УРАЛЬСКИЙ

ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ

ИНСТИТУТ им. С.М. КИРОВА

ФИЗИКО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

БОРИС БАБУШКИН

мои ЦЕЛИННЫЕ Воспоминания:

первая и последняя, ВРАЧи стройотрядов.

мы помним всЁ, что нам дано...

и бережём, пока мы живы...

БОРИС БАБУШКИН, ССО УПИ-МЕЗОН 1973-1974.

 

Я живу, как будто спешу, жизнь свою в минутах считаю...

Я в спокойствии смысл не ищу, только в скорости его обретаю!

 

В жизни любого человека бывает много интересных и запоминающихся событий. Отдельные периоды становятся определяющими в судьбе или поворотными в жизни. У меня таким важным и, пожалуй, одним из самых ярких моментом является целина. Время учебы в институте в шестидесятые и семидесятые годы и позже сопровождалось целинным движением, каждый ВУЗ имел свои целинные отряды, попасть в которые мечтали многие - если не все. Все жили небогато, а заработок целинный основательно изменял материальный статус студента. Стать целинником в те годы было как престижно, так и трудно. Уважение, а порой и "зависть" вызывали те, кому удалось поехать на целину.

 

А целина ПРОВЕРЯЛА всех на прочность...

 

Возвращались с неё кто в авторитете, а кто-то и с черной меткой. Не все выдерживали напряженные целинные месяцы. Стать старичком целины было выше всяких престижей. На тебя смотрели как на личность и с уважухой. Можно с уверенностью сказать, что в отряды попадали наиболее интересные и разносторонне одаренные ребята. Поэтому повариться в этом соку целинных будней, проверить себя на прочность и чего греха таить заработать, было заветной мечтой многих. Уже позже я понял, как много мне дала целина, сколько интересных и нестандартных людей я увидел, как многому я научился не только в строительных профессиях, но и в человеческом общении.

 

Как говорили в те времена:

после целины ты уже не боишься ничего!

 

Мне посчастливилось пройти шесть целин: четыре во время учебы и две после окончания института. Ярче всех были первая и последняя целины.

Первая целина... 1968 год...

 

Мне удалось пройти сито отбора в отряд.

В медицинском институте в те годы было всего два отряда "Атлант" от лечфака и "Бицепс" от других факультетов педфака и санитарного. На лечебном учились в основном ребята, а на педиатрическом и в меньшей степени на санитарном, наоборот девушки. Поэтому так называемый "конкурс" в "Бицепс" был меньше чем в "Атланте". Пройти отбор помог, полагаю факт, что меня знали как спортсмена - разрядника, да и на субботниках видимо я не подкачал и убедил стариков своей профпригодностью.

 

В те годы целинное движение было всероссийским студенческим событием, проходившим под серьёзным патронажем КПСС и обкома ВЛКСМ. Поэтому все атрибуты и установки партруководства соблюдались неукоснительно. К лету каждого года формировался общий целинный отряд города, и в начале июля его торжественно провожали в … Казахстан на стройки.

 

Вот и в 1968 нас собрали на площади имени 1905 года и мы пешком под оркестр пошли на вокзал, где нас ждал целинный эшелон. Провожали все - руководство института, партактив, родные и близкие. Не забуду, как мать отправляла меня на целину, своего единственного ребенка с тревогой и надеждой. Она задумала ремонт нашей однокомнатной квартиры, и я должен был заработать на это.

 

Ехали до места два дня очень весело, но с предчувствием неизведанного впереди. Быстро все перезнакомились, и не только со своими отрядовцами, но и с целинниками других институтов. Много пели бардовских песен. Я впервые услышал известные в "узких" кругах песни и собственные сочинения отдельных ребят.

 

Сейчас это уже классика, а тогда они вызывали некое очарование, поклонение и интерес. Песни эти передавались из уст в уста или ходили в народе в магнитофонных записях и, в основном, исполнялись в узком кругу друзей и имели значение принадлежности к особому товариществу единомышленников.

 

У нас у медиков были свои отличительно-специфические песни и часто на стоянках поезда по пути следования другие отряды просили нас исполнить их на бис. Чего стоил только один гимн акушеров со своим припевом - МАМА Я ЛЕЗУ... Мне же больше всего нравилась песня медицинская - любовная...

 

Он был слОжЁн, как аполлон!

Она была стройна, как зонд жЁлобоватый!

И каждый день он словно тень,

Являлся к ней подвыпивший и франтоватый...

 

- Вы мне нужней, чем сто рублей,

Вы мне дороже килограмма сульфидина!

- Я Вас люблю, я Вас молю,

Вы ж холодней, чем заливная осетрина!..

 

В аорте гул, нарушен стул...

Давление крови поднялося до предела!

Ваш пышный зад и томный взгляд

Уже не гонЯт кровь в пещеристое тело!

 

Понятно, что медики с таким репертуаром всегда пользовались успехом. Я в эти два дня следования в поезде был захвачен свалившимися на меня впечатлениями от общения с целинниками, от поэзии еще мне незнакомой и той перспективой, которая таила для меня новые испытания и впечатления. Пели всегда с энтузиазмом, проникновенно и искренне. Уже став "стариком", я по другому переживал бардовскую и авторскую поэзии. Песни будили во мне более глубокие переживания. Особенно они были хороши в исполнении у костра, который был почти ежедневно на целине!

 

Моя первая целина проходила в казахско-украинском селе, где наш отряд строил домики для чабанов, коровники и большую кирпичную контору для совхоза. Я попал в бригаду, строящую контору и тем самым мой дальнейший путь на целинах был предопределен. Я стал каменщиком и в будущем отвечал за это в своём "Бицепсе".

 

Делали всё вручную. Копали, месили бетон, заливали фундамент, таскали бут, готовили раствор. Многое для меня было впервые и особенно нагрузки. Я не отличался физической мощью, но был достаточно тренирован и брал работоспособностью и выносливостью. Здесь меня старики научили кирпичной кладке и, в дальнейшем на других целинах, мне приходилось класть не только простые стены, но и дымовые трубы, борова на крупной котельной, печки и колодцы в степи для чабанов.

 

Чем же так мне запомнилась эта первая целина?

 

Во-первых, атмосферой в отряде.

Удивительно, но мы все были, как единая семья. Никаких ссор, разборок или недомолвок не было. Все работали с энтузиазмом, бригадир у меня был предельно спокойным, рассудительным и мудрым мужиком. Он попал в институт после армии и не с первого захода. Был в возрасте и вызывал у нас уважение и надежность во всем. Он многому научил меня и полагаю, что я ответил ему взаимностью, так как в дальнейшем на следующие три целины я ездил исключительно квартирьером и готовил место расположения отряда и полагаю, что это было с подачи моего бригадира.

 

Во-вторых, это постоянное чувство голода…

Удивительно, но на своей первой целине я постоянно хотел есть. Кормили нас на убой, сколько хочешь или сможешь. Физические нагрузки в таком объёме мне были впервой и организм требовал постоянной подпитки. И что удивительнее всего, но на следующих целинах, такого со мной не было, и я искренне удивлялся новичкам, но особенно их прожорливости и постоянному желанию чего-то пожевать. Совхоз, где мы работали, был довольно богатый по меркам тех лет. Имел сад, бахчу, овощные угодья и продуктами нас снабжали очень хорошо. При входе в столовую всегда стояли корзины с овощами и фруктами. Раз в неделю нам привозили по тонне арбузов на отряд и складывали под навесом. Мы, несмотря на прием пищи всегда от пуза, каждый брал себе по арбузу и во время дневного отдыха съедал его. Это была фантастика.

 

В-третьих, я впервые в жизни получил свой приз

за спортивные "достижения".

Во время целины всегда проходит один фестивальный день, где собираются все отряды района и соревнуются по различным видам спорта и не только. Я помню эстафету и футбольный турнир, где мы выиграли первое место, обыграв в финале отряд со спортфака из педагогического института. Мне удалось забить два мяча и мы выиграли 2:1. На общем слете в конце фестиваля мне вручили приз лучшего игрока и кубок. Это было так неожиданно, когда мою фамилию произнесли, что я даже не поверил сначала этому, но меня дружно вытолкали на сцену.

 

В-четвертых, как это не удивительно её окончание.

Итог был замечательный во всех отношениях. Мы все, что было заявлено, построили. Очень активно провели культурную программу на селе. Было несколько концертов. В отряде были ребята из институтского СТЭМа, которые показывали всевозможные юмористические сценки, а некоторые даже исполняли на бис! Особым успехом пользовались видовые анекдоты и постановочные песни. Наши концерты проходили при забитом зале клуба и с активной поддержкой селян. Само же село было больше украинское и русское, чем казахское, поэтому на наших концертах мы ощущали полное взаимопонимание, доверие и искренность.

 

Провожало нас все село, надарили много подарков (набор пиал у меня до сих пор используется дома) и отправили нас на железнодорожную станцию (более 100 км. от села) в сопровождении двух грузовиков. В одном были ящики с овощами и фруктами, а в другом арбузы, причём ящики сделали специально по размерам тамбура вагона. Эшелон формировался с посадки нашего отряда и мы забили свой последний вагон по самую макушку этими дарами. Происходило это ночью. Состав стоял на втором пути, и нам приходилось таскать ящики под вагонами стоящего товарняка, а арбузы передавать по цепочке и закатывать в купе как бильярдные шары. Время на загрузку было ограничено, но мы все проделали в таком темпе, что сразу и не поняли, как это нам удалось. В общем, ехали на арбузах и все возвращение домой (два с половиной дня) наслаждались ими. На остановках, правда, мы многим делились с другими отрядами, но привезли домой и сливы, и виноград, и яблоки достаточно и кто сколько мог унесли домой. Про арбузы молчу, больше никогда в жизни я их столько не съел.

 

И наконец, в-пятых. Это когда тебя пригласили

в командирское купе за … туманом.

Каждый получил около 700 рублей. Тогда это были большие деньги. Стипендия у нас была 15 руб., а зарплата моей матери чуть больше 70 руб. Понятно, что эффект от заработка превысил ожидание и мы ощущали себя богачами. Мать тоже была удивлена сумме, но и обрадована тем, что сможет погасить долги и расплатиться за ремонт и новую мебель. А я же оделся по самой последней моде. Приобрел "на выход" кремпленовый костюм, писк моды в то время, нейлоновые рубашки и … кожаный портфель!

 

И все-таки основное, что случилось со мной в итоге - это факт личного переосмысления себя. После целины я стал намного увереннее. Целина проверила меня на "крепость" в физическом и психологическом плане. Я стал "стариком", у меня появился иммунитет и авторитет. Все это помогло мне в дальнейшей учебе и на следующих целинах, где я формировался уже как мужчина и личность.

 

Последняя целина ... 1974 год...

 

Следующие три целины были по-своему интересны.

Я провел их уже бригадиром, квартирьером и врачом отряда. Приобрел опыт каменщика и не только. Приходилось участвовать в заключении договоров, подготавливать место расположения отряда, разбирать строительные чертежи, защищать наряды и проводить … хирургические операции, и даже кашеварить на отряд. При этом надо было выезжать на неделю или две раньше отряда, а значит сдавать сессию можно сказать экстерном. Так по пять экзаменов я сдавал не месяц, как все, а за две недели. Был даже момент, что за неделю я сдал 3 экзамена!

 

В 1973 году я также неожиданно для себя уже в пятый раз уехал на целину после выпускных экзаменов в составе штаба районного целинного отряда в качестве врача в город Певек. Сейчас уже точно не помню, как это всё случилось, но видимо, тяга и общее целинное прошлое и его величество случай сделали свое дело и я снова попал в целинный круговорот. Было очень необычно и заманчиво после четырех лет проведенных в Казахстане, попасть на Чукотку совершенно в другой ипостаси.

 

Это, видимо, и сыграло определяющую роль в решении поехать. Я первым из штаба сопровождал целинные отряды по маршруту Свердловск - Новосибирск - Хабаровск - Магадан - Певек. Все было в новинку и незнакомо. Я первый раз был в зональном штабе, да еще почти на краю света.

 

Штаб наш базировался в городе Певек, где также располагались три отряда из нашего города. Это "упи-Мезон" (УПИ), "Кварк" (УПИ) и женский "Россияна" (Гос. Университет). В самом Певеке я находился почти постоянно (один раз вылетал в какой-то отряд), тогда как другие члены штаба часто отсутствовали, посещая и инспектируя другие отряды в зоне. Я работал в Певеке на станции скорой помощи по ночам, зарабатывая себе стаж, который шел у меня с третьего курса института. В остальном отвечал за связь и быт штаба. Хорошо помню, как часто варил суп из грибов, которые росли прямо за порогом домика штаба. Выйдешь на простор, срежешь с кочек грибков типа "подосиновик-подберезовик" всегда чистые и ядреные и сразу же в кастрюлю. В общем, ели с удовольствием.

 

Очень часто я посещал расположение отрядов "упи-Мезон" и "Россияна".

Удалось поучаствовать во многих мероприятиях внутри этих отрядов. Видимо это сыграло свою роль в том, что мне было предложено в следующем году поехать в составе "УПИ-Мезона" в роли врача. Я с этим жил год и не подозревал, что все может измениться в одночасье.

 

Кстати о медиках, врачах стройотрядов.

 

В каждом отряде, отправляющемся на целину, должен был быть медицинский работник. Он отвечал за состояние здоровья целинников, ибо часто отряды выезжали в такие местности, где просто не было медицинской помощи на сотни километров в округе. Также считалось, что медики (врачи отрядов) должны помочь местному населению с медицинской помощью, которая в основном просто отсутствовала на местах. Это было одним из положений договоров о помощи местному населению в общей политике студенческого целинного движения. Я помню, что мы также в состав отряда брали по одному трудному подростку, на так называемое перевоспитание, еще везли книги для местного населения и обязательно культурную программу (концерты, лекции и пр.)!

 

По своим внутренним законам в отряде врач первую половину дня работал для местного населения, как медик, а вторую уже на отрядных объектах. Врачами отрядов становились студенты-медики старших курсов мединститута, уже имеющие право работать как аттестованные медицинские работники со средним образованием. Или выпускники последнего курса мединститута.

 

Всем этим заправлял комитет комсомола мединститута.

Он предлагал студенческим отрядам других вузов своих кандидатов. Кто попадал в эти списки, и по каким критериям покрыто мраком. Как комитет комсомола мединститута подбирал кадры для целины - тоже загадка даже для меня, студента этого вуза? Но, тем не менее, на свою четвертую целину в "Бицепсе" я поехал в роли отрядного врача. К этому времени я уже 2 года работал на скорой помощи города Свердловска, где сдал экзамены на фельдшера и имел право возглавлять выездную бригаду как врач. Правда, полноправным врачом отряда мне поработать не пришлось.

 

По приезду на место дислокации, местное руководство отказалось от наших услуг и нас срочно перебросили в Актюбинск на стройку теплостанции. Там на этой станции мы и жили и работали и лечить местное население мне не пришлось, зато поучаствовать в медицинских операциях внутри отряда удалось и с лихвой… Я сам себе вскрывал фурункулы на внутренней поверхности бедра можно сказать в военно-полевых условиях. Кайф был особый, когда резал себе гнойники.

 

А вот одному из бойцов при вскрытии ему мной панариция пришлось … упасть в обморок. В итоге мужик поправился, гнойник прошел. Вообще-то врач отряда был незаменим в борьбе за здоровье своих бойцов где-нибудь в степи, но был бессилен от такой проказы как понос дизентерийного толка. Я это пережил дважды. Один раз в "Бицепсе" и второй раз в "УПИ-Мезоне". Но об этом как-нибудь в другой раз…

 

Итак, моя последняя шестая целина 1974 года случилась

опять неожиданно и не запланировано.

Я уже окончил институт и работал по распределению в области. Поехать на целину я мог только в свой отпуск и не на весь срок. По распределению я должен был работать в какой-то дыре в области да еще простым педиатром. В институте я занимался в кружке детских хирургов, имел даже одну научную работу и мне обещали при распределении место детского хирурга в городе.

 

Средний бал у меня был приличный - 4,3 и я надеялся стать все-таки детским хирургом. НО!!! На распределении места хирургов (их было всего 3 на курс) отдали девицам, которые об этом и не помышляли, но были немобильны, с большой мохнатой рукой да еще и … беременны. Так как целина 1973г. для меня закончилась в сентябре, и я опаздывал на место распределения более чем на месяц, то прямо по возвращении с Чукотки пошел в Облздравотдел к заместителю начальника по детству и попросил мне поменять пункт назначения и профиль.

 

А работать я должен был участковым педиатром в городе Михайловск. И надо же, мне пошли навстречу, направив в областной детский санаторий города Сухой Лог для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Но чтобы там работать, я должен был пройти стажировку в институте СНИИТО (на Банковском переулке). Моя стажировка и получение аттестата детского травматолога-ортопеда, да еще и оперирующего, затянулась на 6 месяцев. На место службы я прибыл уже глубокой весной 1974 года. Понятно, что отпускать меня на полную целину никто бы не смог, да и отпуск мне тоже не полагался.

 

В итоге врачом в "УПИ-Мезон" была взята девушка и, а мне сказали, что я могу поехать только в качестве бойца. То есть, если я решусь, то просто должен прийти к отходу поезда. Понятно, что ехать простым бойцом после разнообразного целинного опыта, мне не очень хотелось. Самым основным движущим фактором был материальный и некая неизведанность испытать себя в другом незнакомом коллективе.

 

Я сомневался до последнего дня и собрался буквально за сутки!

Убедил главврача, получил отпуск и вперед. Пришел на вокзал и сел в поезд и мои "приключения" начались. Вот этим и запомнилась мне эта целина 1974г. Что еще было интересного в это лето?

 

Во-первых. Меня неожиданно назначили

бригадиром каменщиков.

Полагаю, что для некоторых в отряде это не входило в планы. Отдавая мне должное за целинное прошлое, оставлять меня простым бойцом тоже было как-то не по-людски, поэтому меня решили сделать … бригадиром. Прямого негатива от назначения чужака я не встретил, но подсознательно почему-то ощущал дискомфорт.

В бригаду ко мне "попался" настоящая история и легенда "УПИ-Мезона" всем известный Женя Королев. Неспокойный, с постоянно новыми идеями, неуёмной инициативой, он был дан мне "на растерзание" и успокоение. Бригада вторая каменщиков имени Флягина Александра была конкурентом и мотиватором в негласном соревновании между нами. Я даже "полагал", что Королев хотел быть на моем месте.

 

Я не стал, в свой работе, опираться на форсаж. Не работал по принципу - бери больше - кидай дальше - пока летит - отдыхай. Старался обдумывать все действия наперед и интенсивность работы дозировал. Аврал не любил и не практиковал. Также старался участвовать во всех мероприятиях отряда. В конечном итоге, и Королев и Флягин стали моими хорошими друзьями-приятелями.

 

Во-вторых, это незабываемые концерты агитбригады

под открытым небом.

Я вел конферанс, который мне доверили помятуя, полагаю, мои представления и объявления на концертах "УПИ-Мезона" и "Россияны" в Певеке на Чукотке. Видимо тогда у меня проявились какие-то «таланты» к этому.

 

Оркестр под управлением Николая Зайцева я представлял, как русских Битлов, афишируя их песни. Саунд был крутой. Три крупные бортовые машины вставали борт к борту, образуя сцену. Внизу собиралась огромная толпа из многих соседних сел и под свет фар в ночной степи ребята выдавали рок-энд-бит. "Фураж" был полный, и кураж тоже. Как сказали бы сегодня - это было что-то!!! Мы, я полагаю, тоже получали свою долю удовольствия и удовлетворения. В общем … кайф да и только!

 

В-третьих. На меня произвел впечатление

и запомнился "банный" день.

В "УПИ-Мезоне" была традиция в ходе целины проводить общее собрание отряда, на котором все желающие могли напрямую высказаться о каждом, в том числе и о командире и комиссаре. Это называлось "БАНЯ". Для меня это мероприятие было неожиданно и в какой-то мере странно. В "Бицепсе" не было сей "процедуры". Никто не говорил другому - плох он или хорош. Просто не было времени и не то место "плохо" себя вести. К тому же я был не новичок, не салага какой-то, у меня за спиной пять целин и чем же я кому-то не угодил. "Баня" первая проходила по истечении половины срока целины и вторая уже по её окончанию, видимо давая возможность на некую реабилитацию.

 

Так вот когда до меня дошла очередь, командир сказал:

- Нам предстоит обсудить Бабушкина Бориса.

- Мы его знаем как приятного и обаятельного человека, но между тем он наш отрядовец и по нему прошу высказываться!

 

Сейчас не помню, кто и что говорил, но меня разжаловали в разнорабочие.

Я последнюю неделю на целине провел на буте, подсобных погрузочно-разгрузочных работах. Хорошо помню погрузку цемента, где я стою в кузове Камаза по пояс в горячем цементе и ведрами принимаю его от двух-метрового Симы большого (Смирнов Александр). Сейчас, по прошествии лет, понимаю всю дикость и маразм погрузки цемента способом навала без спецодежды и респираторов, но тогда это было частью целинных будней и необходимостью данной как факт.

 

Затем был отъезд, прощальный ужин наш с Флягиным Сашей с огромным баком кофе. Это я взял на целину большую банку растворимого кофе и хранил её напоследок. В то время это был дефицит, а на целине он был как самый дорогой подарок. Мы с Сашей запекли картофель с зеленью, а в бак перед приходом отряда в столовую высыпали всю банку кофе. Аромат стоял крепкий и аплодисменты нам были гарантированы!

 

PostScriptum, пожалуй, это в-четвЁртых...

Уже когда по приезде с целины, я встречал отряд на вокзале, мне ребята сообщили, что меня на последней бане реабилитировали, а командира разжаловали. Не зная так это было или не так, но как говорится: - Вилки нашлись, но осадок остался...

 

И последнее...

Уже после 1974 года у меня на работе в области, где я стал главным врачом специализированного детского анатория, на строительстве грязелечебницы и других объектов работали в течение двух целинных сезонов многие мезоновцы (Королёв, Неволин, Бакунин и другие). И, как превратность судьбы, за постройку этой грязелечебницы в очень короткие сроки, по навету местных старожилов-партийцев меня опять ... разжаловали, якобы за нарушения финансовой дисциплины, в простые врачи, но это уже совсем другая, но не менее интересная история в моей жизни.

В этот период у меня родился СЫН!

ЦЕЛИНА-1968, Семипалатинская область, село КАРА-БУТА, ССО "БИЦЕПС" - СГМИ

ЦЕЛИНА 1969-1971, ССО "БИЦЕПС" - СГМИ

ЦЕЛИНА 1973-1974, ССО "упи-мезон", ссо "россияна", штаб ссо, чукотка-казахстан

РАСЦВЕТАЮТ РОЗЫ,

БУТ ЛОЖИТСЯ В ЯМУ...

ЦОКОЛЬ ВЫШЕЛ КЛЁВЫЙ,

А КИРПИЧ КУДРЯВЫЙ!

 

УГОЛ В СТИЛЕ РЫБА,

В ПЯТЬ СТУПЕНЕЙ ПЕЧИ...

ДЫМ ЕЩЁ НЕ ВИДЕН, ОБГОРЕЛИ ПЛЕЧИ!

 

ВСЕ СОПЯТ СПОКОЙНО,

СВЕТ ТУСКНЕЕТ В РАМЕ...

ХОЧЕТСЯ ОКРОШКИ...

МЫ ЗНАКОМЫ С ВАМИ?

 

И УЗНАТЬ БЫ НАДО ЗАДЫМИЛАСЬ БАНЯ?

СЁДНЯ ДЕНЬ ХОРОШИЙ:

- С ДНЁМ РОЖДЕНЬЯ, САНЯ!

 

АЛЕКСАНДРУ ФЛЯГИНУ

БОРИС БАБУШКИН

 

КАЗАХСТАН - 1974

Часть вторая.

Обратная сторона луны (целины).

Что было в жизни - месту быть...

Целина очень часто не отпускает меня в своих воспоминаниях.

Периодически всплывают отдельные эпизоды, события или впечатления, которые были единственными по своей сути в моей жизни. Они больше не повторялись, поэтому и остались в памяти, надолго и ярко. Отдельные моменты я как бы снова иногда переживаю, настолько они врезались в память. Вторая целина для меня осталась окрашенной неким спиртовым оттенком и часто возвращает к себе снова и заставляет "пережить" содеянное. Весь её цикл я прошел, как ни парадоксально, под знаком зелёного змия. И договор с совхозом о работе отметил, и место для отряда подготовил и на самой целине отличился приёмом спиртного, а на окончательном банкете после целины вообще устроил полный раскардаш! Другими словами - прошел огонь, воду и медные трубы. Пусть бывшие целинники меня не судят слишком строго, дела то в общем далеко минувших дней, а мы были скорее заложниками обстоятельств и повлиять на них не могли.

 

На этой второй моей целине 1969 года я стал уже окончательно "заслуженным" бригадиром, старичком в широком понимании целинных лет. На втором курсе зимой меня отправили сначала на подписание договора с руководством будущего места расположения отряда, а затем раньше отряда для подготовки места дислокации. В общем, пришлось с двумя квартирьерами организовывать пищеблок, где я самостоятельно впервые в жизни выложил огромную печь, которая, в итоге, выдержала весь срок целины без ремонта и не затухала почти круглосуточно.

 

По прибытии отряда мне определи бригаду каменщиков, порядка 8 человек и … "в помощь" пристегнули отрядного врача, который должен быть в бригаде со второй половины дня. Первую, он работал на сельском фельдшерском пункте, обслуживая местных казахов, а после обеда поступал под мою юрисдикцию. А врачом отряда оказался ассистент кафедры фармакологии Кандрашин Альберт, хотя его все звали Алик. Я был в шоке, увидев его в отряде.

 

На третьем году института у всех студентов самым сложным считалось сдать фармакологию!

Это был последний курс перед клиническими и госпитальными кафедрами в дальнейшем. Поэтому считалось, что третий курс и, особенно, летняя сессия, была самой трудной за всю учёбу в институте. Кандрашин Алик был молодым ассистентом кафедры фармакологии, ещё недавно закончившим институт. Он накануне целины защитил кандидатскую диссертацию и успел получить подтверждение. А жил он в общаге лечфака и всю сессию… отмечал свое утверждение!!! Все стремились попасть к нему на экзамен, ибо это означало, как минимум, СДАЧА! Оценка в счёт не бралась, лишь бы не завалить. Поэтому студенты, благодарные ему за сдачу, просто напросто проставлялись, и он почти не просыхал весь июнь! Видимо по своему характеру отказать он никому не мог, вот и праздновал напропалую. В общем, дабы спасти мужика, его срочно определили на целину и, как потом мне рассказывали, просто занесли в отрядный вагон перед отправлением и уложили на полку. Вот таким образом я получил его в своё распоряжение. К тому же мне ещё предстояло сдавать на следующий год, и вот представился "случай" стать "своим" для Алика. Скажу заранее, мы действительно за целину стали "корешами". Он меня уважал и я его тоже, но фармакологию на следующий год я сдал на три и тоже экстерном, а на экзамене судьба не дала мне возможности с ним пересечься.

 

Итак, первые дни целины я его не видел в расположении своей бригады. После бурных дней отмечания диссертации, Алик после свой казахской амбулатории мирно спал в отряде. Здоровье не позволяло быстро переключаться на физический труд, да и работа с местным населением была видимо не простой. Пить он естественно бросил, потому как нельзя по определению или просто уже не мог, немного посвежел и даже поправился. Ну конечно и загорел на южном солнце. В отряде он получил кличку Альбертози, уже не знаю почему. Надо полагать, что в нем было что-то итальянское, смуглость лица, поджарость, лёгкая небритость и улыбчивость. Наши койки были рядом и каждое утро, когда нас подымал командир, он тихо мне в ухо, чтобы все слышали, говорил: - Андреич, вставай, по тебе все местные девки ворота обо…ли. А затем поворачивался на бок и продолжал якобы спать радостно похихикивая. Амбулатория его открывалась в 9 утра, а мы уже в 6.30 на объект шли. Вот так начинались наши с ним отношения. Скажу сразу, мы несмотря ни на что, сошлись с ним по многим параметрам человеческим и остались на долгие годы приятелями и если пересекались в институте, то он всегда сокрушался, что я к нему не попал на экзамен и вспоминал отведанные пельмени у меня дома после целины.

 

В бригаде он появился неделю на третью. Пришел и говорит мне: - Дай мне работу, чтобы я не умер от неё через час.

В ритм бригады он влился полноценно только через месяц. Стал выходить на утреннюю линейку и чтобы его подколоть , в отместку за утренний тезис-кричалку , во время переклички (а он в это время всегда курил держа чинарик в кулаке и стоя за мной), в момент определения ему задания на день я отходил в сторону, чтобы командир его видел, и получал в ответ громкое: - Ну ты Андреич и злодей. Отряд тихо вздрагивал и обстановка становилась не столь напряженной от утренней побудки.

 

Где-то через месяц жизни на целине Алик, поняв, что со мной можно нормально контактировать и доверять, стал мне объяснять сложность своего момента. После праздника защиты диссертации и беспечной жизни в общаге он пришел к выводу, что уже пора окрасить целинные будни чем-то таким, чтобы совсем не загинуть в этой полосе казахстанской романтики. В итоге он заставил завхоза отряда приобрести ему алкоголя в виде бутылки водки "Кристалл" в размере 0,8 л. Все было сделано инкогнито, конспиративно и, я полагаю, уважительно к нему. Пить в одиночку такой объём да еще в комнате, где спали 20 мужиков, было сродни самоубийству в глазах отрядовцев, и он выбрал меня в качестве собутыльника и доверителя. Пить одному как-то не по-русски, а я же ведь бригадир да и шконки рядом, так что всё в порядке.

 

В один из вечеров, перед ужином он вызвал меня в комнату. Все рванули в столовую после рабочего дня, есть то хотелось зверски, и комната опустела вмиг. Он усадил меня на койку, достал импортный "Кристалл", разлил в пиалы ровно треть бутылки на двоих и пригласил к употреблению. Аргументация была предельно лаконичной и научной:

 

- Андреич, снимаем наслоения с коры…

 

Я не мог отказаться от такой постановки вопроса, тем более с этаким литературно-научным подходом к тому же с кандидатом наук и согласился. Выпив, мы сразу пошли на ужин. После ужина, алкоголь никак не смог себя проявить от обильной трапезы, Алик снова кивнул мне и отправился к своей койке. Вторая пиала в таком же объёме что и первая была сопровождена не менее убедительным доводом, как:

 

- А теперь выключаем ретикулярную формацию...

 

Надо сказать, что общее состояние физическое после нагрузок трудового дня значительно улучшилось от принятого и мы дружно пошли на костёр. А там романтика, песни с очень важными для целины словами, разговоры с анекдотами, байками и шутками. Так что костёр проходил приятным, местами восторженным и запоминающимся! Вечер хороший, но не долгий, спать-то хотелось. Нагрузки физические на ребят ложились так, что не все долго могли романтичать под гитару. Костёр быстро пустел, многие уже посапывали в койках. Алик правильно выждав момент, как более опытный в этом деле, снова кивнул мне намекая на окончание рандеву. В комнате разливая остатки удивительно поровну, что и первые две порции да под храп усталых пацанов, Алик торжественно и тихо произнес:

 

- А теперь включаем запредельное торможение... и опрокинул пиалу.

 

Всё, бал окончен, сосуд пуст, можно спокойно отойти ко сну. Сон наступил мгновенно у меня и у Алика.

А утром снова рано знакомый до боли голос ехидно напоминал мне, что все девки опять … набедокурили по мою душу.

 

Сия процедура трёх тостов затем повторялась ещё раза два. Всё было конспиративно и для отряда был сохранен статус незыблемости сухого закона на целине. Я же запомнил эти призывы-заклинания фармакологического порядка на всю жизнь. Правда объёмы с возрастом стали значительно меньше, да и эффект слабее. А вот понимание снятия наслоений с коры, выключение ретикулярной формации и включение запредельного торможения стало с возрастом и со знаниями медицинскими более глубоким, осмысленным, научно-обоснованным и правильным во всех отношениях. С наукой не поспоришь.

 

Сухой закон на этой целине мне пришлось нарушить ещё один раз и уже не с Аликом, а во благо отряда.

Мы строили что-то вроде быткомбината на селе. Основа - кирпичная кладка силикатом, и для перекрытия первого этажа необходим был кран. На весь район был единственный крановщик, который вёл себя как барин и самодур. Понимая свою "исключительность", он выставлял такие условия, что местные начальники бегали под его дудку, как бобики. Что он хотел то и делал. Но главное, он не работал без выпивки… Я же, как бригадир, переживал за стройку не меньше командира отряда и мастера, но и они не могли долго собутыльничать с этим гадом. Вот мне и приходилось периодически браться за стакан. А крановщик всё борзел и борзел, видя наши переживания и свою необходимость. Уложим две - три плиты и он говорит:

- ПЕРЕКУР! Садимся и разливаем. Вот так и клали перекрытия. Меня уже ветром пошатывало на втором этаже, а он гад всё равно не больше трёх плит за раз делает . Но был интересный момент в данной ситуации. Местные уже знали сего субъекта и, видимо, по какому-то договору к нему был представлен местный мальчишка. Роль его заключалась в своевременной доставке патронов. Крановщик после окончания очередной ёмкости находил глазами этого пацана, подзывал его и давал денег для очередной бутылки. Причём деньги он доставал из носка и отсчитывал только на одну, понимал, видимо, что можно всё пропить сразу, поэтому экономил, сволочь. Вся эта катавасия продолжалась два дня. Проводили его с облегчением, а ко мне добавилось уважение и понимание момента.

 

Но алкогольные дела на этой целине меня не покидали и уже не по моей воле, а здоровья для. Часть отряда строили домики для чабанов в степи. Рядом с домами рыли глубокие колодца под воду для баранов, ну и для людей естественно. Моя задача как каменщика, на глубине сложить из кирпича круг более метра в диаметре и поднять до земли, чтобы оградить стенки ямы от осыпания. Вода холоднючая стояла выше колена и её старались откачать, но всё равно уровень её постоянно повышался, и вот мне надо было быстро соорудить этот колодец. Я стоял по колени в холодной воде на глубине 5-6 метров, рядом рычала откачка, и кирпичи мне спускали по веревке в ведрах. Вот так я клал, эти чертовы водопойники. Долго там на глубине на проведёшь, ноги стыли, руки тоже. Двоим на дне неудобно, места мало. Вот я получу кучку кирпичей, встану на неё, все-таки не так холодно, и кладу веером. Часа два три работаем. Периодически меня вытаскивали из ямы и ... лечили. Мастер отряда, Володя Аникин, наливал мне спирта, я отдыхал немного, согревался на солнышке и снова в яму. Таким образом, я соорудил около трёх поильников. Удивительно, но факт, что ничем не заболел и последствий не получил. Правда, авторитета и уверенности в себе эти колодца мне добавили.

 

Вообще-то сухой закон был на целине не только законом, просто невозможно было за эти короткие сроки целины еще и поддавать, ничего не успеешь сделать. Так что все с пониманием его придерживались. Другое дело работа командира и мастера с прорабом или руководством колхозов по подписанию нарядов была очень специфична с точки зрения алкогольной политики. На Руси всегда ценились люди, которые могли и умели влить в себя ради дела столько сколько нужно. Но об этом как-нибудь в другой раз, и за столом, и с доброй закуской…

 

Вторая целина для меня началась не в июле, а в феврале 1969 года и тоже с хорошего приключения и … с алкоголя. Видимо, как начнёшь год, так его и проживёшь. Я не мог даже предполагать, что принесёт мне этот год. Командир отряда и мастер решили отправить меня на новое место целины этого года для обязательного мероприятия по заключению договора с совхозом по предстоящей работе и обязательств в связи с этим. Сами же они поехать не могли по неким причинам, вот и выбрали меня, не знаю даже почему... Мне просто сказали, что надо будет просто присутствовать на некой формальной встрече, и ... подписать бумаги. Мне оформили в институте командировку на одни сутки. Помню очень смешные суточные и командировочные для студента, разве что на булочку с маслом хватило бы, но купили мне билет на !!! самолет туда и обратно и я впервые в жизни отправился в Семипалатинск, как официальное лицо да ещё и по воздуху. Я первый раз летел самолётом, с важной миссией от института, ну думаю - вот началась самая взрослая жизнь! По сценарию всё должно было закончиться просто и быстро. Прилетаешь, в штабе встречаешься с представителем колхоза-совхоза, всё обговариваешь, ставишь подпись под договором и затем сразу улетаешь. На всё про всё одни сутки. Но сразу всё пошло не так, как задумано. Самолёт улетел не утром, а только днём. По прибытии представителя совхоза не оказалось на месте, он приехал только на следующий день и договариваться мы с ним стали не в штабе, а уехали к нему в село!.. Но все по порядку.

 

Первый полет на ТУ-104 прошёл для меня нормально, и я понял, что это тот же автобус, но без качки, высоко от земли (как мне рассказывали бывалые люди) и очень шумный. По прибытии в штаб меня проинструктировали на предмет переговоров, и я стал ждать представителя "работодателя". Но все впустую. Встал вопрос - где ночевать? По материальным возможностям только на вокзале на лавочке. И тут я вспомнил, что у нас на первой целине вместе с нами в колхозе работали на току студенты-медики из Семипалатинска. Понятно, что девчонки. Меня отвезли в общежитие мединститута. Прибыв туда неожиданно и незванно, я "устроил" переполох. Назвав пару фамилий девушек, знакомых по прошлому году, меня отвели к ним в комнату. В общем, вечер прошел в дружной и весёлой обстановке. А на меня посмотреть за весь вечер приходили, по-моему, все девицы общаги.

 

Таким образом, я был накормлен, напоен и спать уложен на отдельной койке.

Поутру сразу в штаб. После долгого ожидания в дверях появился невысокий круглолицый казах и представился:

- Я прораб совхоза Сулуталский Алихан Захарович! Ура, думаю, сейчас все сделаем. Но после пяти минут общения казах сказал, что ему надо срочно в совхоз, и мы отправились в путь. Зимой быстро темнеет, а он спешил засветло вернуться домой на … свадьбу. Меня он, таким образом, якобы пригласил, и деваться некуда - поехали. В машине ГАЗ-51 времён отечественной войны с ручкой передач на веревке, мы втроем в кабине тряслись по колдобинам километров сто со скоростью 30-40 км в час. Появились в селе уже вечером в темноте. Он показал мне место, где мы с отрядом будем жить и где что строить и всё!.. А теперь надо спешить в гости. Нужно заметить, что в селе не было электричества, его давали только до определенного часа, да и то от генератора. Вот мы впотьмах и отправились на свадьбу. Как потом я понял, прораб ничего не смыслил в строительстве и все разговоры о стройке и делах быстро сворачивал на что-нибудь другое. Вот и переговоры наши он затягивал, как мог. Он спешил на свадьбу и явно хотел меня показать "высоким" гостям. До меня это дошло позже, когда мы были за столом.

Все мероприятие проходило в какой-то хибаре, где мне приходилось наклонять голову, чтобы не удариться о потолок.

Света не было, на двух столах стояли свечи и стаканы. Один стол мужской, другой женский. За весь вечер жениха с невестой я так и не увидел. А когда спросил где же молодые, мне ответили, что в другом доме…? Алихан Захарович представлял меня местным мужикам как командира будущих строителей. А представленными мне были все значимые (почитаемые в селе) лица . Это бухгалтер, это рабочком, это комсомольский секретарь, а это глава сельсовета и т.д. человек около десяти. Все со званиями - значит уважаемые люди. Во главе стола сидел не отец или родственник жениха или невесты, а какой-то кассир или завхоз. В дальнейшем я понял, что это самый главный на СЕЛЕ! С женским столом меня не знакомили, там сидели, как я заметил в полумраке, уже не молодые и даже очень пожилые "дамы". После знакомства меня стали расспрашивать о том, о сём, причём переводчиком был прораб. Как мог я отвечал, но заметил, что моя персона не очень-то вызывает интерес. Гости больше говорили между собой (на местном диалекте) и, как я полагал, иногда обо мне, ибо периодически все переводили на меня взгляды. Напротив меня сидел сам прораб и очень смурной, крайне упитанный казах в возрасте. Он сверлил меня изучающим взглядом и нет-нет, да и вставлял русские слова, обращённые ко мне. Надо заметить, что уже был глубокий вечер, а я голоден как собака. Днём поесть не удалось и тут за столом только стаканы! Но вот принесли… бутылки с коньяком, судя по этикеткам какого-то местного разлива. Начальник стола дал команду разливать и передо мной наполнили стакан доверху. Я обалдел. Такой дозы я никогда не принимал, тем более без закуски. Ну, думаю, я же помру от такого объема и стал аргументировать через прораба, что это для меня, очень много, да и вообще я не пью. Но "смурное" лицо напротив очень чётко и убедительно сказало мне НАДО!

Я вспомнил известный фильм и, собравшись с духом влил в себя это пойло. Стало сразу очень "хорошо" во всем теле и особенно в голове.

На столе всё ещё пусто, разговоры слабые и чаще мимо меня. Я же борюсь с организмом и стараюсь сохранить себя собой. Ну, наконец-то, что-то принесли. На стол поставили огромный чан-блюдо с чем-то дымящимся. Прораб говорит мне: - Это бешбармак! Главный по столу достаёт из кармана перочинный нож и начинает брать куски мяса с блюда и резать их на мелкие кусочки туда же. Его примеру последовали все мужики и дружно своими ножичками стали кромсать содержимое этого бешбармака. Я успеваю заметить, что за соседним столом происходит то же самое, где глава женщин дала команду на разделку мяса. При недостаточном свете и после лёгкого охмурения от стакана "коньяка", я не различаю на блюде где мясо, а где потроха и другие части сваренного барана. Когда все закончили разделку мне предложили отведать сие блюдо. Ели все руками и я тоже, но каждый раз из блюда вылавливал не мясо, а что-то похожее на него и не очень. Во время поедания снова наполнили стаканы. Я собрался внутренне, и хотел было отказаться от напитка, но "смурное" лицо супротив опять выдавило НАДО! Второй объём ушёл с трудом и без эмоций.

 

Молодой организм мало-помалу стал справляться с концентрацией, но это был ещё не конец. Блюдо с отварным бараном почти опустело, и я даже не понял, поел я или нет? И тут на стол принесли голову барана на отдельном блюде. Главный по хозяйски разрезал своим ножом голову пополам, и половину отдал на женский стол. Затем аккуратно вынул мозг барана и мелко его нарезал прямо в блюдо, где плавал бульон и стал от головы отрезать разные части и раздавать - делить между гостями за нашим столом. О Господи! Мне досталось … ухо! Ну, вот думаю, конец пришёл. Сейчас меня вырвет. Рядом со мной сидел комсомольский вожак, ему достался глаз, так он его тут же проглотил. Я не сразу понял, что сия процедура является показателем уважения к присутствующим. Мне об этом напомнило лицо супротив, опять пояснив, что НАДО! В это время по столу было пущено блюдо с бульоном и нарезанными мозгами барана от начальника и надо было каждому гостю из него отпить по глотку. С этой процедурой я справился, имитировал глоток, пользуясь темнотой. Но ухо продолжало лежать передо мной. Я собирался с духом и тут снова, о БОЖЕ, налили в стаканы "знакомого" напитка. Это был конец всему. Третий вошёл в меня на пределе и под зорким взглядом соседа напротив. И вдруг на столе появилась бумага. Её принесли, чтобы гости !!! вытерли руки после обильной жирной пищи. Культура, блин. Я сразу сообразил, что это шанс. Взяв несколько обрывков я, как мне кажется, незаметно положил их на это злосчастное ухо и затем стал ими вытирать руки. Вот таким образом, я собрал со стола "своё" недоеденное угощение и положил его в карман куртки. Всё, я спасён. Даже, кажется, сказал, что его съел.

 

Дальнейший ход событий начинает для меня теряться. Прораб, сославшись на то, что ему надо рано вставать, да ещё со мной провести переговоры, встал и вытащил меня из-за стола. Мы распрощались и, обнявшись, ушли в темноту. По дороге остатками сознания, я достал из кармана злосчастное ухо и выбросил в снег. Было достаточно холодно и ветрено, но коньяк не давал это ощутить. Мы дошли до дома Алихана, он меня на что-то уложил и я мгновенно уснул. Часа через три-четыре меня будит мой уже любимый прораб, говорит:

- Вставай, надо заключать договор и ехать в город на самолет! Я с трудом отрываю голову от чего-то жесткого и тут же её роняю. Алихан Захарович помогает мне очухаться, затем ведёт меня к какому-то чану и говорит:

- Будем пить айран - голова пройдет. Но айран из чана в меня не влезает и я, с трудом собираю себя в кулак. Он протягивает мне договор и говорит:

- Давай подписывать. Я что-то начинаю объяснять, спрашивать, а он взял и черкнул свою закорючку. Я тоже расписался, но помню, что спросил его, обещает ли он выполнить все условия договора о размещении, устройстве, предоставлении материалов и пр. ОН кивнул и быстро меня отвёл к машине, на которой мы накануне приехали.

 

Надо сказать отдельно об айране. С ним я познакомился в доме Алихана в феврале и в дальнейшем, уже приехав на работу в совхоз, он каждый раз приходя ко мне на стройку, на которой ничего не понимал, а только смотрел ни во что не вмешиваясь, всегда говорил:

- Борис пошли айран пить. Отказать я ему не мог, но также не мог и этот айран пить. В его доме стоял большой чан с прокисшим молоком. В него, видимо, периодически добавляли свежее молоко и ещё что-то. От этого его вкус был особенно специфичен и не так приятен, я уже не говорю о запахе. Вся семья прораба, а это человек шесть детей и другие домочадцы, периодически подходили к этому чану и ковшиком, который всё время болтался в нем, напиток зачерпывали и пили. Вот и я с Алиханом "попивал" его. Таким образом, он выказывал мне своё уважение и почтение.

 

Итак, обратный путь не помню. Разбудили меня уже в Семипалатинске у штабного дома. Ранним утром в штабе с радостью приняли договор, и меня отвезли в аэропорт. Я постепенно приходил в себя, трезвел и страшно хотел есть и пить. Денег не было и оставалось только терпеть до дому. Улетал я не один, а еще с одним парнем из УПИ, который тоже задержался с подписанием договора подряда.

Уже знакомый ТУ-104 и три часа до Свердловска.

В самом самолёте мы с парнем сидели рядом и обсуждали перепитии своих поездок. Как оказалось, он тоже был голодным, но в отличие от меня, трезвым! В то время в самолёте не кормили пассажиров, только экипаж. Мой знакомый был более разговорчивым и активным в отношении женщин и быстро как-то сошёлся со стюардессами. Выяснилось, что девушки нашего возраста из Свердловска, с Химмаша, как помню. Узнав, что мы голодные, да ещё студенты сказали нам обождать, они чего-нибудь придумают. И придумали. После того, как они накормили экипаж, подошли к нашим креслам и очень тихо сказали, чтобы мы прошли в их закуток, задёрнули шторы и поели всё, что они оставили на полке-столе. А сами уселись в наши кресла и стали дремать. Свет в самолете уже выключили, и у нас было достаточно времени для трапезы.

За шторкой в "каморке" мы обнаружили трёхлитровую банку маринованных зелёных помидор и кастрюлю … гречневой рассыпчатой каши!!! Молодые организмы набросились на дармовщину и так увлеклись, что не заметили, как пришли наши спасительницы. От каши и помидор, кажется, ничего уже не осталось. Мы извинились и радостные вернулись в свои кресла. Состояние организма пришло в норму. Голова просветлела, и окружающаяся действительность уже показалась не такой грустной и неинтересной.

 

Вот так закончился первый этап второй целины, в который я вложил усилия, не потерпел фиаско, отстоял честь, как полагал и даже не думал, что меня ждёт впереди. Про саму целину 1969 года я уже рассказал, осталось поведать про её отмечание осенью. Иначе триллер будет неполным.

 

Целина полна своими традициями, обрядами и законами. По окончании её каждый отряд в первые выходные октября собирался в каком-нибудь питейном заведении города и вспоминал былые дни. Даже говорили, что в эти дни в городе гуляет ЦЕЛИНА. Почти в каждом ресторане "заседал" какой-нибудь отряд. Мест не было. Частенько даже ходили в гости в эти дни целинники разных отрядов друг к другу. На это сборище могли прийти ребята с девушками. Не знаю, как было в других отрядах, но в Бицепсе, где я был 4 года подряд, сей ритуал соблюдался.

 

Меня, как особо отличившегося на данной целине, уполномочили организовать сей праздник. Удалось забронировать ресторан Малахит на ул. Луначарского. Помню, что не только мы (Бицепс) были в этот вечер в нём. Всё складывалось вроде нормально, но пришло человек на 5-7! больше и пришлось всё это улаживать, организовывать. Мне, в итоге, досталось место на самом углу стола и постоянно приходилось с него уходить - то кого-нибудь встречать, то согласовывать блюда, то следить за их выносом и пр. пр. В итоге, я перебрал, так как только успевал поднимать рюмку и закусывать на ходу. Водка, как назло, была в ресторане только 50-градусная, да и рюмка моя имела объём не менее фужера. Все это привело к тому, что через час праздника я … вырубился. Память отшибло, полный провал!

 

Очнулся я дома на диване. Лежу и осознаю, что вчера что-то происходило, я где-то был, но ничего конкретно вспомнить не могу!!!

Попытался поднять голову и понял, что ничего не получится. Не отрывается словно гиря. Понимаю, что я дома, знакомый потолок, запах чего-то приготовленного, и полный расслабон в теле. Вот подходит мама и склонившись просто говорит:

- ЖИВОЙ? Я удивленно спрашиваю, я где? Дома - говорит мать. И только тогда я прихожу в чувства и начинаю понимать всё своё состояние и положение. На извинения нет слов, и так все понятно. Мама тихо спрашивает:

- Ты хоть помнишь, что вчера было? Нет - говорю. Вот тут начинается рассказ матери её глазами и интонациями.

Как у Высоцкого: - А на утро я встал, мне давай сообщать, что я…

 

Перечисление моих подвигов в ресторане мне потом рассказали ребята, а мать поведала следующее.

Вечером она услышала лёгкий стук в двери. Посмотрев в глазок, она никого не увидела. Через несколько минут опять послышалось некое шуршание и возня за дверью. В глазок снова ничего не видно. Осмелившись, мать приоткрыла дверь и едва успела придержать её, т.к. я просто ввалился за порог. Оказалось, что ребята привезли меня и посадили спиной к двери и постучались, а затем сразу же ушли. Вот когда мать открыла дверь, я и перевалился через порог. Ноги в подъезде, голова дома! Представляю ужас родителя, который увидел мертвецки пьяного ребенка.

Как она меня дотащила до дивана и уложила, я не представляю до сих пор.

 

Я провалялся весь день на диване. Меня мама отпаивала, никаких упрёков я не услышал, всё было понятно и так. К вечеру у меня начала появляться память и я вспомнил, что на следующий вечер после банкета всегда проходит костёр во дворе общежитий института. Я решил поехать. Мама чуть не упала в обморок от моего решения, но чувство "долга" и обещание там быть заставили меня собраться. Голова и организм сопротивлялись, но я усилиями воли всё-таки поехал. Ехал в почти пустом троллейбусе и когда на одной из остановок вошёл алкаш и я учуял спиртовое амбре, то тут же выскочил из транспорта и … в кусты. Меня выворачивало наизнанку. Вот тогда я полностью осознал своё спиртовое отравление. На костёр приехал, но уже под конец. Меня встретили громкими возгласами и с удивлением. Тут я узнал, что в ресторане меня спасли от милиции и … вытрезвителя. Я, в чём то, был не согласен с официантом, ругался, потом полез в оркестр заказывать музыку и часть своей поглощенной пищи оставил на одном из музыкантов. В общем, ребята схватили меня под микитки, и быстро вывели из заведения. Ничего не соображавшего меня доставили под родную дверь.

Вот так закончился мой второй целинный год. Было стыдно и неприятно.

Ребята из отряда всё понимали, не осуждали и не вспоминали мне это больше никогда. Я им за это благодарен. Я получил еще один жизненный урок, который помог мне, полагаю, в дальнейшей жизни при разных сходных обстоятельствах. Ну а целинники, прочитавшие сие воспоминание, может тоже вспомнят что-то похожее и по прошествии времени не будут так категоричны ко мне.

С кем не бывает…

санаторий глядены, строительство грязелечебницы, 1975-1976 г.г.

борис бабушкин, евгений королёв

михаил неволин, борис бабушкин, евгений королёв

ОБЩИЙ СОСТАВ СТРОИТЕЛЬНОЙ БРИГАДЫ, СПРАВА-налево: ЕВГЕНИЙ КОРОЛЁВ И МИХАИЛ НЕВОЛИН