УРАЛЬСКИЙ

ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ

ИНСТИТУТ им. С.М. КИРОВА

ФИЗИКО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

1951-2001

глава 8. разные судьбы...

не суетись и оставайся самим собой!

упи-фтф-кэф ● юбилей - 50 лет.

начало - размышления о жизни научного сотрудника

Уткин владимир иванович, выпускник 1958 года

 

Наука относится к весьма своеобразной деятельности человека.

Очень трудно сказать заранее, кто способен, а кто не способен заниматься наукой. Известно только, что всего 50% из выпускников с Красным дипломом становятся действительными, а не липовыми докторами наук. С другой стороны, также приблизительно 50% настоящих докторов наук не были отличниками в вузе. Получается, что успехи в учебе как процессе усвоения знаний, не все могут нам сказать о возможностях студента как потенциального научного работника. Некоторые социологи, исследуя развитие науки, утверждают, что занятия наукой - не работа, а некоторый способ мышления, метод существования.

 

Один из наших любимых преподавателей - Г.В. Скроцкий был по этому поводу, как всегда, афористичен: «Институт дает знания, но ума не прибавляет». Или иначе: «Ум хорошо устроенный лучше, чем хорошо наполненный». Тем не менее, из двоечника хорошего научного сотрудника также не получится, или по Г.В. Скроцкому: «Пустой мешок не поставить стоймя».

 

Как найти и воспитать будущего научного работника?

Для наших учителей не было сомнений по этому поводу - только через СНО (Студенческое научное общество). СНО началось для нас, студентов второго курса, с лекций по аналитической механике, которые читал молодой А.А. Кокин. Он и сообщил нам, что все желающие могут посещать занятия СНО на кафедре теоретической физики. Занятия строились очень просто.

 

Для начала новичку поручался перевод какой-либо свежей статьи из иностранного журнала, которую он потом излагал для всех на семинаре. Казалось, что в этом интересного, тем более что перевод статьи, как правило, редактировал В.М. Рыжков, блестяще знавший английский и не стеснявшийся в выражениях по поводу нашего знания языка. «Вы, дорогой мой, -  улыбаясь, негромко говорил он, - не можете отличить подлежащее от сказуемого. Кто вас учил английскому языку?» Кто нас учил, он прекрасно знал.

 

Он также знал зачетную систему знаков, которая составляет, по-моему, и сегодня основу изучения языка в институте. И вот этот негромкий голос, улыбка часто изменяли наше отношение к работе со «знаками» и мы начинали проявлять интерес к английскому синтаксису. Мне лично это было нелегко. В школе я изучал немецкий язык и английский начал с азов в институте. За эту школу СНО я благодарен В.М. Рыжкову, с которым нас снова свела судьба значительно позже. Сегодня уже общепринято - знание английского, пусть даже несовершенное, обязательно для научного сотрудника. Английский язык стал языком международного научного общения, и впервые мы узнали об этом в СНО.

 

Вторым этапом работы в СНО было самостоятельное решение несложных задач по аналитической механике. Кроме того, всячески поощрялась постановка новых задач, иногда совершенно неожиданных. Я очень горжусь тем, что одной из таких задач стала придуманная мной задача о вращении на плоскости диска с отверстием, смещенным от центра. Если говорить иначе, условие задачи элементарно простое. Как будет вращаться на столе круглый номерок от гардероба, если сильно его щелкнуть по ребру? Дыркой вверх или дыркой вниз? Экспериментальная проверка показывает - дыркой вниз. Почему? Объяснение этого факта занимает уже значительно больше времени. Для объяснения явления нам пришлось познакомиться с трудами С. Ковалевской об устойчивости гироскопа.

 

Такие нестандартные задачи развивают значительно больше, чем масса учебных примеров. На третьем-четвертом курсах работы в СНО были связаны с разработкой на нашей кафедре электростатического ускорителя под руководством заведующего кафедрой В.Г. Степанова. Студенты активно участвовали в создании этой установки, имевшей красивое наименование - ПАЛЛЕТРОН. Физтехи не были бы физтехами, если бы тут же не присвоили ускорителю новое более звучное имя: ПОЛУЛИТРОН. Таким он и остался в нашей памяти.

 

С приходом на кафедру выпускника физтеха Ю.К. Худенского появилось новое направление в работе СНО - ядерная электроника. И мы сразу же были подключены к работе в помощь первым дипломникам. Эта работа завершилась созданием многоканального автоматизированного анализатора амплитуд импульсов. Последняя работа была не только нашим дипломом, но и направлением деятельности на много лет вперед. Высоко оценили эту работу и в Минвузе - она была отмечена в 1958 г. медалью «За лучшую студенческую работу».

 

Чем привлекала нас работа в СНО? Своей причастностью к новому. Это были не заезженные лабораторные работы, не стандартные решения, а нечто самостоятельное, пусть хотя и не великие, но НАШИ открытия. И наши преподаватели поддерживали в нас эти настроения. Эта школа запомнилась мне многим. Главное, это то, что помимо увлеченности в работе и учебе, появилась необходимость беречь время.

 

Георгий Викторович Скроцкий говорил, например, что нет ничего проще, чем научиться беречь время: «Заведите маленькую книжку и фиксируйте, что вы делаете в течение дня. И вы увидите, сколько времени вы теряете попусту». Времени лично у меня всегда катастрофически не хватало. И однажды я решил последовать его совету. Завел дневник и стал планировать свое время. Оказалось, что ГВС, как всегда, прав. И сегодня, когда мои студенты спрашивают у меня: «Как вы учились?», отвечаю: я занимался в СНО, был фотокорреспондентом газеты «За индустриальные кадры», играл на саксофоне в институтском джазе, играл в баскетбол (затем в гандбол в команде мастеров), а в свободное время ходил на лекции.

 

Действительно, времени хватало почти на все, но иногда это приводило и к комическим ситуациям. Однажды я рылся в своем дневнике, чтобы назначить свидание девушке. Она сначала терпеливо ждала моего решения, потом резко повернулась и ушла, несмотря на мои восклицания. Мы расстались. Спустя много лет мы встретились на вечере выпускников и вспомнили этот эпизод. Когда я рассказал ей о своем дневнике, о том, как я искал свободное время для свидания, она рассмеялась: «А я, дура, решила, что ты фиксируешь очередную победу над бедной девушкой!» Необходимость беречь время преследует меня всю жизнь.

 

Время - вектор, имеющий только одно направление, которое изменить невозможно, и утерянного времени не вернуть. Где-то на третьем или четвертом курсе института нас, молодых, волновало много житейских вопросов, главным из которых был: КАК ЖИТЬ? Вероятно, у всех молодых людей в какой-то момент их жизни возникают такие вопросы. После некоторых продолжительных дебатов в нашей активной группе родилось что-то вроде «десяти заповедей». Иные уже стерлись из памяти, но некоторые интересны до сих пор:

 

  • Не хвастайся умом - есть люди умней тебя.
  • Не хвастайся силой - есть люди сильнее тебя.
  • Будь любопытен, но не назойлив.
  • Учись всегда, ибо получать знания дешево, а стоят они очень дорого.
  • Никогда никому не завидуй - старайся стать сильнее его.
  • Береги время - оно не возвращается.
  • Никогда не жалей о прошедшем - время не вернешь.
  • Не останавливайся на достигнутом - оно принадлежит уже прошлому.
  • И это пройдет (царь Соломон).
  • Не живи взаймы.

 

Когда я принял эти принципы, стало значительно легче жить.

Особенно, когда приходилось участвовать в испытаниях аппаратуры или при проведении сложных проектов. Кандидатскую диссертацию я защитил довольно поздно по нынешним временам - в 30 лет. Это было связано с моей переквалификацией в геофизика, освоением новой техники, новых методов исследований. Правда, мог я ее защитить и позже. Разработанные нами методика и аппаратура пользовались большим спросом у геофизиков практически всего Союза, и наша группа выполняла большое количество хозяйственных договоров. Поэтому я в основном пребывал в командировках, где занимался «внедрением результатов научных исследований». Не знаю, сколько это бы еще длилось, но однажды меня вызвал к себе директор Института геофизики член-корреспондент АН СССР Ю.П. Булашевич. Разговор был короткий. «Владимир Иванович, - обратился ко мне Юрий Петрович, - я не подпишу вам больше ни одной командировки, пока вы не положите мне на стол кандидатскую диссертацию. До свидания». Как говорится, делать было нечего, пришлось написать.

 

Сегодня этот прием я тоже использую для активизации не очень уверенных в себе научных сотрудников, имеющих по 15-20 научных работ и никак не решающихся написать диссертацию. Я перед лицом трудового коллектива торжественно дал слово, что не принимаю больше никаких докладных на повышение разряда тарифной сетки для тех, кто должен написать диссертацию. Это силовое решение, но лучше получать через полгода и всю жизнь кандидатскую надбавку, чем несчастные тарифные 50 рублей.

 

Кризис науки в 1992 г. показал, кто есть кто в науке.

Многие рванули в бизнес, да так и застряли там, сверкая яркими визитными карточками с титулами кандидатов наук. Другие стали искать пути выживания и выжили. Прошло время и сегодня интерес к науке, научным достижениям растет. Оказалось, что вложения в науку, несмотря на свою рискованность, могут принести громадные прибыли в бизнесе. Это поняли новые «новые русские», и я надеюсь на появление в науке новых имен талантливых физтехов. Найти их - задача для старого поколения физтехов, к которым я уже отношу себя.

Династия Жуковских на физтехе

Написано по «подначке» Кружалова а.в. - Жуковский в.м., выпускник 1955 года

 

Начало.

Все началось в далеком 1949 году... Даже страшно подумать!

Основатели династии Владимир Жуковский и Аза Шубина, позднее по понятным причинам - Жуковская, закончили среднюю школу и начали определяться со своими будущими специальностями и местами дальнейшего получения образования.

 

Жуковский Владимир Михайлович

Жуковская Аза Семеновна

 

В это время до славного города Ивделя дошел слушок, что в Уральском политехническом институте открывается совершенно новый, совершенно секретный факультет, который будет готовить специалистов для чего-то очень важного, и туда собирают самых умных и надежных. Чему там будут учить, не знал никто, но интрига была.

 

Таким образом, выпускник ивдельской школы В. Жуковский стал студентом физико-технического факультета УПИ (в начале факультет назывался физико-химическим). Первое, в чем мы все поклялись, - никогда и никому не рассказывать о том, что мы узнаем на факультете. Так что лишнего болтать не буду. А. Шубина, получив золотую медаль в школе шахтерского города Кадиевка (теперь это заграница), имела возможность без хлопот поступить в любой вуз страны. Однако, гордо проехав мимо Москвы, она появилась в Свердловске. Поступок этот может показаться странным, но в годы войны, находясь в эвакуации, она одно время жила и училась в нашем городе, который ей нравился.

 

Поступать она планировала на строительный факультет по специальности «архитектура». Гуляя по фойе главного корпуса УПИ, где сидели представители факультетских приемных комиссий, она нечаянно услышала поразившую ее фразу разговаривающих между собой молодых людей: «А ты знаешь, наверное, снег пойдет - сегодня на стройфак один медалист документы подал!». Ошарашенная тем, что такой, казалось бы, заурядный факт способен привести к природным катаклизмам, она призадумалась.

 

Не хотелось окончательно портить погоду, да и изначально выбранный факультет вызвал некоторые сомнения. По-видимому, она тогда еще не знала, что как раз в 1949 году на стройфак поступал и поступил будущий первый Президент России Б. Ельцин. Поэтому пошла посмотреть альтернативные возможности вдоль столов факультетских комиссий. На одном из столов стояла табличка «Физико-химический факультет». Другие подробности отсутствовали. За столом сидели трое суровых молодых людей. На вопрос: «Что бы все это значило?» последовал суровый ответ: «Девочка, на этот факультет девочек не берут!». - «Как так?! Вообще не берут?!». - «Берут... в порядке исключения, но только золотых медалистов...». - «Тогда вот медаль, а вот - мои документы...». Пути Господни неисповедимы... В 1954 году В. Жуковский переписал А. Шубину на свою фамилию, и они создали молодую семью. В конце июня 1955 года они оба успешно окончили институт. Второго июля у них родился сын Михаил, а 12 августа все семейство прибыло в пос. Водный (27 км от г. Ухты республики Коми) на радиохимический завод. Но это уже другая история.

 

Продолжение первое.

С отъездом на работу присутствие Жуковских на факультете не прервалось.

С 1954 года по 1959 год там на кафедре молекулярной физики обучался Юрий Жуковский, пошедший по следам старшего брата. После окончания института Ю. Жуковский работал на Уральском электрохимическом заводе, директором Уральского филиала и заместителем директора Центрального института повышения квалификации Минсредмаша в г. Обнинске. Умер в 1993 году.

 

Жуковский Юрий Михайлович

 

В 1959 году все семейство «комиков» вернулось в Свердловск. В. Жуковский, приведя своих сослуживцев по заводу в замешательство, неожиданно для всех поступил в аспирантуру УПИ к В.Г. Власову. Одновременно на физтех на работу поступила и А. Жуковская - вначале на кафедру радиохимии, а позднее, в 1960 году - перешла на кафедру экспериментальной физики.

 

В 1962 году В. Жуковский успешно, с представлением диссертации, окончил аспирантуру, но, как и большинство аспирантов В.Г. Власова, был вынужден уйти с кафедры. Дело в том, что B.Г. Власов, не успев защитить свою докторскую диссертацию, потерял право на заведование на третий срок. Заведующим стал C.П. Распопин, который, как и положено, укреплял (и укрепил) кафедру своими сотрудниками и учениками, создав мощную научную школу. Избави Бог кого-нибудь подумать, что ушедшие «власовцы» имеют к горячо любимому Сергею Павловичу малейшие претензии. Законы эволюции природы и общества сложны. Развитие сложных систем происходит через множество бифуркаций, для них характерны циклические и колебательные режимы. История физтеха это подтверждает. «Уцелевший» на факультете младший из «власовцев» - Аскольд Рафаилович Бекетов сейчас заведует той же кафедрой и является деканом факультета.

 

Продолжение второе.

 

В.М. Жуковский с 1963 года и по настоящее время работает в Уральском государственном университете, но всегда сохранял и сохраняет тесные научные и душевные контакты с родным факультетом. А.С. Жуковская далее, до ухода на пенсию в 1999 году, работала на физтехе. Защитила кандидатскую диссертацию по циклотронной проблематике. Создала лабораторию диффузионных исследований с использованием «меченых атомов». Разработала ряд курсов и лабораторных практикумов по радиометрии, дозиметрии, взаимодействию излучений с веществом и защите от ионизирующих излучений.

 

Жуковский Михаил Владимирович

 

В 1972 году на физтехе появилось второе поколение Жуковских. Михаил Жуковский поступил на кафедру экспериментальной физики. В семье есть твердая убежденность, что вкус к радиоактивности вообще и к радию, радону и их дочерним продуктам он всосал еще с молоком коров подсобного хозяйства упомянутого выше завода (пос. Водный, Коми АССР).

 

В 1978 году он завершил обучение и остался на кафедре в качестве инженера, обслуживающего лабораторные дозиметрические и радиометрические практикумы. Основная научная тематика кафедры (это взгляд со стороны) была сосредоточена на двух главных направлениях: физика твердого тела (изучение физических свойств твердых тел, используемых в силовой электронике и ядерной технике); разработка новых приборов и эксплуатация существующих ускорителей. Собственно проблемы радиометрического и дозиметрического контроля занимали подчиненное положение. Как и требовали того традиции кафедры, свою кандидатскую диссертацию М. Жуковский выполнил по физике полупроводников.

 

Но не следует забывать о молоке коров, которые упомянуты выше. Интерес к проблемам контроля за радиационным состоянием окружающей среды победил. В 1993 году он перешел на работу в Институт промэкологии УрО РАН. Однако уход был кратковременным. Уже в 1995 году он был привлечен кафедрой к учебной работе, унаследовал некоторые «семейные» курсы и в настоящее время, наряду с работой в УрО РАН, продолжает активно участвовать в выполнении учебной программы кафедры. Как слуге двух господ, ему временами приходится туго.

 

Продолжение следует?

 

Стрела времени однонаправлена, и ее нельзя повернуть вспять. Одни стареют, другие мужают, а третьи подрастают. На юбилейной встрече выпускников физтеха декан факультета Аскольд Рафаилович Бекетов призывал укреплять физтеховские династии.

 

Жуковский Владимир михайлович

 

Призыв услышан. На факультете появился очередной В. Жуковский, главным интересом которого пока являются компьютеры. В других успехах пока не замечен. Надеюсь на лучшее.

Не суетись и оставайся самим собой

Еремеев игорь петрович, выпускник 1960 года

 

Я родился в 1936 г. в Свердловске. Закончил кафедру №24 в 1960 г.

Уровень подготовки студентов, по моему мнению, был средним. Другим он быть и не мог, поскольку литература по профильным дисциплинам практически отсутствовала, а программа сильно перегружена самыми разными предметами - от черчения до теоретической физики. Наиболее трудными были экзамены по первым частям курса теоретической физики: аналитическая механика и классическая электродинамика (читали Г.В. Скроцкий и П.С. Зырянов соответственно). Хорошо помню таких преподавателей, как Г.В. Скроцкий, П.С. Зырянов, А.А. Кокин и В.М. Елеонский (все с кафедры теоретической физики), Н.В. Тимофеев-Ресовский (факультативный курс радиобиологии), И.В. Колупаев, Е.И. Крылов (химия), Б.А. Лопато (ТОЭ). Наиболее приятные воспоминания связаны со студенческими вечерами, концертами и конкурсами самодеятельности, особенно с участием Виктора Поля и Олега Пчелкина, тренировками по легкой атлетике у Людмилы Соломенной, эстафетами и соревнованиями, работой в колхозе и на строительстве завода ЖБИ.

 

Довольно смешно шутили некоторые преподаватели: Лопато-законы Кирхгофа и Ома по-армейски, Тимофеев-Ресовский - полит. шуточки. «Смешной» случай рассказал мне отец. Когда строили главное здание, рухнула стена, прораб после этого куда-то «пропал», а отцу, работавшему тогда на кафедре ПГС стройфака, поручили заканчивать строительство. Было это в самом начале 30-х годов, и УПИ тогда именовался как Уральский индустриальный институт. После окончания вуза распределился в Институт атомной энергии им. И.В. Курчатова, в котором проработал до 1990 г. Прошел ступени от инженера, младшего научного сотрудника до старшего научного сотрудника. За время научной деятельности опубликовано более 60 научных трудов в области нейтронной и ядерной физики, физики твёрдого тела и физики излучения, получено 7 патентов и авторских свидетельств на изобретения. В шестидесятые годы выполнил цикл экспериментальных работ по закону рассеяния нейтронов в основных замедлителях (вода, графит, гидрид циркония, моноизопропилдифенил) в широкой области температур. Спектрометры, детекторы и многоканальные анализаторы, разработанные и изготовленные в ИАЭ под руководством В.И. Мостового, установлены в Институте физики в г. Киеве.

 

На основе данных, полученных группой теоретиков из ФЭИ, были апробированы развитые ими численные методы решения кинетического уравнения и расчета реакторов различного типа. Создана необходимая для этого система термализационных констант. Полученные результаты вошли в цикл исследований по термализации нейтронов, которые докладывались на 2 и 3 Женевских конференциях по мирному использованию атомной энергии и были отмечены в 1973 г. Государственной премией СССР. В 1969-1974 г.г. проведен цикл работ по изучению фононного спектра твердых тел методом неупругого рассеяния нейтронов. Особое значение придавалось измерению дважды дифференциальных сечений рассеяния для кадмия как металла, представляющего наибольший интерес для апробации теории непереходных металлов, развитой Е.Г. Бровманом и Ю.М. Каганом. В случае кадмия использовался весь имеющийся в Госфонде СССР запас разделенных изотопов кадмия (около 200 г) стоимостью около 250 тыс. USD. Однако даже в этих изотопических образцах содержался недопустимо большой процент сильно поглощающего Cd-113 (сечение поглощения тепловых нейтронов составляет 20000 барн). Поэтому образцы были переплавлены, прокатаны, помещены в специально изготовленный контейнер-вытеснитель и загружены в активную зону реактора MP объекта 37 на территории ИАЭ.

 

После полугодового «выжигания» Cd-113 в потоке нейтронов контейнер был извлечен из реактора и «разделан» в горячих камерах указанного объекта. Образцы были помещены в изготовленный свинцовый контейнер и в течение 2,5 лет выдерживались в спецхранилище. Однако даже после этого активность образцов была настолько большой, что при установке их в держатель спектрометра мною за 3 минуты было получено 25 бэр на кисти рук. По столько же получили и двое помогавших мне лаборантов.

 

Через несколько лет эти образцы уникальной изотопической чистоты были использованы для выращивания крупного монокристалла кадмия и измерения фононных дисперсионных соотношений на трехосных спектрометрах в ИАЭ им. И.В. Курчатова и в Институте Лауэ-Ланжевена (Гренобль). Данные, полученные по фононному спектру кадмия, являются в мировой практике до сих пор единственными. В семидесятые годы я занимался принципиально новым методом генерации импульсных потоков нейтронов, основанным на применении фотоядерных реакций в поле магнитотормозного гамма-излучения ультрарелятивистских электронных пучков. Показано, что применение метода на накопительных кольцах или специально сконструированных электронных ускорителях позволило бы создать импульсные источники нейтронов нового поколения с беспрецедентно высокими значениями потока нейтронов и рекордно короткой длительностью импульса. Недавно было показано, что метод позволяет генерировать монохроматические поляризованные нейтроны в широкой области энергий от нескольких эВ до сотен кэВ. По экспериментальным исследованиям в 1974 г. была защищена кандидатская диссертация.

 

В 1988-1989 г.г. и после 1993 г. разработан принципиально новый способ трансмутации долгоживущих радионуклидов - продуктов деятельности АЭС и других ядерно-энергетических установок. Показано, что метод позволяет трансмутировать (превращать в форму стабильного изотопа) любые радионуклиды, как осколки деления, так и трансурановые актиниды, с производительностью в несколько раз большей скорости их накопления в любом из действующих или проектируемых реакторов АЭС и одновременно осуществлять воспроизводство делящейся компоненты топлива с KB, близким к 1. Для наиболее опасных радионуклидов Sr-90 и Cs-137, дающих основной (около 70%) вклад в равновесную радиоактивность и радиотоксичность отработавшего топлива АЭС, предложенный метод является единственно возможным, поскольку величина их сечения поглощения нейтронов близка к нулю. Разработка и создание соответствующей технологии является единственно приемлемой альтернативой захоронению РАО. Ее реализация позволила бы перевести атомную энергетику на замкнутый уран-плутониевый топливный цикл, закрытый («безотходный») по радионуклидной компоненте, когда в окружающую среду поступали бы только стабильные изотопы. В 1998-1999 г.г. были предложены и физически обоснованы новые методы генерации направленного гамма-излучения пучками релятивистских электронов - в пассивных резонаторах-ондуляторах различной геометрии. Показано, что их применение позволяет снизить требуемую энергию электронов на 1-2 порядка и значительно увеличить КПД передачи их энергии гамма-пучку. По результатам работ подготовлена докторская диссертация.

 

В начале 1990 г. был избран в Моссовет, работал в Комиссии по науке и технике. Удалось разработать концепцию технопарков, написать соответствующие положения и провести их через Моссовет, МКНТ и ГКНТ РФ. Участвовал также в разработке проектов Закона о статусе Москвы, Устава г. Москвы и т.п. Во время кампании выборов в народные депутаты СССР был одним из девяти доверенных лиц выпускника УПИ Б.Н. Ельцина, обеспечивших, по его словам, «победу над 9-тысячным идеологическим аппаратом ЦК и МГК КПСС» и тем самым вернувших его к активной политической жизни. После выборов некоторое время (до ноября 1989 г.) выполнял функции общественного помощника Б.Н. Ельцина. Предвыборная программа, с которой я шел в Моссовет, оказалась выполненной практически полностью.

 

Удивительно, но реализовано даже предложение о восстановлении Храма Христа Спасителя, казавшееся тогда абсолютно фантастическим и потому не встретившее поддержки ни на одной из 19 встреч с избирателями 55 округа г. Москвы, по которому я баллотировался и был избран в Моссовет. По этому же округу работниками одной из организаций Мосагропрома был выдвинут Ю.М. Лужков, работавший тогда председателем Мосагропрома. Свою кандидатуру с голосования он снял, но свое обещание выполнил, за что особое спасибо.

 

С 1994 г. по настоящее время - руководитель Акционерной научно-технической компании «Интер Бизнес Нуклеоник», учрежденной мною в 1994 г. для разработки новой технологии трансмутации долгоживущих радионуклидов, содержащихся в отработавшем ядерном топливе.

Увлечений было довольно много:

 

  • Фортепианная игра - почти весь Ф. Шопен, а также половина Л. Бетховена, рапсодии и этюды Ф. Листа, некоторые произведения В. Моцарта, П. Чайковского, И.С. Баха, И. Штрауса и т.д. По моим подсчетам это хобби обошлось мне почти в 11 тысяч часов занятий.
  • Бег - все дистанции от 800 м и до марафона, который пробежал 9 раз. Некоторые результаты (в своей возрастной группе): 800 м - 2 место на открытом первенстве Москвы (1988 г.); многоборье (800 м, 1000 м, 1500 м и 3000 м) - 3 место на первенстве Москвы (1986 г.); 12 км на приз «Советской России» по Олимпийской велотрассе в Крылатском - 3 место (1988 г.).
  • Водные лыжи - один из пионеров воднолыжного спорта, к.м.с., в 1964 -1967 г.г. входил в сборную команду ЦСФС и Москвы, неоднократно занимал 2-6 места на первенстве СССР, Москвы и ЦСФС в слаломе и фигурном катании.
  • Горные и беговые лыжи - стаж на горных лыжах около 50 лет, 1 разряд, ездил везде - от Уктусских и Воробьевых гор до Кавказа.

 

Следовало бы создать специальности по:

  • инновационному и наукоемкому бизнесу, включая менеджмент, экономику научных исследований и высоких технологий, маркетинг, психологию бизнеса и коллектива и т.п.;
  • охране окружающей среды;
  • компьютерному и программному обеспечению процессов НИОКР, включая экономику НИОКР.

Преподаватель физтеха открывает Монголию

Багаев валерий николаевич, выпускник 1964 года

 

В январе 1984 г. я был командирован по контракту в Монгольскую народную республику для работы в качестве преподавателя-консультанта на физико-математическом факультете Монгольского государственного университета (МонГУ). Основными пунктами моих контрактных обязательств были: чтение курсов лекций по ряду электронных дисциплин, разработка и постановка соответствующих лабораторных практикумов, а также консультации преподавателей и сотрудников по вопросам, связанным с учебной, учебно-методической и научно-исследовательской работой.

 

Монгольский государственный университет являлся ведущим в стране, как по составу преподавательских кадров, так и по уровню подготовки специалистов. В то время, в связи с острой нехваткой учителей в стране, МонГУ готовил их по сокращенной четырехлетней программе. 50 студентов, ежегодно принимаемых на первый курс физического отделения физико-математического факультета, начинали специализацию на третьем курсе по следующим основным направлениям: теоретическая физика, физика твердого тела, ядерная физика, оптика, радиофизика и биофизика. На каждой специализации обучалось по 7-9 человек, им читалось по 7-8 спецкурсов. В своей педагогической деятельности монгольские преподаватели старались опираться на опыт и организацию учебного процесса в МГУ.

 

Они поддерживали постоянные связи с Объединенным институтом ядерных исследований (г. Дубна), Иркутским государственным университетом (г. Иркутск) и другими центрами бывшего Советского Союза. Многие выезжали на стажировку в СССР, Венгрию, Польшу, Австрию и Югославию. Особое место на физико-математическом факультете МонГУ занимала лаборатория ядерных исследований, имевшая свое бюджетное финансирование и обеспечивавшая учебный процесс и научные исследования.

 

В ее составе имелось несколько кандидатов физико-математических наук, а возглавлялась она бывшим ректором МонГУ и бывшим президентом Академии наук Монголии Д. Садномом. Лаборатория была оснащена двумя нейтронными генераторами, источником нейтронов 252Сf и имела значительное количество современной ядерно-физической аппаратуры - рентгено-флуоресцентные спектрометры с Ge(Li) и Si(Li) детекторами, атомно-адсорбционный спектрометр и др. Имелись в лаборатории и несколько американских компьютеров типа «Apple». Измерительная аппаратура широкого применения - генераторы, осциллографы, блоки питания - была в основном японского производства.

 

Столь высокий уровень оснащения лаборатории объяснялся ее финансированием по линии МАГАТЭ (Международного агентства по атомной энергии) как слаборазвитой страны. Основные направления исследований лаборатории - нейтронно-активационный анализ элементов, автоматизация ядерно-физического эксперимента, определение степени загрязненности атмосферного воздуха и почвы.

 

Первый год пребывания в МонГУ я работал в лаборатории ядерных исследований, читал курсы «Ядерная электроника» и «Автоматизация физического эксперимента», вел лабораторный практикум. Из этого периода запомнилось несколько моментов. Лекции я читал на русском языке без переводчика, так как предполагалось, что все монгольские студенты уже в достаточной степени освоили русский язык в школе, где он был обязательным. Однако это было большим преувеличением. Поэтому лекции нужно было читать медленно, четко выговаривая слова и дважды повторяя ключевые фразы. Лекция в МонГУ в то время была продолжительностью три академических часа (по 1,5 часа без перерыва с 5-минутным отдыхом). Привыкнуть к такому регламенту на высоте около 1500 м над уровнем моря было непросто, ибо пересыхало горло.

 

Все учебники были на русском, издание их на монгольском языке было нерентабельно и даже монгольские преподаватели, читая лекции на родном языке, рекомендовали учебники на русском. Самым тяжелым испытанием был прием экзаменов, когда студенты стеснялись изъясняться по-русски. В течение всего срока моей работы в МонГУ ко мне были прикреплены 3 преподавателя и 1 аспирант, которых я курировал по всем видам их профессиональной деятельности. В конце они также сдавали экзамен. В связи с недостаточной базовой подготовкой студентов, отсутствия учебных пособий, практических навыков работы с электронными схемами, а также наличием языкового барьера, второй год моей работы я занимался подготовкой курса «Основы современной электроники» для всех студентов физического отделения МонГУ.

 

Результаты моей работы выразились в подготовке конспектов лекций, создании двух практикумов (24 работы), издании нескольких методических пособий и описаний лабораторных работ. В лаборатории ядерных исследований я участвовал в отработке и внедрении в производство ядерно-физической установки «Флюорит», предназначенной для экспрессного анализа соответствующего сырья. За время работы в МНР мне неоднократно приходилось выступать перед монгольскими преподавателями, сотрудниками и студентами с различными беседами и лекциями. В них часто высказывалась критика в адрес различных сторон деятельности наших организаций в МНР. Это касалось системы учебно-методического комплекса (УМК) по дисциплине, которую пытались, как и у нас, внедрить в МНР, это связывалось с ненужностью чтения лекций на русском языке, с поставкой оборудования из СССР, значительно уступающего зарубежным образцам. Приходилось отстаивать точку зрения государства, хотя это было нелегко, а как сейчас кажется, и не нужно.

 

Работа, конечно, отнимала очень много времени, однако не работой одной жив человек, и я, как только мог, пытался узнать больше о стране и ее народе. Навсегда запомнится мне 7-дневная поездка в пустыню Гоби на автобусах, которую нам организовали монгольские товарищи. Посещение буддистских монастырей и беседы с буддистскими монахами. Суровая природа МНР и массовый выезд весной в сопки на монгольскую лапшу (вместо шашлыков), катание на лыжах в сопках, совместные праздники, посвященные юбилеям МНР и СССР.

 

Несколько слов необходимо сказать о коллективе преподавателей из СССР, который работал в Монголии. В МонГУ на разных факультетах нас было 7-8 человек, а во всех вузах Улан-Батора - более 50 человек. Основной костяк составляли преподаватели русского языка и гуманитарии, а преподавателей технических дисциплин было очень мало. У советских специалистов в Улан-Баторе был свой культурный центр, где они могли проводить свое свободное время и участвовать в различных мероприятиях.

 

Почти полтора года я выполнял функции председателя шахматного клуба советских специалистов в г. Улан-Батор и организовал много совместных мероприятий с монгольскими товарищами. Участвовал в открытом первенстве Улан-Батора по шахматам и попал в финал первенства МНР. Вспоминая все события 15-летней давности, я благодарен судьбе, что она дала мне возможность посмотреть небольшую часть нашего большого мира и получить много разных ощущений от событий, которые навсегда остаются в памяти.

Соросовский профессор

Елсуков евгений петрович

 

Окончил кафедру №24 в 1965 г. по специальности «Приборы и установки радиометрических и дозиметрических измерений». Три года работал инженером-физиком в Научно-исследовательском институте атомных реакторов в г. Мелекесс (ныне г. Димитровград) Ульяновской обл.

 

В этот период его работа была связана с прогнозированием радиационной обстановки на ядерных реакторах и в окружающей среде. В 1968 г. перешел на работу в Институт физики металлов АН СССР (г. Свердловск), где начал специализироваться в области магнетизма твердых тел с использованием метода ядерной гамма-резонансной спектроскопии (эффект Мессбауэра). По результатам исследований в 1979 г. защитил кандидатскую диссертацию. С 1983 г. Елсуков Е.П. работает в Физико-техническом институте УрО РАН (г. Ижевск) в должности старшего научного сотрудника, затем заведующего лабораторией. В 1991-1998 г.г. - заместитель директора по научной работе. В 1998 г. вновь избирается на должность заведующего лабораторией физики неравновесных металлических систем. Научная деятельность Евгения Петровича в ФТИ связана с исследованиями в области получения, структуры и магнитных свойств неравновесных систем на основе железа с sp-элементами (В, С, AI, Р, Si, Sn). Он внес большой вклад в развитие метода механической активации (как способа получения неравновесных состояний в твердых телах), в изучение типов и кинетики твердофазных реакций при механической активации. В 1993 г. Елсуков Е.П. в составе авторского коллектива цикла работ «Механическая активация оксидных и металлических систем» удостоен Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники. На разупорядоченных нанокристаллических и аморфных сплавах железа с sp-элементами под руководством Евгения Петровича были выполнены экспериментальные исследования формирования магнитных свойств и магнитной структуры в этих системах.

 

По результатам исследований в этой области в 1995 г. была защищена докторская диссертация.

За время работы Елсуковым Е.П. опубликовано 110 работ. В 1997 г. Елсукову Е.П. было присвоено звание профессора. Елсуков Е.П. уделяет большое внимание научно-организационной и педагогической деятельности. Преподавал в Удмуртском государственном университете, в настоящее время читает спецкурс «Физические основы радиационного контроля» для студентов приборостроительного факультета Ижевского государственного технического университета. Им проведена большая работа по созданию и развитию лаборатории, подбору и профессиональной подготовке научных сотрудников. Под его руководством 5 аспирантов и соискателей защитили кандидатские диссертации. Всего в коллективе, возглавляемом Елсуковым Е.П., было защищено 2 докторских и 7 кандидатских диссертаций.

 

В настоящее время Елсуков Е.П. является заместителем председателя Диссертационного совета при ФТИ по защите докторских диссертаций и заместителем председателя Ученого совета ФТИ. Он является членом Объединенного научного совета по физико-техническим наукам УрО РАН (секция «Магнетизм»), Научного совета РАН «Физика конденсированных сред», Правления Объединенного физического общества Российской Федерации. В 1999 г. Е.П. Елсукову присвоено звание «Заслуженный деятель науки Удмуртской Республики», а в 2000 г. - звание «Соросовский профессор» и присуждена Государственная стипендия для выдающихся ученых.

Мое пристрастие - нейтрино

Бугаев эдгар валерьевич, выпускник 1962 года

 

Моя научная биография, по-видимому, не очень типична для выпускника нашего факультета.

Хотя получил, как и все, инженерное образование, я, тем не менее, пристрастился еще во время учебы к теоретической физике. В наше время кафедра теоретической физики была очень сильной. Я до сих пор прекрасно помню всех преподавателей (Г.В. Скроцкого, П.С. Зырянова, В.М. Елеонского, Л.В. Курбатова, Т.Г. Изюмову и других) и, более того, помню даже их лекции. После переезда в Москву я поступил на работу в Физический институт им. П.Н. Лебедева (ФИАН) на должность радиоинженера (это было в 1964 г.). Спустя несколько лет переквалифицировался и занялся физикой космических лучей. В 1970 г. в Москве образовался Институт ядерных исследований АН СССР (ИЯИ), куда я и перешел на работу. В этом институте работаю по сей день.

 

Основные научные интересы - физика космических лучей и нейтрино, физика элементарных частиц, нейтринная астрофизика. В нашем институте имеются нейтринные телескопы (на Кавказе, в Баксанском ущелье и на озере Байкал). С их помощью проводятся уникальные физические исследования - детектирование нейтрино естественного происхождения. Большая часть моих работ так или иначе связана с разработкой этих экспериментов и с интерпретацией их результатов. Кандидатская и докторская диссертации посвящены проблемам, связанным с физикой взаимодействий космических лучей (или вообще элементарных частиц высоких энергий) с веществом. Одну диссертацию я защитил по специальности «Физика элементарных частиц и атомного ядра», вторую - по специальности «Физика высоких энергий». Диапазон тем, которыми пришлось заниматься в жизни, очень широкий. В последние годы я занялся также педагогической деятельностью. Преподаю на кафедре «Фундаментальные частицы и космология» Московского физико-технического института (МФТИ), читаю спецкурс «Физика нейтрино».

 

Это оказалось возможным благодаря тем знаниям, которые мы получили на нашем факультете,

и в частности на нашей кафедре. Я с большой теплотой вспоминаю сотрудников кафедры 60-х годов:

Ф.Ф. Гаврилова, Б.Л. Двинянинова, К.В. Шитикову, Д.А. Пулина, К.А. Суханову, B.C. Безеля, А.А. Пузанова

Г.В. Гриднева и многих других.

Анкета Малышева станислава васильевича

 

Станислав Васильевич окончил кафедру 24 в 1963 году.

К сожалению, он не смог написать о себе подробно, поэтому его впечатления о годах учебы и жизненных коллизиях мы приводим из книги «Уральские физтехи в Москве и Подмосковье о времени и о себе. 1949-1999» Под ред. И.В. Колупаева. ЦНИИатоминформ. М., 1999, с. 176. Вот его краткие ответы на анкету:

 

Дата рождения: 25 апреля 1938 года.

 

Где проживал в годы учебы на ФТФ?

г. Свердловск, в частном доме. Кто из преподавателей запомнился?

Преподаватель математики Скалкина. Какой экзамен был самым трудным? - Квантовая механика.

 

Какой уровень подготовки студентов был на ФТФ? - Высокий.

Что нужно было бы изменить?

Добавить нечего, кроме пожелания более высокого уровня преподавания иностранного языка.

 

Какие курсы не пригодились Вам? - Нет таких.

Какой вуз и факультет Вы бы выбрали сейчас? - ФТФ-УПИ.

Хотели бы Вы, чтобы Ваши дети окончили ФТФ? - Дочь окончила МИФИ.

 

Кем и где Вы работали?

С 1963 по 1986 г. - г. Красноярск, Горно-химический комбинат; дежурный инженер, начальник технического отдела. С 1987 г. - Минсредмаш СССР, Минатом РФ; начальник отдела, руководитель Департамента. Имею орден «Знак Почета», медаль.

 

Лауреат Государственной премии СССР.

Время упущенных возможностей

Жуков владлен петрович, выпускник 1971 года

 

Я специалист в области компьютерной физики, и поэтому широкой публике неинтересен.

Ни излучений, ни взрывов, ни гигантских аппаратов... Только книги и красивая игрушка на столе - компьютер. Очень трудно показать неспециалисту сложность и красоту моей науки, описать азарт и трагедии ее апологетов. Вся эта наука выросла за последние 20-30 лет, на базе беспрецедентного развития вычислительной техники, конца которому и сегодня не видно.

 

Молодым, наверное, трудно представить компьютеры первых поколений, 60-х-70-х годов. Они впечатляли: гигантские установки, занимавшие целые залы и дышавшие озоном (М-20). Выкрашенные в зеленое, они, как нам казалось, были в состоянии выдержать ядерный взрыв, но работали без сбоев не более получаса, могли печатать только цифры на узких лентах и были лишены даже простейших средств автоматизации программирования. Романтика общения с этими капризными мастодонтами длилась недолго. Уже через несколько лет, в середине 60-х, появилась М-220, затем БЭСМ-6. Также гиганты, но надежные и с очень приличными компиляторами. Дела пошли веселей. К тому времени выяснилось, что наиболее важные математические проблемы в физике и химии могут быть успешно решены лишь численно.

 

В особенности перспективными казались попытки решить уравнение Шредингера для молекул или кристаллов. И многое удалось. Но не все оказалось просто и ладно... По сути, БЭСМ-6 оказалась последней конкурентоспособной советской машиной. За ней пошла серия ЕС - скопированных с IBM. Копии оказались явно неудачными. Советские разработки ЭВМ окончательно захирели. Не мое дело обсуждать причины этого. Но факт состоит в том, что на многие годы мы оказались лишенными хороших компьютеров. Лишь недавнее появление персоналок немного выправило положение, но стоит ли говорить о том, что мы имеем в России отнюдь не машины первого класса?

 

Выяснилось и то, что точное численное решение задач расчета электронной структуры молекул и кристаллов в обозримом будущем невозможно даже при самых сильных компьютерах, из-за чрезвычайной сложности этих задач. Более того, и приближенные методы решения этих задач требуют введения чрезвычайно сложного математического аппарата и разработки очень больших программ. И хотя часть этого аппарата (например, так называемый метод функций Грина в физике твердого тела) был разработан советскими учеными, в целом, как мне кажется, советские ученые оказались к такой ситуации не готовы. По крайней мере, ни один из современных методов расчета электронной структуры молекул или кристаллов не был создан ни в бывшем СССР, ни в России.

 

Я-то точно оказался неподготовленным. И хотя мое положение в последующем несколько исправилось, чему свидетельства - публикации в зарубежных изданиях, ученые степени и лауреатский значок, все это далось с великим трудом. По сути дела, вся послеинститутская жизнь - это вечная учеба, перманентный экзамен. Математика, языки, компьютеры и т.д. и т.п. Вот и возникает вопрос: тому ли и хорошо ли учили меня в вузе? Нет, у меня нет претензий к качеству полученного образования. С благодарностью вспоминаю лекции доцента Олега Семеновича Петрова по общей физике, занятия Георгия Васильевича Соловьева по электодинамике, лекции Сергея Петровича Довгопола по квантовой механике. Проблема, как мне кажется, в том, что ни учителя наши не знали, как с нами быть и чему нас учить, ни мы не ведали, что же нас ждет. А поэтому, на всякий случай, готовились ко всему, что иногда приводит в состояние, близкое к панике. Отсюда - и резкие переходы отдельных личностей и целых групп с одной специальности на другую, и внезапное появление новых специальных курсов.

 

Я уже на втором курсе понял, что попал на специальность "дозиметрия и защита от излучений" по чистой случайности, и что она не соответствует моим наклонностям. После несложных переговоров с Филиппом Филипповичем был переведен на "Автоматику и электронику" с сопутствующим увеличением числа физических дисциплин. Но после четвертого курса осознал, что паять приборы - дело еще более не мое, и по общему согласию был переведен на кафедру физико-химических методов. Так и не знаю до сих пор, какую же кафедру закончил... Наверно, все же экспериментальной физики, ибо именно здесь получил те основы физического образования, которые позднее оказались важными.

 

Впрочем, дальнейшая жизнь в науке оказалась также довольно извилистой, хотя этот путь и лишен каких-либо интересных для публики внешних атрибутов. Дело, по-видимому, обстояло так: извивалась конъюнктура в науке, и я, как большинство, извивался вместе с ней. От фторорганических соединений до тугоплавких покрытий, от дел интересных и полезных до полухалтурных однодневок. И если я все же чего-то добился, то, наверно, благодаря жесткому упрямству в отстаивании того, что считал важным. Упрямством этим я заболел - уж это точно! - в вузе. Спасибо тебе, физтех, за те уроки стойкости, которые ты преподносишь нам в нашем совсем зеленом возрасте! Как оно важно для нас даже сейчас, когда, приобретя и опыт, и знания, и умение, нам приходится все же без конца доказывать право на существование дела нашей жизни. Многим это не удается - тем, которые продолжают существовать в русле мелкой научной халтуры.

 

Как же возникает это упрямство? Всего не опишешь, и поэтому хочу выделить лишь два аспекта, которые считаю самыми важными. Первое - это стройотрядовская школа. Я был и остался не самым лучшим плотником, каменщиком, комиссаром отряда. Но чему стройотряд обучил нас основательно - это умению не бояться проблем, умению работать, добиваться результатов «через не могу», когда, кажется, и сил больше нет.

 

Конечно, очень даже пригодились позднее и полученные практические навыки. Без них не смог бы построить свой большой деревенский дом - убежище для моей семьи от городского неблагополучия. Но гораздо важнее то, что умение работать в моменты духовного изнеможения незаменимо в науке, в характерных для нее условиях нехватки знаний, времени, навыков предельно сложной и тонкой работы.

 

Второй аспект более тонок. Наша стойкость вырастала в условиях, когда страна незаметно, но неизбежно двигалась к краху. Не люблю ссылки на «тоталитарный режим» и подобные, но часть правды в них есть. Задним умом понимаешь, что правящая партия совершала в те годы много серьезных ошибок, а точнее, ее вынуждали совершать ошибки. Рассуждая по-философски, партия неправильно решала проблему баланса свободы и необходимости. Я не анархист и признаю необходимость строгой дисциплины в рационально организованном обществе. Но когда дисциплина создается с избытком насилия, это приводит к результатам, противоположным ожидавшимся. К завершению учебы я окончательно понял, что там, где партия, нет свободы. Привел меня к этому выводу достаточно большой опыт комсомольской и профсоюзной работы, в частности, институтской журналистики. Одним из решающих моментов в моей послеинститутской работе в Уральском отделении Академии наук был момент, когда мне пытались «поручить» руководство отделом в академической комсомольской иерархии. Я смог уверенно сказать «нет» - не за тем я пришел в УрО. И хотя позднее много работал в профсоюзе, занимался я там исключительно практическими делами, прямо связанными с благополучием людей.

 

Самым отвратительным видом духовного насилия по отношению к нам, дисциплинированным и хорошо успевающим студентам, были вечные попытки навязать через «общественную работу» дела, к которым мы не имели абсолютно никакой склонности. Я, например, с содроганием вспоминаю мое двухлетнее пребывание в должности зам. председателя студсовета 10-го студенческого корпуса, когда мне, 18-летнему первокурснику, «поручили» борьбу с пьянством, картежной игрой, «аморалкой» и прочими прелестями этого гигантского мальчишника. Не знаю, почему я сам не впал в один из этих вульгарных пороков, которые ежедневно репродуцировались всей системой тогдашней студенческой жизни. Нет, пожалуй, знаю! Именно НАУКА спасала нас от бытовой грязи. Мы шли в науку так, как сейчас некоторые идут в религию. Наука была нашим спасением. К шестому курсу мы уже вполне понимали, что в науке действует принцип «с трудов праведных не построишь палат каменных». Но шли в науку, инстинктивно реализуя стремление к свободе и спасаясь от пошлостей жизни.

 

Впрочем, гнет системы вполне ощущался и в НИИ, хотя и в меньшей степени. Здесь верховодили требования немедленной «практической отдачи» и мало кого занимала мысль о том, что мерила истины в науке - это вовсе не «практические приложения», а добротность результатов, оригинальность, красота решений и иные критерии эстетического характера. Страна якобы не могла разрешить ученым отвлеченных умствований... и в результате не получила ничего.

 

Примеры упущенных возможностей можно перечислять без конца. Прозевали компьютерную революцию, проспали физику поверхности, упустили, в конечном счете, и компьютерную физику. Капиталистическая революция последнего десятилетия довела проблемы науки до крайности. Новые правительства России заняли относительно науки весьма хитрую позицию, но хитрость ее шита белыми нитками. «Вы, господа ученые, работайте, если это вам так нравится, но платить мы вам не будем. И на приборы тоже не ждите. Крутитесь, как можете». И крутятся ученые. Кто ушел в бизнес, а кто хватает совместительство, где только можно. В результате множится научная халтура - поток непродуманных, совершенно сырых статей во второстепенной периодике и в «самиздате».

 

Только немногим удалось обрести спасение и относительную стабильность лишь благодаря тому, что есть еще на планете страны, правительства которых понимают, что в условиях суровой конкуренции лишь нации, умеющие изощренно мыслить, могут иметь благополучное будущее. А для этого нужна фундаментальная наука, будь она трижды бесполезна с практической точки зрения. Вот поэтому и провожу я большую часть своего времени в отдаленной европейской стране. У этой страны - сложная и отнюдь не безоблачная история. Были гражданская война, диктатура, обнищание. Но в отличие от России, эта европейская страна на новом этапе своей истории поняла, что главное - единство нации, и поэтому не имеют права на существование ни неуемная алчность богатства, ни вселенская злоба нищеты. Поэтому бизнес в этой стране неагрессивен, а университеты процветают. Хотя процветание университетов дается им нелегко. Обеспечивая профессуре достойную жизнь, государство умеет добиться от них полной самоотдачи. Многие недовольны, называют это потогонной системой.

 

Но есть в непростой жизни западного профессора стойкая романтика!

Как и везде, среди тамошних студентов - куча разгильдяев, с трудом умеющих учиться и интересующихся футболом и велогонками больше своей будущей профессии. Но поражает их бережное, можно сказать нежное отношение друг к другу. С такими людьми хочется жить и работать, хотя они иногда и раздражают ужасно. Проблема только в том, как быть с остающейся в России семьей, как быть с институтом, в котором проработал 25 лет, как быть с Россией?

К 40-летию кафедры

 

Сорок лет - торжественная дата,

мы и больше с вами проживем. Каждый физик-экспериментатор

нынче с вашей кафедрой знаком.

 

Электроника, дозиметрия... Смело вы вторгаетесь в ядро.

Вы пласты вздымаете такие, что кружится голова порой.

 

Бывшие активные студенты

нынче вам по-прежнему близки -

От Северодвинска и Шевченко До Чукотки есть выпускники.

 

Среди них, сказать о том приятно,

те, кто сердца не жалел и рук,

Доктора, лихие кандидаты, Члены Академии наук.

 

 

По цивилизованному свету

многих вы имеете друзей.

Самый близкий, в полукилометре,

филиал открыт на УЭМЗ.

 

Рядом с вами рады мы трудиться,

ведь уже давно, не первый год

Вместе молодых специалистов с кафедрой готовит наш завод.

 

Тяжело ты, время перестройки.

Наберитесь вдохновения, сил,

Будьте же находчивы и стойки, Славно потрудитесь для Руси!

 

 

Работники Уральского электромеханического завода

бывшие выпускники кафедры - Май 1993 г.

Параллельные группы

вчера - друзья и единомышленники... сегодня...

 

Карпечко станислав григорьевич

выпускник кафедры молекулярной физики 1959 года

 

Родился в 1935 г. Факультет закончил в 1959 г.

В 80-е годы - заместитель директора СФ НИКИЭТ по научной работе. Участник физического пуска реактора ИВВ-2М, первый начальник реакторного отдела. Автор более 100 научных публикаций по вопросам реакторной физики и технологии. Удостоен звания «Создатель атомной техники» и Почетной медали в честь 100-летия со дня рождения академика Н.А. Доллежаля. В предлагаемом очерке описывается становление Свердловского филиала НИКИЭТ и роль в этом кафедры экспериментальной физики.

 

Неумолим бег времен. Стареют поколения физтехов, приходится порой с грустью говорить: «Иных уж нет, а те - далече». Но не стареет лишь память о родной alma mater. Вот уже и ведущие кафедры уральского физтеха отмечают золотой юбилей. А уместно ли в этом сборнике выступать выпускнику другой кафедры? Дело за редактором, но с кафедрой экспериментальной физики связаны годы и годы работы и, прежде всего, с ее людьми, с ее замечательным коллективом. Забегая чуть вперед, вполне ответственно могу сказать, что в становлении и развитии Государственного унитарного дочернего предприятия «Свердловский филиал НИКИЭТ», в формировании его высокого научного рейтинга - огромная и неоценимая роль выпускников вашей кафедры. Как и вы, мы тоже отмечаем весной этого года юбилей, только мы - 35-летние, и в эти юбилейные для нас дни мы будем чествовать и ваших питомцев. Но сначала несколько штрихов, которые подсказывает память. В наши студенческие годы (1953-1959 г.г.) такого обилия специализаций еще не было: были физики и были химики. Физиков было два сорта - кафедра №24 (это вы), и кафедра №23 (это мы, т.е. будущие специалисты по разделению изотопов урана). Почти около 4 лет жили мы вместе очень дружной студенческой семьей, поскольку практически все курсы физико-математического профиля и, естественно, гуманитарного читались обеим группам враз. Различались мы разве по фамилиям заведующих кафедр - за вами закрепилось название «степановцы», а за нами - «щеголевцы», ибо кафедрами заведовали, соответственно, В.Г. Степанов и Г.Т. Щеголев. Наши группы считались сильными, было много медалистов, но даже не в медалистах дело.

 

В наши годы учиться «так-сяк» на физтехе было неприлично, хотя льготы позволяли - мы были единственным факультетом, где с «тройками» в сессию давали стипендию, почти в 2 раза превышающую стипендию большинства факультетов. В нас было ничем неистребимое ощущение, что мы нужны Родине, что мы учимся ради укрепления ее обороноспособности - каждый физтех тех лет поддержит меня.

 

Обращаясь памятью к тем годам, хотелось бы отметить, прекрасный и талантливый педагогический коллектив физтеха и вашей кафедры, в частности, лишь два примера. Так получилось, что в школе я не получил никаких навыков радиолюбительства, и электроника мне сначала давалась с трудом, пока.... Пока ее не стал читать Дмитрий Александрович Пулин. Есть же педагоги, как говорят, от Бога. Его спокойствие, доброжелательность, безупречная логика, отработанная четкая и ясная стилистика делали свое дело. Благодаря Д.А. Пулину я понял, наконец, электронику. Особо ощутил я это спустя несколько лет, сдавая экзамены в Риге на право управления ядерным реактором. Электронику систем СУЗ сдавал не по блок-схемам, а по реальным заводским чертежам. И, сдав экзамен на «хорошо», я с огромной благодарностью вспомнил Д.А. Пулина.

 

И еще - теоретические основы вакуумной техники. Это был для нашей группы базовый курс, ибо нас готовили на газодиффузионное производство в Свердловск-44. Лекции были талантливы, как и сам лектор - К.С. Гришин. Он буквально заставил уважать этот, казалось, достаточно суховатый предмет. У меня столь сильное было впечатление, что в памяти осталось понимание не только особенностей ламинарных и турбулентных процессов, но даже зрительно перед глазами учебник (автор - Королев, а обложка - светло-серого цвета).

 

Академик С.В. Вонсовский (третий слева) в Заречном, 1972 г.

Я буду испытывать угрызения совести, если не упомяну Евдокию Савельевну Якушеву. Припоминаю, что административно она входила в одну из структур кафедры №24, но фактически работала секретарем деканата. «Физтеховская мама» - с таким новым именем она прошла через студенческую жизнь не одного поколения. Небольшого роста, пожилая, сухонькая, с постоянной доброй улыбкой, с очень простым русским лицом, она, по-моему, все 24 часа в сутки жила бедами и успехами своих мальчиков. А мальчиками у нас были все: от застенчивой «абитуры» до солидного выпускника с престижным «ромбиком» на лацкане пиджака. И для каждого было доброе слово, и материнский совет, и взбучка, что давно не пишет письма домой, и в самый нужный момент «трояк» или «пятерка» в карман, как раз, когда перед стипендией не было ни гроша. Я знаю тех, кому она сцементировала распавшиеся судьбы, знаю многих, кто шел к ней за материнским советом по самым личным проблемам.

 

Мне кажется, что не в каждом коллективе могут быть такие люди. Очень зависит от особенностей той специфической атмосферы, которая именуется «физтеховским братством», когда каждый сопричастен к боли и радости другого, и это длится не годами, а десятилетиями. Более 40 лет прошло после выпуска, но в памяти остаются молодые, жизнерадостные, энергичные лица наших и «параллельных» друзей. Это Володя Баженов, Леня Казаринов, Володя Краснов, Саша Лалетин, Паша Рудаков, связавшие свою судьбу с Новоуральском. Хорошо помню Юру Бреева, Славу Зеленина, Мишу Лаптенка, получивших одно из самых «северных» распределений на завод АПЛ в Северодвинск. В памяти лица Жоры Хрусталькова и Саши Щербакова - ныне руководителей крупнейших структур УЭМЗ, или «трех троек» по нашей студенческой аббревиатуре. Всегда, когда бываю в УПИ, рад встречам с Леней Новиковым, нашедшим свое место в науке и много сделавшим для нас в стенах кафедры ТФ.

 

Обстоятельства сложились так, что в 1961-1964 г.г. я вновь на родном факультете, более того - на родной кафедре №23, ныне кафедра молекулярной физики. Назначение меня главным инженером еще не начавшегося строительства ядерного реактора ИРТ-1000 определялось, видимо, во многом тем, что я проходил дипломную практику и защиту диплома в ИАЭ еще при жизни И.В. Курчатова в отделе исследовательских реакторов. И если в самих реакторах я что-то понимал (простите за нескромность), то в организационных проблемах - 100%-ное дилетантство.

 

Я очень благодарен и своим старшим друзьям по родной кафедре, и деканам тех лет - С.П. Распопину и В.П. Скрипову, а также друзьям с кафедры №24. Очень подружился с А.К. Штольцем. Он в год моего прихода был начальником ЭФЛ и имел огромный опыт общения с подрядчиками, строителями, проектантами - с теми, через кого мне предстояло проходить. Я от него многому научился и во многом обязан ему повышением своего личного коэффициента коммуникабельности, без которого практически невозможно осуществлять кураторскую работу. Также прекрасные воспоминания о Вадиме Ткачеве. Он заведовал дозиметрической службой УПИ, которая структурно входила, как помню, в ЭФЛ, и вложил в мое «дозиметрическое воспитание» много энергии. Спустя несколько лет я понял, насколько оно было полезным.

 

В эти годы я познакомился с Борисом Шульгиным. И вот уже прошло почти 40 лет, а наши дружеские встречи и контакты по-прежнему напоминают годы и романтику физтеховской молодости. Боря был назначен комитетом комсомола редактором стенной газеты «Физико-техник», а Ваш покорный слуга был «прикомандирован» к газете от партбюро. Нет, не цензором или идеологическим надсмотрщиком. Дело в том, что «Физико-техник» был не только студенческим органом, а органом факультета в целом, потому комсомольскому редактору-студенту было сложнее «журналистским оком» обнимать и научно-инженерную составляющую факультета. Он с увлечением работал студенческим редактором, был неистощим на идеи и новации. Вот пример. Только-только из глубокой пелены секретности кое-где пробивались факты из биографии И.В. Курчатова, умершего в 1960 г. Вместе с Борисом мы написали письмо академику Г.Н. Флерову, ближайшему сподвижнику И.В. Курчатова, с просьбой поделиться именно с читателями «Физико-техника» воспоминаниями о Игоре Васильевиче.

 

Послать-то послали, но, честно говоря, мало надеялись на ответ. А зря! Прошло не очень-то много времени, и в деканате нам вручают толстый пакет со знакомыми очертаниями Дубнинского института, где Георгий Николаевич заведовал лабораторией ядерных реакций. Листов 15 машинописного текста, подлинник автографа и личное письмо, подлинник которого потерялся, но цитирую по памяти: - Уважаемые тов. Шульгин и Карпечко! Извините, что исключительная занятость не позволила подготовить воспоминания лично для Вас. Посылая фрагменты будущего обзора в «Успехах физических наук», разрешаю воспользоваться им для Вашей газеты. С уважением, Г. Флеров.

 

Спустя неделю вышел специальный номер газеты, где был помещен полный текст, посланный Флеровым на фирменных бланках Дубны. Но этого мало - надо было сделать стенд, а где фотографии? Официально достать их в то время было невозможно. Но, как говорят, голь на выдумки хитра. Подвернулась командировка моего помощника по реактору Коли Кузнецова, выпускника 23-й кафедры, в ИАЭ. С редакторским заданием он пошел прямо к вдове - Марии Дмитриевне, а та, не имея лишних копий, позволила переснять фото из семейного альбома. Две пленки, 72 кадра привез Коля. Чего только там не было! Под эгидой «Физико-техника» был оформлен огромный фотостенд, и несколько лет он висел в коридоре кафедры молекулярной физики, что на 1-м этаже под деканатом, благо туда был в то время свободный вход, в отличие от режимных территорий 24-й кафедры. Почему подробно пишу об этих, мало кому известных штрихах?

 

Ведь Боря был тогда еще студентом (его выпуск - 1963 г.), но какое чувство личной ответственности за порученное дело, какая работоспособность! И это ему было присуще затем всегда. И когда он читал курсы лекций на чистейшем английском языке в американских университетах, и когда он переводил на русский язык классические труды американских физиков, а главное - когда он создавал научную школу радиационной оптики - школу, которая принесла ему всемирную известность.

 

Воспоминания тех лет хранят память о выпускнике кафедры Валерии Павлинчуке (1962 г.). Последующие поколения физиков, особенно молодых, помнят сногсшибательный эффект от книги «Физики шутят», выдержавшей два издания, и не где-нибудь на периферии, а в столице. Одним из составителей сборника и его редактором был В. Павлинчук. Я познакомился с ним, студентом-шестикурсником, в группе дипломников, с которыми, как руководитель практики, я был в Обнинске. Это был очень талантливый студент, прекрасно знающий литературные и музыкальные новации, увлекающийся поэзией и сам пробующий в ней свои силы. То был период спора физиков и лириков - период, который хорошо помнит мое поколение. Валерий воплощал и то, и другое, но не возводил эти категории в абсолют. При общении с ним возникало ощущение, что талантливый физик - это лирик по определению, как говорится, a priori.

 

Получив направление в Обнинск, он сразу вошел в элиту молодых талантливых физиков, которые, в силу возраста, жили не только работой. В подготовку сборника он вкладывал всю энергию молодости, проявляя смекалку и инициативу. Знаю, что в сборник передали свои коллекции физического юмора академики М.А. Леонтович и В.И. Гольданский. Вклад в сборник внесли и молодые ученые Брукхейвенской национальной лаборатории (США), прислав россыпи тонких английских физических юморесок. Сейчас этот сборник - раритет, а в 60-е годы за первым тиражом последовал второй очень большой тираж. Да и в науке у Валерия были большие планы. Бок о бок работал он вместе с крупнейшим физиком тех лет - В.Ф. Турчиным, автором никем не превзойденной на сегодня монографии «Медленные нейтроны» (более того, В.Ф. Турчин был одним из составителей упомянутого сборника «Физики шутят»). Но дальнейшие годы были для него очень сложны и трагичны.

 

Середина 60-х годов была знаменательна для Обнинска и в другом. В институте медицинской радиологии начал работать, переехав с Урала, Н.В.Тимофеев-Ресовский. А где б он ни был, вокруг него собиралась не только талантливая молодежь, но и ученые старшего поколения, причем и физики, и химики, и биологи, и гуманитарии. Его известные семинары, или так называемые «трепы», притягивали всех своей прямотой, независимостью суждений, оригинальными взглядами на развитие не только науки, но и культуры, философии, религии. Порой «оригинальность» взглядов была прямо противоположной партийно-идеологической концепции. «Оттепель» после XX съезда КПСС постепенно сходила на нет. Партийное руководство города и Калужской области (куда входил Обнинск) не могло допустить поворота идеологического вектора в святая святых советской оборонки. Начался период травли великого «Зубра», а равно и тех, кто считал его своим кумиром, естественно, в первую очередь, коммунистов - молодых в особенности, а к последним принадлежал Валерий. «Зубр» вынужден был уйти из института. Хорошо, что в Обнинске был в те годы сформирован Центр космической медицины (в структурах Института медико-биологических проблем), возглавляемый академиком О.Г. Газенко, который, в силу своего статуса, никого не боялся и взял «Зубра» своим советником.

 

Дальше - хуже... Все коммунисты, присутствовавшие на похоронах Тимофеева-Ресовского, уходили с бюро без партбилетов, либо со «строгачами». Этого было достаточно. У В. Павлинчука, я знал, неважно было с почками, а тут - уже и сердце не выдержало.

 

В 1963-64 г.г. была завершена передача институтского реактора ИРТ в структуры Минсредмаша с паритетным финансированием будущего Центра Академией наук СССР. Происходило формирование уникального научного образования, где финансовая мощь оборонного министерства соединялась с научным потенциалом академического Урала и уникальной кадровой сокровищницей, коей был ФТФ-УПИ.

 

23 апреля 1966 года пуском реактора ИВВ-2, который после модернизации изменил свою аббревиатуру и перешел в разряд лучших бассейновых аппаратов в Европе, начинается отсчет Свердловскому филиалу НИКИЭТ. В его 35-летней истории, как уже замечено, весом и очень значителен вклад выпускников и сотрудников кафедры экспериментальной физики. Часть выпускников изменили традициям alma mater, уйдя, особенно в постперестроечное время, в сомнительное плавание мелкого предпринимательства. Но те, кто остались, продолжают традиции физтеха и, более того, создали свои оригинальные направления и школы. Я не умаляю личной роли и томских, и московских физтехов (их единицы), но всесоюзный российский и международный рейтинг создавался, особенно в период первого 20-летия, Уральским физтехом. Уже 19 мая 1966 года выпускник кафедры №24 Ю.Л. Юмашев вошел в управленческий корпус реактора, став первым оператором реактора, а затем и первым начальником смены из питомцев кафедры экспериментальной физики.

 

Физический пуск реактора ИВВ-2М

Второй ряд, первый справа

Юрий Павлович Юмашев -

первый оператор и первый начальник смены

из выпускников физтеха - 1966 год

 

Во второй половине 1966 года на наше предприятие поступил выпускник кафедры экспериментальной физики Евгений Николаевич Панков. Инженерно-научный корпус физтеха тех лет хорошо знает Е.Н. Панкова, как одного из начальников циклотрона в 1963-64 г.г., имевшего опыт не только чисто научной работы, но и организационно-управленческой.

 

В небольшой, но очень емкой по содержанию книге Геннадия Сметанина «Циклотрон надежды нашей» (история циклотрона ФТФ УПИ), о которой еще будет сказано, нашлись теплые слова о Е.Н. Панкове. Он вошел в группу лиц, которые были (я цитирую Г. Сметанина) «...пионерами в освоении циклотрона Уральского политехнического института во время строительства и в первые годы эксплуатации...». И в Свердловском филиале НИКИЭТ Евгению Николаевичу пришлось быть пионером, но уже в создании, организации и становлении принципиально нового направления для Урала - нейтронно-активационного анализа (НАА). Уникальное «электронное чутье», глубина знаний в области спектроскопии и ядерной физики, понимание физических особенностей активной зоны, приход свежих молодых сил, в основном с кафедры экспериментальной физики, позволил ему сформировать коллектив, научно-производственная отдача которого поставила лабораторию в число ведущих центров НАА в Минсредмаше. Внедрение в практику многоэлементного анализа заставило по-новому взглянуть на возможности ядерно-физических методов как руководству Мингеологии СССР, так и ведущим аналитическим НИИ Минсредмаша. В конце 60-х годов Е.Н. Панковым в соавторстве с другим выпускником кафедры ЭФ, А.П. Зыряновым, было защищено первое на Урале изобретение в области НАА.

 

Речь шла о разработке методических основ определения тантала и цезия в рудных ареалах Урала, металлы которых входили в разряд стратегических. Практическое освоение изобретения происходило на Малышевском рудоуправлении министерства и было настолько эффективным, что Комиссия по запасам месторождений при Правительстве перевела Малышевский рудоносный район из разряда неперспективных по танталу и цезию в промышленно осваиваемый. Практически лаборатория, руководимая Е.Н. Панковым, обеспечила уральским инфраструктурам Мингеологии научное сопровождение в части прогнозной политики по оценке месторождений редких, рассеянных и драгоценных металлов.

 

Евгений Николаевич Панков

академик

Георгий Николаевич Флеров

г. Заречный

1976 год

 

В 70-е годы Е.Н. Панков обосновал внедрение механизма НАА в сферу экологии и охраны окружающей среды. Практически, к примеру, это выразилось в создании карты техногенных загрязнений тяжелыми и вредными металлами обширной территории Южного Урала, в том числе по цинку, свинцу, мышьяку и др.

 

Работы проводились по заданию Института биофизики Минздрава СССР и его Челябинского филиала. Следует отметить, что использование методов ядерно-физического анализа для решения столь крупных экологических проблем было осуществлено в отрасли впервые. Летом 1976 года очень высокую оценку деятельности лаборатории дал один из создателей ядерного щита страны академик Георгий Николаевич Флеров.

 

В те дни на базе НИЭФЛ физтеха проходило выездное заседание Научного совета АН СССР по проблеме «Применение методов ядерной физики в смежных областях».

 

Вместе с руководителями кафедры экспериментальной физики (Ф.Ф. Гавриловым, Б.В. Шульгиным и В.Я. Смирновым) академик Г.Н. Флеров провел в Свердловском филиале рабочее совещание, где с содержательными докладами выступили Е.Н. Панков и Л.И. Менькин (выпускник кафедры ЭФ). Академик Г.Н. Флеров особо обратил внимание на уникальную электронную базу, обеспечивавшую многоэлементный анализ практически по 40 компонентам в одной пробе. В создании этого измерительного центра огромная роль принадлежала уже упомянутому Л.И. Менькину. Его «электронная интуиция», профессионализм в освоении ЭВМ, понимание тонких процессов в ядерной физике во многом вывели лабораторию НАА в число ведущих в Союзе. Тематика лаборатории НАА и ее уникальная аппаратная база были особо отмечены в решениях выездной секции АН СССР..

 

Кафедра в СФ НИКИЭТ:

Инженер лаборатории нАА - В.И. Протасов

Зам. декана ФтФ - В.Я. Смирнов

Доцент - Б.В. Шульгин

Ведущий специалист лаборатории нАА

Л.И. Менькин

Заведующий кафедрой Ф.Ф. Гаврилов

1976 год

 

Уже в то время Л.И. Менькин проявил себя как талантливый физик-технолог. Речь идет о разработанной им системе контроля герметичности тепловыделяющих сборок (ТВС) в бассейновом реакторе. Реакторная технология обогатилась новым уникальным инструментом, позволяющим в ходе работы реактора оперативно отслеживать динамику активности водной пробы у любой ТВС. Обогатилась не только инструментом, но и методом, позволяющим по соотношению «пиков» газовых осколков деления определять микротрещину в начальный этап ее зарождения. Это было реализовано впервые в мировой практике бассейнового реакторостроения. Именно такая оценка дана в монографии «О ядерных реакторах и их творцах», выпущенной московским издательством в дни 100-летия академика Н.А. Доллежаля.

 

О Л.И. Менькине еще пойдет речь, а сейчас, подводя итог вклада Е.Н. Панкова, следует сказать, что благодаря ему наш реактор ИВВ-2М стал одним из самых аттестованных ядерных установок страны по нейтронным и гамма-параметрам в широком энергетическом спектре. Такая же скрупулезная аттестация проводилась по каждому экспериментальному устройству.

 

Это прекрасно понимали заказчики, которые «записывались» в очередь на испытания за два-три года вперед. Все это во многом определило решение Министерства включить реактор ИВВ-2М в обзорный доклад советской делегации на IV Международную конференцию по использованию атомной энергии в Женеве. Авторский состав этого престижного доклада возглавлял академик Н.А. Доллежаль, а физтеховская команда была представлена Е.Н. Панковым и автором этих строк.

 

реактор ивв-2м. интерьер физического зала

Теперь снова о вашем выпускнике - Л.И. Менькине.

В конце 80-х годов, имея огромный опыт в использовании ядерно-физических методов, являясь одним из ведущих электронщиков Урала, он возглавил главнейшее направление института, став директором отделения реакторных испытаний. Под его руководством находилась уникальная стендовая база для испытания топливных и целой серии конструкционных материалов, в том числе по программе термоядерных реакторов. При нем второе дыхание получила космическая ядерная тематика как в сфере испытания приборов прямого преобразования для энергообеспечения аппаратурной базы спутниковых систем, так и в сфере испытаний топливных композиций для активных зон ЯРД. Нужно отметить, что стендовая база по своим параметрам, которые имитируют экстремальные, в частности, стартовые режимы, - единственная в стране и в Европе. Интуиция экспериментатора и кругозор физика позволяли ему проводить пионерские испытания, намного опережавшие своей новизной наших американских коллег, что выяснилось, к примеру, на российско-американском симпозиуме по разработке ЯРД для пилотируемых полетов на Марс, проходившем в 1991 году в Заречном. Именно там ведущие специалисты из американской фирмы «Аэроджет» и Брукхайвенской национальной лаборатории были серьезно обеспокоены практически 10-летним отставанием в этой сфере «космической гонки».

 

Все 90-е годы фамилии выпускников кафедры экспериментальной физики Л.И. Менькина, A.П. Зырянова, Е.М. Сулимова, B.И. Токарева и В.К. Трубиной не сходили с титулов докладов на престижных международных конференциях по «ядерному космосу». Мне хотелось бы проиллюстрировать это одним штрихом. Спустя год в Семипалатинске прошла международная российско-американско-казахстанская конференция «Ядерная энергетика в космосе. Ядерные ракетные двигатели». Факт беспрецедентный даже для 1992 года. Уместно воспроизвести фрагмент из послания председателя Оргкомитета, руководителя российской ядерно-космической программы академика Н.Н. Пономарева-Степного: «...Сейчас, когда в общении между людьми превалируют общечеловеческие ценности, именно совместное обсуждение на секциях и за круглым столом земных и космических вопросов еще более сближает ученых разных стран...».

 

Мы еще коснемся этого фрагмента. А сейчас отметим, что обзорный доклад выпускников кафедры ЭФ Л.И. Менькина и В.И. Токарева «Внутриреакторные исследования поведения топлива для ядерных ракетных двигателей» вызвал очень оживленную дискуссию и большой интерес со стороны как директора отделения силовых установок американской аэрокосмической фирмы «Аэроджет Корпорейшен», так и со стороны руководителя ведущей в США фирмы по производству твелов «Компания Бабкок и Вилкокс» г-на Дональда Роя.

 

Им было чему удивляться!

 

Впервые было доложено научному сообществу, что Россия располагает стендовой базой с возможностями облучения топлива для ЯРД в среде водорода при температурах до 3000°С. Такой базы в США не было.  Разительным образом доклад Л.И. Менькина и М.И. Токарева отличался от аналогичной серии докладов ведущих космоядерщиков Брукхейвенской национальной лаборатории США Элдона Шмидта, Ханса Людвига, Джеймса Пауэлла и др. То были только компьютерные проработки режимов, которые коллектив, возглавляемый Л.И. Менькиным, уже освоил в реальных режимах испытаний космического топлива.

 

Не меньший интерес вызвал другой доклад тоже выпускников кафедры ЭФ А.П. Зырянова и Е.М. Сулимова «Исследование параметров переноса водорода через конструкционные материалы в процессе реакторного облучения». Этот доклад, положенный на доклад Л.И. Менькина, с 3000°С- параметрами стендов по водороду, показал, насколько мы обогнали США, а от себя добавлю - и какова здесь роль выпускников кафедры ЭФ. Вот здесь можно вновь вернуться к словам Н.Н. Пономарева-Степного о сближении ученых разных стран. Именно тогда американские коллеги поняли, что преодолеть отставание в испытаниях топлива ЯРД им не удастся, и вскоре появилась аббревиатура «Марсианская экспедиция» как форма совместного российско-американского проекта пилотируемого полета на Марс.

 

Был выпущен международный отчет «ЯРД в России», где была показана пионерская роль российской стендовой базы отделения реакторных испытаний Свердловского филиала НИКИЭТ. Кстати, был разработан график, по которому старт намечается на 2016 год (из-за специфики гравитационных особенностей положения планет). Но недальновидная политика Госдепа США, наложившая мораторий на НИКИЭТ из-за якобы сотрудничества последнего с Ираном в свете двойных технологий, свела на нет благие пожелания Н.Н. Пономарева-Степного. Но все же это был прорыв. Прорыв и в области технологии испытания топлива, и в области понимания водородно-диффузионной проблематики.

 

И сегодня Л.И. Менькин, перефразируя киногероиню «Золотой симфонии», «вновь в центре событий». Являясь начальником отдела перспективных разработок (название как нельзя более подходит к его «бунтарскому» техническому духу созидателя), Л.И. Менькин с коллективом приступил к реализации части проекта, который входит в так называемые «инициативы президента», сформулированные В.В. Путиным на саммите тысячелетия в Нью-Йорке в конце 2000 года. Речь идет о проекте энергетического ядерного реактора XXI века, где заложена новая философия безопасности -так называемый принцип «естественной безопасности», к коим относится реактор «БРЕСТ» с расплавленным свинцом в качестве теплоносителя. Любой физик - это аналитик по определению.

 

Такова школа Уральского физтеха. Но способности аналитика, умноженные на талант физика-экспериментатора, да плюс уникальность научно-технического кругозора позволяют физтехам, к которым относится Л.И. Менькин, адаптироваться при решении практически любых проблем наукоемких технологий. Буквально за полгода, вникнув в научную проблематику цветной металлургии, глазами уже физико-химика, Л.И. Менькин предложил методику промышленного получения ядерно-чистого свинца, возглавив все работы по созданию опытного завода в Заречном. И это вновь впервые, ибо производства ядерно-чистого свинца сегодня в мире нет, как нет и проекта, подобного «БРЕСТУ», сооружение которого также намечено в Заречном.

С удовольствием скажу несколько слов о другом выпускнике кафедры ЭФ - Сергее Мирославовиче Вовке, фигуре очень колоритной в научном мире Урала. Но...

 

Немного в историю. Я хорошо помню середину 70-х годов, когда в руководимый мною реакторный отдел, где была лаборатория Е.Н. Панкова, пришел молодой специалист Сережа Вовк. Специалист-то молодой, но сразу же сделал себе заявку. Чем? Прекрасным знанием ядерной электроники, знанием методов ядерно-физического анализа, кругозором и трудолюбием. С его приходом окончательно сформировался, если можно так выразиться, «мозговой центр» отдела, а «электронное трио» Панков-Менькин-Вовк во многом, если не в основном, определяло ядерно-электронную составляющую физических разработок отдела.

 

Но где-то чувствовалась неудовлетворенность Сергея, может быть, прикладной составляющей работ. Его переход в лабораторию сорбентов, которой руководил тоже выпускник физтеха, но с 43-й кафедры (по старой аббревиатуре) - Л.И. Шарыгин - многое прояснил. С.М. Вовк стал находить свою нишу в науке. Его кандидатская диссертация, связанная с использованием эффектов комбинационного рассеяния света при физико-химической аналитике сорбентов, была новым словом в науке. Практически С.М. Вовк стал первопроходцем, включив в ядерно-физический арсенал новый инструментальный метод. Окунувшись в глубины нелинейной оптики, он уже оттуда не «выныривал», пока не «приплыл» к «лазерному архипелагу». Его энергия, его чутье видеть никем не занятые ниши прикладной физики дали о себе знать. Сегодня Сергей Мирославович - директор Государственного унитарного предприятия «Лазерная диагностика и чистые технологии». А это значит очень много.

 

Это и разработка уникальной диагностической аппаратуры, основанной на методах лазерной физики, ну, к примеру, флюориметр для ранней диагностики и идентификации злокачественных новообразований. Это и ультрафиолетовые газоанализаторы для определения примесей в особо чистых газах. Это, наконец, 25% мирового рынка сверхчистых газов инертной группы (неона, ксенона, криптона). Освоение промышленного производства сверхчистого ксенона являлось краеугольным камнем формирования новейшей отрасли медицины - «ксеноновой терапии» - и ее ответвления - «ксеноновой анестезии», позволяющей медикам полностью устранять негативные последствия наркоза. За выдающийся вклад, связанный с внедрением лазерно-аналитических методов и сверхчистой газовой технологии в схемы ядерно-космических объектов, доктор технических наук, профессор кафедры экспериментальной физики С.М. Вовк удостоен указом Президента России высокого звания Лауреата Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники за 2000 год.

 

Традиции родного факультета и кафедры экспериментальной физики продолжает другой выпускник - Алексей Петрович Зырянов, прошедший «боевое научное крещение» в недрах «Панковской» лаборатории НАА и нашедший свою научную нишу, которая, как это присуще многим талантливым физикам, аналогов не имела и не имеет сейчас. Дело в том, что к середине 70-х годов бурно развивающаяся ядерная энергетика встала перед дилеммой: как быть с бетонной биологической защитой энергоблоков?

 

Оказалось, что кристалло-гидратированная вода, входящая в компоненты бетона, при определенных условиях подвергается радиолизу, а водород, через механизм диффузии, проникает в помещение, образует недопустимую концентрацию «гремучей смеси». Опасные прецеденты уже начались на Ленинградской АЭС. При внешнем прагматизме проблемы перед отраслью стояла серьезнейшая научная задача: каков механизм радиолиза и диффузии водорода, при каких дозах и флюенсах нейтронов, в каком энергетическом диапазоне, а главное - что предложить технологам, чтобы снять опаснейшую вероятность тяжелых аварий?

 

Решение этой проблемы было поручено А.П. Зырянову, усилиями которого была создана единственная в стране (и по сей день, кстати) лаборатория газовыделения из защитных материалов ядерной техники. Экспериментальная база, созданная под руководством А.П. Зырянова, позволила опытным путем выяснить динамику радиолиза, разработать рекомендации для действующих АЭС и, что очень важно, внести принципиальные изменения в технологию изготовления реакторного бетона. Не менее серьезная проблема стояла перед ВМФ страны. Бетон и АПЛ - это, простите, нонсенс. Оптимальным вариантом по ядерным характеристикам были материалы аморфного класса: полиамиды и специальные полиэтилены. Блестяще проведенный цикл исследований закончился внедрением общесоюзного стандарта по технологии изготовления аморфных защит для спецустановок. Впервые была разработана достаточно сложная физико-математическая теория диффузии водорода в кристалло-гидратированных аморфных системах с защитой двух диссертаций. Эта часть работ проводилась под научным руководством профессора ФТФ П.В. Волобуева. Личное научное «хобби» А.П. Зырянова соответствовало традиционным интересам родной кафедры - проблемам в области люминесценции. Цикл пионерских исследований в области радиационной физики термолюминесцентных систем привел не только к диссертации, но и научным основам по созданию нового класса дозиметров, действие которых основано на эффектах радиационной термолюминесценции (ТЛД).

 

В настоящее время под руководством А.П. Зырянова ведутся исследования по тритийпроницаемости конструкционных материалов для термоядерных реакторов в рамках международной программы ИНТОР. Сегодня на реакторе ИВВ-2М производство изотопов - важная часть прибыли. Но ветераном изотопной проблематики был выпускник кафедры ЭФ А.П. Зырянов, под руководством которого было осуществлено промышленное производство изотопа Sb-127, обеспечившее функционирование бериллиевой технологической линии Малышевского рудоуправления. Весь цикл реакторных испытаний топливных композиций, в том числе и для космического направления, осуществляется в лаборатории, которой руководит выпускник кафедры ЭФ Константин Николаевич Кощеев (1975 г.). Сегодня это ведущий специалист страны по реакторным испытаниям топлива для высокотемпературной газовой энергетики. Стендовая база «Восток», в создании которой роль К.Н. Кощеева очень велика, известна далеко за пределами ближнего зарубежья. Совместные работы с Китаем и Японией создали ему большой международный имидж и, по всей видимости, во многом определят судьбу международного тендера, связанного с многомиллионным долларовым контрактом по испытаниям специальных твэлов для ядерного энергоблока Южно-Африканской Республики. К.Н. Кощеев вошел в группу международных экспертов по проблемам высокотемпературной ядерной энергетики. На международном симпозиуме в Бельгии (февраль 2001 г.) он выступил с обзорным докладом по вопросам обоснования работоспособности и безопасности активных зон высокотемпературных реакторов с газовым теплоносителем. Этот доклад был специально заказан российскому специалисту руководством Евроатома. Факт, говорящий о международном признании.

 

Международный симпозиум по высокотемпературным газовым реакторам

Брюссель, 2001 г. В центре  К.Н. Кощеев

Другой выпускник кафедры Евгений Михайлович Сулимов (1969 г.), ныне начальник технического отдела, работает более двух десятилетий в лаборатории газовыделения. Внес огромный вклад в развитие и совершенствование ее стендово-экспериментальной базы. Вместе с Сергеем Васильевичем Сагаловым, также выпускником кафедры экспериментальной физики (1972 г.), он принял участие в создании единственного на реакторах страны уникального стенда «Сигма» для исследования, в частности, ядерно-физических констант защитных материалов. С его именем во многом связан успешный эксперимент на стенде «Сигма», подтвердивший возможность наработки изотопов трансфермиевой группы, в частности америция, используя эффект так называемого «ртутного соуноса».

 

При непосредственном участии его коллеги, уже упоминавшегося С.В. Сагалова, в институте успешно функционирует не имеющая аналогов установка «Аралия» для нейтронографического исследования топлива в ходе ресурсных испытаний. Незаурядна личность другого выпускника кафедры ЭФ Александра Андреевича Дьякова (1975 г.) - заведующего лабораторией массопереноса. Не изменяя физтеховским традициям браться только за новое и сложное, он действительно выбрал проблему, сложности и трудности которой были под стать Гималаям и находились на стыке ядерной физики деления и классической физико-химии. Процесс массопереноса урана в действующих первых контурах установок был практически не изучен. Во-первых, из-за исключительной математической сложности, когда десятки параметров зависят и друг от друга, и от времени. Во-вторых, из-за отсутствия методов определения микропримесей делящихся материалов, как в среде нестационарного теплоносителя, так и на поверхности оборудования. Итог работ впечатляющ: разработана математическая теория и введен в оборот целый класс констант, описывающих массо-транспортную динамику. Более того, разработан и внедрен метод определения содержания урана в первых контурах ядерных установок и на поверхности оборудования с использованием твердотельных трековых детекторов (ТТД) с уникальной чувствительностью - не хуже 1·10 -12 г/см3.

 

Коллеги хорошо знают имена выпускников кафедры ЭФ В.К. Трубиной (1973 г.) и В.И. Токарева (1971 г.), внесших неоценимый вклад в создание стендовых баз и обеспечивших квалифицированное научное сопровождение ресурсных испытаний топливных композиций. В создании уникального, одного из немногих на Урале центров масс-спектрометрического анализа весома роль В.В. Бедина (1972 г.). В модернизации и совершенствовании систем управления и защиты реактора заметен и весом вклад В.С. Захарцева (1967 г.). Коллектив всегда с теплотой вспоминает вашего выпускника Г.С. Яковлева (1966 г.), щедро отдававшего свой талант инженера совершенствованию и модернизации аппаратурной базы. Он сегодня работает не у нас, но в памяти нашей он и блестящий гитарист, и автор тонких и проникновенных стихов, а главное - известнейший в стране альпинист, мастер спорта, уральский покоритель семитысячников.

 

Кафедра экспериментальной физики всегда щедро отдавала накопленные ею знания и опыт. Помню годы конца 60-х, когда в филиале началось сооружение стендовой базы, связанной с ресурсными испытаниями приборов прямого преобразования для космической и подводной электроэнергетики по программам «Топаз», «Енисей» и «Луч». Специфика требовала четко отлаженных линий глубокого вакуума и не менее четкого механизма его контроля. Неоценима тогда была помощь кафедры ЭФ, которая после пуска циклотрона обладала одним из лучших на Урале кадровым потенциалом вакуумщиков-электрофизиков. Успешная, практически без сбоев, работа стендов особого назначения связана с кропотливой и самоотверженной работой бригады кафедры ЭФ, возглавляемой Геннадием Ивановичем Сметаниным. Это была бескорыстная отдача громадного опыта научным и техническим коллегам. И примеров таких масса.

 

Я с огромным удовлетворением и теплотой могу сказать, что все 35 лет работы в Свердловском филиале НИКИЭТ судьба связывала меня с прекрасными людьми, птенцами «гнезда физтеховского». Это приносило не только радость в работе, но и обогащало духовно, ибо каждый физтеховец - это Личность, а у Личности можно и нужно учиться. Дорогим коллегам всех поколений, студентам, многим из которых суждено стоять у штурвала ядерной отрасли России, сердечное поздравление с Золотым юбилеем!

Я все время занимаюсь интересной работой

Токарев валерий иванович, выпускник 1971 года

 

Я учился на кафедре с 1965 по 1971 год по специальности 0633. После института был распределен на предприятие Зеленова В.И. в поселок Заречный, где и продолжаю трудиться. Предприятие являлось Свердловским филиалом НИКИЭТ. Мне предложили на выбор: работать в службе дозиметрии или в лаборатории внутриреакторных испытаний. Естественно, пошел в лабораторию, так как в службу дозиметрии можно было пойти на БАЭС, где больше платили. В лаборатории занялся исследованиями выхода газообразных продуктов деления из твэлов и таблеток ядерного топлива. В должности вырос незначительно, от старшего лаборанта до начальника группы. Диссертацию не защитил, хотя закончил аспирантуру в одном подмосковном исследовательском институте.

 

Главное - все время занимаюсь интересной работой и участвую в самых современных разработках ядерных установок. Основные направления работы - высокотемпературные ядерные реакторы (ВТГР), космические ядерные энергетические установки, исследование перспективного топлива и твэлов РБМК и ВВЭР. Доклады и статьи по результатам исследований не считал, но есть в журнале «Атомная энергия», сборниках МИФИ, НИИАР, НПО «Луч», ВАНТ. Доклады представлялись на отраслевые семинары, конференцию Ядерного общества, конференцию во Франции и т.д. Тратить время на оформление диссертации не захотел, да и особой материальной выгоды не было. Ну, а потом, просто поздно, возраст. Считаю, что все время работаю по специальности.

 

Теперь о выпускниках. На реакторе работают в основном физтехи и теплофаковцы УПИ, материаловеды из Томска. Примером - у кого учился - были Панков Евгений Николаевич, Власов Владислав Иванович. Учитывая характер работы, в основном работал под руководством Золотухи Юрия Савельевича, выпускника МИФИ. Работа была связана со спектрометрией, вакуумной техникой, реакторными измерениями температуры, плотности потока нейтронов, энерговыделения. Здесь пригодились практически все знания, полученные в институте: дозиметрия, радиометрия, защита от излучения, взаимодействие излучений с веществом, английский, философия, за исключением деталей машин и общественных наук. Жаль, что не читали нам вакуумную технику, мало навыков дали по обработке результатов и не научили программировать. Нынешним студентам физтеха я бы пожелал крепко подумать о том, стоит ли ломать голову и уродовать молодость, если нет призвания и таланта идти в науку, если нет желания жертвовать здоровьем ради науки. Просто жертвы никто не оценит. Надеяться надо на себя.

 

Производственная карьера Максимова Владимира Николаевича

выпускника 1963 года, специальность 0631

 

Распределен на Уральский электромеханический завод, где прошел путь от инженера до заместителя директора предприятия по качеству. В 1991-92 годах работает заместителем председателя УрО РАН по общим вопросам, в 1992-94 г.г. - генеральный директор ТОО «Меланолит». В 1994 году В.Н. Максимова пригласили в АОО «Ревдинский завод по обработке цветных металлов» в качестве главного консультанта-эксперта по управлению деятельностью акционерного общества, а в 1995 году он избирается исполнительным директором этого АОО. В июне 1996 г. В.Н.Максимов назначается генеральным директором завода.

 

В период резкого падения объема производства, практически при отсутствии основных и оборотных средств, под его руководством менее чем за год коллектив завода стабилизировал свою работу, увеличил объем производства, освоил новые технологии, утвердился на рынке сбыта. Основное внимание Владимир Николаевич уделял созданию творческой команды руководителей-единомышленников, формированию коллектива высококвалифицированных работников, укреплению трудовой дисциплины. Выпуск труб и прутков из цветного металла, основной продукции завода, в 1998 году к уровню 1995 года увеличился на 7,7%.

 

С апреля 1998 года по сентябрь 1998 года он -генеральный директор акционерного общества открытого типа «Ревдинский метизо-металлургический завод». С октября 1998 года под руководством Максимова на базе АООТ «РЗОЦМ» было создано АОО «Металлургический холдинг», включающее в себя производства цветного, сортового и черного проката. В холдинге создано более 1500 рабочих мест. За 1998 год принято на работу около 2000 человек. Постоянное внимание Максимова В.Н. к снижению издержек производства, укреплению учетной и финансовой дисциплины, внедрению ресурсо-сберегающих технологий и выпуску продукции, пользующейся спросом, стабилизировали экономическое положение АОО, позволили устранить задолженности по заработной плате.

 

С декабря 1999 года Максимов Владимир Николаевич - Председатель наблюдательного Совета АООТ «Металлургический холдинг». За успешное развитие экономики в трудных условиях зарождающихся рыночных отношений награжден Международной академией лидеров бизнеса «Факелом Бирмингама», в 1999 году награжден орденом Дружбы, в 2000 году ему присвоено звание Почетного металлурга.

 

О производственном объединении «Старт»

Коновалов павел витальевич, выпускник 1970 года

 

Производственное объединение «Старт» - бывший Пензенский приборостроительный завод - было образовано по решению Совета Министров СССР в 1954 году. В 1958 году в Пензенской области появился г. Заречный.

Первую оборонную продукцию завод выпустил в 1963 году. Место для завода и города было выбрано с точки зрения строительства и производства очень удачное. Город находится в 30 минутах езды от областного центра - г. Пензы. Недалеко от города проходит ж/д магистраль Москва-Куйбышев и автомагистраль союзного значения Москва-Куйбышев-Уфа-Челябинск. Завод был образован как комплектующее предприятие Департамента промышленности ядерных боеприпасов Минатома.

 

С самого начала завод был ориентирован также на выпуск приборного оборудования для всех комплектующих предприятий Минатома. Завод был оснащен уникальным оборудованием, позволявшим изготовлять приборы, требующие высокоточной механической обработки, микроэлектронного производства, вакуумных технологий и др. Долгое время заводом руководил Михаил Васильевич Проценко, которого уважали и сейчас уважают работники предприятия и города. Много сил он вложил в строительство города, в результате чего г. Заречный стал жемчужиной пензенского края.

 

В настоящее время генеральным директором предприятия является Есин Анатолий Андреевич. ПО «Старт», как и большинство промышленных предприятий страны, переживает не лучшие времена. Оборонный заказ снижен до минимума, в результате чего финансовое положение предприятия стало очень трудным. Конверсия производства идет очень тяжело, так как предприятие было ориентировано на выпуск мелких серий, а не на массовое производство. Тем не менее, предприятие живет и остается одним из основных приборных предприятий Минатома. На предприятии в разное время работали выпускники кафедры экспериментальной физики физико-технического факультета: Коновалов Павел Витальевич - главным физиком предприятия, Симаранов Алекскандр Александрович - заместителем начальника отдела комплектации, в настоящее время работает главным энергетиком предприятия Рождественский Владимир Александрович.

Физтех из «захолустной деревеньки» Заречный

Зырянов алексей петрович, выпускник 1967 года

 

Прежде всего я благодарен физтеху за встречу со многими замечательными людьми!

Многие из них были выпускниками физтеха, другие - выпускниками вузов и университетов, не входивших в систему «физтеха». Но работа в нашей отрасли «выковала» в них профессиональные и человеческие качества, свойственные «коренному физтеху». А я стремился поступить на физтех и поступил на кафедру экспериментальной физики. Выбор мой основывался не только на романтике кинофильма «Девять дней одного года», не только на восхищении физтехом моих родственников: Владимира Владимировича Захарова (он выпускался еще до официального создания физтеха в специальной группе, которую готовили на энергофаке для нашей рождающейся отрасли; он работал в «закрытых ящиках», а потом в НИИАРе), моего старшего двоюродного брата Володи Ястребова (многие ветераны ФТФ УПИ должны помнить его в составе непобедимой легкоатлетической команды ФТ 60-х годов; после окончания УПИ он работал в Томске-7, а затем до пенсии на Игналинской АЭС), но и на увлечении физикой с 7-го класса (я и Боря Балашов даже какой-то диплом на областной олимпиаде получили за прибор по проверке электролитических конденсаторов). Да и Володя Рячин - мой дружок по двору (талантливый парень, но «ушедший» с физтеха в «преферанс» и рано погибший) здорово за физтех агитировал, несмотря на страхи, распространившиеся после аварии 1957 г. в Челябинске-40. И, думаю, «тропа к физтеху» у многих физтехов похожа на мою. Было желание проверить себя в новом трудном и опасном деле...

 

Учиться было не трудно, но очень интересно. По-моему, в то время (1961 г.) такого разрыва между требованиями высшей школы и подготовки в средней школе не было. Да и наша 65-я считалась одной из лучших школ Свердловска. И я до сих пор с благодарностью вспоминаю большинство моих учителей: они не только «давали знания», но воспитывали интерес к учебе, к познанию нового. Да и занятия в судомодельном кружке районного Дома пионеров («высшее достижение» - радиоуправляемая модель эсминца; рацию, ввиду их дефицита, приходилось переставлять во время соревнований с модели на модель), в физическом кружке школы готовили меня к восприятию стратегии учебного процесса физтеха.

 

Выпускники КЭФ, работающие в СФ НИКИЭТ:

Первый ряд -  А. Дьяков, К. Кощеев, В. Токарев

Второй ряд - С. Сигалов, В. Захаров, В. Трубина, Л. Менькин, Д. Шамшурин

Третий ряд - Е. Сулимов, В. Антонова, А. Зырянов, А. Шейнов, В. Бедин

О самых счастливых студенческих годах на физтехе, прошедших под девизом «физтех - лучше всех», каждый из нас может написать восторженный роман. Поэтому ограничусь несколькими эпизодами: документы на физтех у меня принимали старшекурсники, работавшие в приемной комиссии Николай Алексеенко и Аскольд Бекетов. Наша группа (181-581) была очень дружной и, благодаря этому, поставила своеобразный рекорд: из 25 поступивших 13 окончили физтех в 1967 году. Дружба связывает большинство из нас. Бывая в Москве, обязательно встречаюсь с заслуженным изобретателем СССР Поповым Феликсом, а в Димитровграде - с одним из ведущих специалистов по автоматизации экспериментов в «горячих камерах» НИИАРа нашим старостой Витей Дворецким.

 

Здорово в «тяжелые» 90-е годы поддержал меня (да не одного меня) Борис Новисов. Все эти годы тесно сотрудничали со мной Саша Оконечников, Игорь Колтик (Фт-582). Очень было обидно, когда на 3-м курсе я «завалил» «импульсную технику» (до сих пор помню: генератор пилообразных импульсов!). Обидно потому, что это был спецкурс, и читал его Всеволод Семенович Кортов. А Всеволод Семенович читал лекции очень интересно и четко. Да родилась у меня дочь, вот и приходилось вместо лекций выгуливать ее в Зеленой роще: идешь с коляской - она спит, сядешь конспект читать, - она в рев. И повезло один раз: с первого захода сдал сопромат на «отлично». Вот так и шла учеба: с крутыми поворотами на экзаменах, разгрузкой вагонов по ночам и выходным, жаркими схватками на баскетбольной площадке 10-го студкорпуса под аплодисменты свесивших ноги из окон наших «экономичек», с жаркими поцелуями на лестничных площадках этого корпуса, с ночами под гитару.

 

С благодарностью вспоминаю многих преподавателей. Дмитрий Александрович Пулин был не только замечательный популяризатор новейших достижений ядерной радиоэлектроники, страстным коллекционером, но и человеком широкой души. Когда рижский производитель знаменитого рижского бальзама и пива завод «Алдарис» праздновал свое 150-летие, Дмитрий Александрович подарил заводу настоящий раритет - глиняный сосуд-бутылку, выпущенную к 100-летию завода - такой не было в музее завода! Борис Владимирович Шульгин поручил мне и Володе Захарцеву во время дипломирования небольшой эксперимент. И эту скромную работу включил в совместную статью в престижном журнале «Физика твердого тела». Она стала моей первой «публикацией», первой «ступенькой» в науку. Да, немногие аспиранты тогда так поступали...

 

Позади ночевки на кафедре у экспериментальных установок (а за «железной дверью» бегали овчарки), позади тушение натрия в лаборатории Б.Л. Двинянинова, и высаживаюсь я из шикарного «Икаруса» - торпеды в захолустной деревеньке под названием поселок Заречный. А приехал-то в 1967 г. я по распределению в Свердловский физико-технический институт, что на одной площадке с Белоярской атомной станцией. Вокруг рубленые одноэтажные дома да бараки. День жаркий, но видно, что лужи здесь по колено. Вот попал!

 

Спускаюсь под горку и попадаю в центр чистенького и аккуратного городка из двух- и пятиэтажных домов, от которого прямая как стрела асфальтированная дорога ведет к блоку БАЭС: «перепад» впечатлений и настроений. Бодрым спортивным шагом подхожу к «секретному» не огороженному зданию СФТИ (как оказалось, в то время это был и административный корпус и здание, в котором размещался реактор ИВВ-2 мощностью 2 МВт). На встречу с «молодым специалистом» вышли два выпускника физтеха УПИ: начальник службы управления реактором Станислав Григорьевич Карпечко (выпускник кафедры молекулярной физики, который связал свою судьбу с реактором ИВВ-2 еще когда его детали загромождали двор физтеха) и Евгений Николаевич Панков. И эти два человека на многие годы моей жизни в Заречном стали не только моими доброжелательными, мудрыми и требовательными наставниками, но и примером в разных жизненных ситуациях.

 

Выпускника нашей кафедры Панкова Евгения Николаевича я прекрасно знал еще по студенческим годам, когда он был начальником службы управления циклотроном и одним из ведущих баскетболистов физтеха. На баскетбольной площадке 10-го корпуса мы боролись с ним под щитом за мяч в частых играх между научными сотрудниками и студентами, и в сборной физтеха защищали вместе честь факультета. Еще до моего прибытия в СФТИ Женя Панков стал любимцем коллектива и как профессионал и как человек. На Дон Кихота он был похож и внешне, и такими человеческими качествами, как честность, принципиальность, доброта, готовность прийти на помощь.

 

Мне повезло, и я попал под его начало в группу физики реактора.

Работать было страшно интересно, потому что по большей части мы все делали впервые, часто опережая другие исследовательские реакторы в Союзе, благодаря энтузиазму, знаниям, интуиции и оптимизму Евгения Николаевича (тогда - Жени). Именно идея Евгения Николаевича нейтронно-активационного анализа (НАА) тантала по «мягкой» линии кэВ легла в основу первого авторского свидетельства СФТИ (позже СФ НИКИЭТ) и дала возможность в кратчайшие сроки «поднять» месторождения этого элемента, крайне необходимого для развития ракетной техники. Именно под его руководством развивался инструментальный НАА. И академик Г.Н. Флеров признал лабораторию НАА СФ НИКИЭТ как крупнейшую в СССР (более 30 тыс. элементоопределений в год!), а вероятно, и в мире.

 

Рядом трудился и другой замечательный выпускник нашей кафедры Гена Яковлев (альпинист и турист, поэт и бард). С его участием на базе горизонтального канала была создана одна из первых в мире пневмопочта для НАА по короткоживущим изотопам. После его ухода в службы СУЗ эстафету на пневмопочте принял мой друг по группе Юра Ким. И из Оренбурга я «переманил» другого друга - Володю Захарцева, который также стал работать в службе СУЗ реактора под руководством Владислава Власова (также выпускника нашей кафедры). А какие «заморочки» были! Однажды с Юрой Юмашевым (который на год раньше окончил кафедру, но уже работал начальником смены) я загрузил канал реактора. Юра и оператор вывели реактор на мощность, и по зданию разнесся вой, как сирена воздушной тревоги (хорошо работали в третью смену, кабинеты директора и главного инженера были в этом же здании). Мы с Юрой подбегаем к баку аппарата (тогда не было отодвигаемой защитной плиты) и видим, что канал «ходит ходуном» с огромной частотой. Не раздумывая, «выхватываем» канал из активной зоны - вой прекращается. Мы думали только о спасении уникального исследовательского реактора, а не о возможности переоблучения.

 

Вероятно, нам пришлось испытывать на радиационную стойкость первые на Урале лазеры, оптические затворы и преобразователи. А из «соседних» подразделений к нам приходили за сувенирами - мы «дырявили» лазером «пятнатчики». В эти годы, опять же под руководством Евгения Николаевича Панкова, начала складываться система совместно с кафедрой отбора молодых специалистов: по рекомендации кафедры мы брали на производственную практику 5-6 студентов третьего курса, из них на следующую практику «отбирали» 2-3 человек, а на дипломирование и распределение в СФ НИКИЭТ 1-2. И эта система оправдала себя. Так пришли к нам в лабораторию: Бедин Владимир Васильевич (сейчас руководитель группы хромато-масс-спектрометрического анализа), Сулимов Евгений Михайлович (это под его руководством создавались установки на горизонтальном пучке нейтронов: «Сигма» - для исследования дважды дифференцированных сечений нейтронов при малых пропусканиях, «Аралия» - установка нейтронной радиографии; сейчас Сулимов - «правая рука» главного инженера, начальник технического отдела).

 

А вот молодые специалисты. Менькин Леонид Иванович - директор отделения реакторных исследований, сейчас - начальник отдела, которому поручено реализовать в СФ НИКИЭТ Президентскую программу по созданию на площадке СФ НИКИЭТ-БАЭС реактора естественной безопасности со свинцовым теплоносителем БРЕСТ ОД-З00 и производство сверхчистого свинца. Вовк Сергей Мирославович - сейчас директор Техно-центра «Лазерная диагностика и чистые технологии», д.т.н, лауреат Государственной премии России. Оба пришли в лабораторию Евгения Николаевича Панкова по рекомендации моего друга и однокашника Бориса Новисова.

 

Многое выпускникам кафедры приходилось делать в СФ НИКИЭТ впервые - на «острие науки»: осваивать и внедрять первые полупроводниковые детекторы на Урале (Шевченко Валентин Григорьевич, сейчас - начальник отдела на ЛАЭС), хроматографию и масс-спектрометрию при облучении в реакторе материалов биологической защиты (В.В. Бедин), исследование топливных композиций и приборов «прямого» преобразования при облучении в реакторе (В.И. Токарев, В.К. Трубина), уникальные установки «Сигма», «Аралия», ДПР-М, стенд для исследования элементов бридинговой зоны бланкетов ТЯР-РИТМ (Е.М. Сулимов, С.В. Сагалов, В.С. Захарцев), внедрение «Физических» методик в радиохимию (А.А. Дьяков), термолюминесцентную дозиметрию (А.П. Зырянов, И.К. Колтик - от БАЭС) намного раньше, чем она была применена на «западных» АЭС.

 

Выпускники кафедры экспериментальной физики стали значительной частью «фундамента», на котором «вырос» сегодняшний Свердловский филиал научно-исследовательского и конструкторского института энерготехники с уникальным реактором ИВВ-2М и корпусом «горячих» камер («второго» в СССР после НИИАР). Все 35 лет славного научно-технического роста СФ НИКИЭТ они были в первых рядах ученых и специалистов, организаторов производства и общественной жизни коллектива, спортсменов Заречного. Большинство из них до настоящего времени не теряет связи с родной кафедрой, которая «питает» нас мудростью преподавателей и энтузиазмом студентов и аспирантов.

 

Особо хочется сказать о Борисе Владимировиче Шульгине.

Он не только «освятил» мои первые шаги в науке и был руководителем моей диссертационной работы, старшим товарищем. Он был и есть - человек, с которого хочется брать пример! Он (на 25-летии физтеха) сказал запомнившиеся на всю жизнь слова: «Каждое новое поколение студентов лучше предыдущего!». Я верю в это и вижу, что Александр Васильевич Кружалов (практической и организационной работой укрепляющий связи кафедры с СФ НИКИЭТ) достойно продолжает традиции С.В. Вонсовского, Ф.Ф Гаврилова, Б.В. Шульгина вместе с сотрудниками кафедры: соответствовать новым поколениям физтехов, новым задачам, которые наша неоднозначная жизнь ставит перед нами.

ШУЛЬГИНЫ - династия инженеров

Все мы - часть человеческой истории

Шульгин борис владимирович, выпускник 1963 года

 

В мире известны пока два инженера - оба выпускники кафедры экспериментальной физики из династии Шульгиных - Шульгин Б.В. и Шульгин Д. Б. (третий - Виталик - на подходе). Для Шульгиных характерен интерес к инженерному делу. Он прослеживается от моего деда Шульгина Николая Григорьевича (02.05.1890 - 05.03.1972) и отца Шульгина Владимира Николаевича (27.04.1917 - 2.03.1992).

 

Шульгин Н.Г. (жена Мария Васильевна Делакова - домохозяйка). С 1914 г. мастер мартеновского цеха и одновременно главный инженер Кушвинского металлургического завода, увеличил в 1914 г. производство пушек в 16 раз. 1924-1933 г.г. - главный инженер всей группы металлургических заводов Гороблагодатского округа (Кушвинский, Михайловский, Верхнеуфалейский заводы, Верх-Исетский мартен и др. - всего 7 заводов). Он восстановил из разрухи все эти заводы. 1933-1938 г.г. - начальник мартеновского цеха Кузнецкого металлургического комбината (КМК), запустил все 12 печей КМК, что обеспечило в годы Отечественной войны производство значительной доли стали, так необходимой для фронта.

 

Шульгин В.Н. (жена Валентина Ивановна Бутакова, врач). В 1940 году Шульгин В.Н. окончил с отличием Томский индустриальный институт, получив диплом горного инженера. 1940 г. - инженер-геолог, разведка руд, содержащих серебро, Алтай. Он открыл на Алтае ряд небольших месторождений серебряных руд. 1941-1942 г.г. - служба в армии, комиссован по состоянию здоровья. В 1942-1946 г.г. Шульгин В.Н. - начальник геологического отдела треста, главный геолог Горной Шории. Он вел разведку руд черных и цветных металлов и был главным геологом всех рудников Горной Шории. Он частенько брал меня с собой (с пяти лет) и для меня Горная Шория остается самым красивым местом на земле. С ней сравним только Иссык-Куль. 1946-1963 г.г. - декан и проректор Новокузнецкого пединститута. Преподавал геологию и минералогию. Издал свой «Определитель минералов». Написал монографию «Очерки природы Горной Шории» (рукопись). Разработал метод спонтанной кристаллизации и композиции для выполнения кристаллогравюр и декоративных покрытий (а.с. СССР №1211273, совместно с Б.В. Шульгиным) - главным разработчиком техники кристаллогравюр был, конечно, отец. 1964 г. - доцент кафедры географии Тамбовского пединститута (один учебный год). 1964-1977 г.г. - проректор по учебной работе Карельского пединститута.

 

С 1977 г. Шульгин В.Н. был членом общества любителей камня в Свердловске.

Следует отметить, что в Карелии в бассейне реки Шуя отцом были открыты (нашел небольшие камни Дима Шульгин) древнейшие (более 2 млрд. лет) окаменелые водоросли Карелии, которые официально носят наше имя: Shujana Shulgini Korde. Именно отец впервые познакомил меня с радиометрами и дозиметрами. Он вел разведку и радиоактивных руд. Радиоактивность к своему удивлению мы обнаружили в собственной квартире. Мы оба увлекались фотографией, у нас было полно всяких химреактивов, в том числе и соли урана, издавна применяемые в фотографическом деле. Позже, в 1957 году, и отец, и прекрасная школьная учительница физики Мария Владимировна Парчевская посоветовали мне поступать на физтех, но не в Томске, а поближе к Москве, - в Свердловске, где у нас были родственники.

 

Шульгин Борис Владимирович

 

  • 1940 года рождения, г. Новокузнецк, жена Галина Федоровна Гаврилина, учитель математики.
  • 1957-1963 г.г. Студент физико-технического факультета Уральского политехнического института УПИ, диплом инженера-физика с отличием. Учителя-преподаватели: Профессор Ф.Ф. Гаврилов (спектроскопия), чл.-корр. РАН П.В. Гельд (физика, физическая химия), академик РАН Н.Н. Красовский (курс теории вероятностей), академик РАН В.П. Скрипов (термодинамика), М.А. Скалкина (математика), О.С. Петров (общая физика), А.А. Кокин и Т.Г. Изюмова (теоретическая физика), Д.А. Пулин (электроника).
  • 1963-1966 г.г. Обучение в аспирантуре УПИ, защита кандидатской диссертации (май 1967 г.).
  • 1967-1971 г.г. Ассистент, а с 1968 г. доцент УПИ.
  • 1971-1972 г.г. 10-месячная научная стажировка в области оптической и ЭПР-спектроскопии в Даремском университете (Англия) в лаборатории профессора К. Н. Р. Тейлора.
  • 1972 -1973 г.г. Перевод с английского книги К.Н.Р. Тейлора и М. Дарби «Физика редкоземельных соединений», Мир, М., 1974, 375 с.
  • 1972-1979 г.г. Доцент и докторант УПИ.
  • 1979 г. Защита в Томском госуниверситете докторской диссертации «Электронная структура и механизм возбуждения оксидных кристаллофосфоров с редкоземельными активаторами».
  • 1980-1994 г.г. Заведующий кафедрой экспериментальной физики УГТУ-УПИ.
  • 1981 г. Чтение лекций по квантовой механике и люминесценции, выступления с докладами на семинарах в Алабамском, Бирмингемском, Монтевальском и Мемфисском университетах США в осеннем семестре 1981-1982 учебного года (грант по линии фонда Фулбрайта).
  • 1981-1984 г.г. Член экспертного совета ВАК СССР.
  • С 1994 профессор кафедры экспериментальной физики УГТУ-УПИ. За время преподавательской работы участвовал в подготовке 1500 инженеров-физиков.

 

Член-корреспондент Российской академии естественных наук (1992 г.).

Академик международной Академии авторов научных открытий и изобретений (1998 г.).

Почетный доктор Национальной академии наук Кыргызской Республики (2001 г.).

 

Область научных интересов:

  • спектроскопия (оптическая, ЭПР, сцинтилляционная), люминесценция, кристаллофизика и кристаллографика, радиационная физика твердого тела, оптоэлектроника. Шульгиным на уровне изобретений (более 150) при поддержке и участии коллег и учеников (подготовлено 68 кандидатов и 7 докторов наук) предложены: новые классы люминесцентных детекторов излучения, включая детекторы наземного, морского и космического базирования, созданы детектирующие комплексы для радиационного контроля за ядерными боеприпасами и делящимися материалами. Один из комплексов «Советник-СК-АМ» принят на вооружение Военно-морским флотом РФ (приказ Главнокомандующего ВМФ №336 от 23.09.1997 г.);
  • новые лазерные среды на основе кристаллов и стекол;
  • новые способы получения оптических материалов, включая пучковые технологии для получения лазерных сред на центрах окраски;
  • новые оптические среды для накопления и хранения информации;
  • новые люминесцентные методы анализа стратегического лазерного сырья (совместно с Пышминским опытным заводом (ПОЗ) ГИРЕДМЕТа);
  • государственные стандартные образцы световыхода сцинтилляторов;
  • новые лазерные оптоэлектронные устройства, в частности, для определения соосности элементов турбин (для Уральского турбомоторного завода); мониторинга асбестовых скважин (для комбината «Ураласбест»), определения координат целей крылатых ракет и снарядов;
  • совместно с А. П. Зыряновым осуществлен первый радиационный мониторинг (70-е годы) территорий санитарно-защитной зоны Белоярской атомной электростанции (на базе совместных изобретений новых термолюминесцентных детекторов УГТУ - ПОЗ ГИРЕДМЕТ - СФ НИКИЭТ;
  • предложены композиция и метод спонтанной кристаллизации для выполнения графических работ и декоративных покрытий - метод создания кристаллогравюр совместно с В.Н.Шульгиным (а.с.№ 1211273) - давшие начало новому жанру графики - кристаллографике.

 

Шульгин Дмитрий Борисович

 

1963 года рождения, г. Новокузнецк Кемеровской области (жена Наталья Анатольевна Беспалова, по образованию воспитатель детского сада, ныне студентка института повышения квалификации, будущий экономист-менеджер).

Должность: начальник отдела интеллектуальной собственности УГТУ-УПИ.

Образование: инженер-физик, в 1986 году окончил с отличием физико-технический факультет УПИ, имеет дополнительный диплом референта-переводчика; в 1989 году окончил аспирантуру УПИ и защитил диссертацию, к.ф.-м.н., доцент; в 2000 г. окончил институт повышения квалификации УГТУ на кафедре теории и практики управления, получил новую специальность: экономист-менеджер.

 

Дополнительные квалификационные характеристики:

 

  • действительный член (с 1998 г.) Российского общества оценщиков, имеет квалификацию «эксперт-оценщик интеллектуальной собственности и нематериальных активов»;
  • действительный член (с 1999 г.) международной Академии авторов научных открытий и изобретений;
  • имеет 3-летний опыт производственной деятельности (с 1992 по 1994 год - руководитель группы маркетинга, а затем заместитель начальника производства по маркетингу цеха производства компакт-дисков Уральского электромеханического завода);
  • имеет опыт научной работы по оборонной тематике. Принимал участие в выполнении темы «Архив» (1994 г.) совместно с ВНИИТФ (Челябинск-70) по созданию комплекса для определения числа ядерных боезарядов в головках ракет, в разработках комплексов специального технического контроля по заказу Министерства обороны РФ.

 

Области новых научных интересов: оценка интеллектуальной собственности; менеджмент.

Тематика докторской диссертации:

«Коммерциализация технологий и интеллектуальной собственности» (планируется).

 

Пребывание за границей: В 1999 г. был командирован в составе экспертов федерального ядерного центра в университет штата Нью-Мексико, США. В ноябре 2000 г. работал в Великобритании в составе делегации России по проблемам интеллектуальной собственности).

 

Рассказывает Д.Б. Шульгин: «Мои первые впечатления о кафедре экспериментальной физики связаны с аспирантами и коллегами Бориса Владимировича, с некоторыми из которых он работал дома. Такие слова, как «титанониобаты», «танталиты», стали для меня (тогда первоклассника) привычными, хотя и непонятными, а имена Саша Кружалов, Володя Петров, Володя Старцев стали очень близкими. Помню впечатления об Англии, где стажировался отец в 1971-72 годах. Рассказов, книг и игрушек было столько, что мне казалось - это я побывал в Даремском университете, в Эдинбурге и Лондоне. Действительно, во время поездки в Англию в 2000 году многие британские достопримечательности были для меня уже знакомыми. Потом были поездки в Асбест на машине с В.Л. Петровым, карьер, для которого на кафедре выполнялась научно-исследовательская работа. А где-то с седьмого класса школы началась серия незабываемых походов со Старцевым B.C. с палатками и байдаркой на озера и реки. После окончания школы вопрос о том, куда пойти учиться, даже не возникал.

 

«Автоматика и электроника» были тогда магическими словами. И хотя последующая работа не всегда была прямо связана с разработкой электронных приборов экспериментальной физики, разочарования в пройденной физтеховской школе не возникало никогда, даже в трудный для всех период начала девяностых годов. Особенно помогает школа кафедры экспериментальной физики работать сейчас, в сфере инновационного бизнеса (отдел интеллектуальной собственности УГТУ-УПИ) - на стыке технических и гуманитарных наук, когда вопросы технологий из различных сфер необходимо увязывать с экономическими, правовыми и административными аспектами».

 

Шульгин Виталик

Родился 31 декабря 1992 г. в Екатеринбурге. Первоклассник.

На выставке детских картин в 1997 году в УГТУ получил свой первый приз - шоколадку «Конфи». Уже освоил компьютер, аудио- и видеотехнику и технику изготовления кристаллогравюр. Хобби - выращивание цветов в саду, сбор красивых камней - все подоконники ими уже завалены, велосипед, бабушка и музыка (пианино).

 

На вопрос: «Кем ты будешь?» отвечает: «Буду, как и дедушка, физиком».

Сотрудники отдела исследования ТВЭЛов и ТВС ГНЦ РФ НИИАР г. Димитровград

поздравляют кафедру экспериментальной физики с 50-летием со дня основания!

 

  • Пусть крепнут в веках мощь и слава вечно молодого физтеха,

пусть множится племя его выпускников, разнося по миру вирус знаний, молодости, задора и прочую физтеховскую заразу, пусть штандарт физтеховского присутствия развевается над каждым предприятием отрасли;

 

  • Пусть учебные курсы будут столь же фундаментальны,

сколь и новы, пусть эпидемия счастья, успехов и благополучия поразит весь профессорско-преподавательский состав факультета, а их здоровье и научная потенция будет эталоном для молодого поколения;

 

  • Пусть дождь договоров и тонны нового оборудования

обрушатся на головы кафедральных аспирантов и соискателей факультета, а компьютерное оснащение пусть избавит студентов от переписывания лекций друг у друга.

 

  • Пусть крепнет физтеховское братство,

скрепленное студиозными трудами, житием в родной общаге, объектами строительных отрядов, децибелами факультетского хора, сатирой и юмором «Физико-техника», секундами, голами и очками наших спортсменов;

 

  • Пусть каждый, кто продал душу дьявольской науке о ядре, приобретет простое человеческое счастье;
  • Особый привет славным вахтерам физтеха:
    будьте бдительны - студент не дремлет - он, как известно, спит.

 

Сотрудники отдела исследования ТВЭЛов и ТВС ГНЦ РФ НИИАР - 1999 год

Стоят: И.А. Кунгурцев, Д.В. Марков, С.В. Амосов, В.В. Юдов

Сидят: В.Г. Дворецкий, Т.М. Шалагинова, Е.А. Звир, Б.А. Канашов

Дворецкий Виктор Григорьевич - начальник лаборатории разработки методов и средств исследования отработавшего топлива энергетических реакторов. Занимается разработкой ядерно-физических и электромагнитных методов и средств неразрушающего контроля, исследованием отработавших твэлов и ТВС, их аттестацией, а также проведением послереакторных исследований.

 

Канашов Борис Андреевич - с.н.с. лаборатории исследования отработавшего топлива энергетических реакторов. Занимается разработкой средств организации, хранения и доступа к экспериментальным данным по состоянию компонентов ядерного топлива, включая разработку базы данных; участвует в исследовании послереакторного состояния твэлов и ТВС, отработавших в стационарных и переходных режимах эксплуатации, в испытаниях компонентов топлива в исследовательских реакторах и на испытательных стендах.

"Большие" люди в маленьком Глазове

 

СКОВОРОДА виктор николаевич, выпускник 1978 года

Я пришел на кафедру в 1972 году в группу 127, закончил учебу по специальности 633 в 1978 году. Распределился в Удмуртскую республику, в г. Глазов на Чепецкий механический завод в службу радиационной безопасности и по сей день работаю в этой области. На предприятии и в службе три выпускника кафедры - Паличев Евгений Демьянович, Тычков Борис Владиславоваич и ваш покорный слуга - ведущий инженер лаборатории радиационной безопасности и охраны окружающей среды. Все выпускники кафедры - «большие» люди в маленьком Глазове и Удмуртии по вопросам радиационной безопасности. Полученные в вузе знания, особенно по дозиметрии и защите, являются основным багажом для развития профессионализма в области РБ. Со всеми выпускниками родной группы 27 поддерживаю дружеские отношения, деловых профессиональных контактов нет. Из преподавателей, которые вбивали нам в головы не только академические, но и житейские навыки, сложно выделить кого-то. Для меня это Шульгин Б.В. и Гаврилов Ф.Ф. Среди тех, с кем мне пришлось встречаться и учиться на кафедре, каждый являлся личностью, но бесспорный лидер потока и группы был Шура Грищенко. Молодому поколению хотелось бы пожелать высоко и гордо нести звание физтеха.

 

ПАЛИЧЕВ евгений демьянович, выпускник 1979 года

Я учился на кафедре в 1973-1979 годах, учеба прошла в группе 134-634, специальность 633. Распределился в Удмуртскую республику, в г. Глазов на ОАО «Чепецкий механический завод» в службу радиационной безопасности. Работаю в службе с 2 апреля 1979 г. по сей день. Сначала инженером, а с апреля 1983 г. начальником службы. В 1987-88 годах участвовал в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Награжден Орденом мужества. Полученные в ВУЗе знания по физике, и особенно по дозиметрии и защите являются основным багажом для развития профессионализма в области радиационной безопасности (РБ). Они позволяют мне легко осваивать и другие вопросы (по охране окружающей среды, промышленной санитарии, экономике и юриспруденции), с которыми приходится ежедневно сталкиваться в своей практической деятельности. С некоторыми выпускниками своей группы поддерживаю отношения (Зайцев Владимир, Пузиков Александр), деловых, профессиональных контактов с ними нет. Из преподавателей мне хотелось бы отметить, прежде всего Гаврилова Филиппа Филипповича, Оконечникова Александра Петровича и Жуковскую Азу Семеновну, которые во многом были близки к нам, студентам, и всегда помогали в трудные минуты. На них можно было всегда положиться. Молодому поколению хотелось бы пожелать высоко и гордо нести звание физтеха, чтобы знания, полученные на факультете смогли правильно распределить и направить в нужное и полезное для общества дело, хотя время сейчас сложное и противоречивое.

50-ЛЕТИЮ КАФЕДРЫ ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ ФИЗИКИ

*******************************************************************************************************************

 

Листая в памяти страницы дней прошедших, Я вижу все, как будто наяву,

Как мы, юнцы, но с дерзкими мечтами, С волнением тянули свой билет.

 

И как потом в комиссии солидной, Сбиваясь, лепетали, чуть дыша,

Что нам без физики и жить-то невозможно, Что лишь физтех и больше никуда.

 

Вот так давно, в тот август двадцать пятого, И двадцать девять лет тому назад,

Родилась группа экспериментаторов, Двадцать седьмой с тех пор звалась она.

 

Я вспоминаю, как в дожди со снегом В Покровке убирали урожай,

Как первый раз пришли мы все на лекции, Как сессию сдавали в первый раз.

 

За эти годы, что прошли под крышею Родимого Физтеха и УПИ,

Мы получили знания великие, Познанья дружбы, физики, души.

 

Я вспоминаю годы эти с грустью, Студенческой поры уж не вернуть,

Но однокашников плечо великой дружбы С тропинки жизни мне не даст свернуть.

 

Тебя, седые стены «альма-матер», Тебя, родная группа двадцать семь,

Позволь поздравить с юбилеем знатным: Полвека кафедре - молоденькой совсем.

 

Позволь поздравить всех, кто здесь учился, Позволь поздравить всех, кто нас учил,

Позволь сказать земное им спасибо И пожелать здоровья, счастья, сил.

 

Чтоб не тускнел в УПИ задор Физтеха, Чтоб кафедра назло годам цвела,

Чтоб раз в пять лет, наверно это можно, К себе на юбилей ты нас звала.

От физика-исследователя до чиновника государственной службы

Новиков геннадий абрамович, выпускник 1965 года

 

С особой остротой в пору создания ядерно-топливного и оружейного комплексов встало практическое отсутствие специалистов по дозиметрии и защите от ионизирующего излучения. На вновь вводимых мощностях зачастую отсутствовали не только службы РБ, но даже отдельные специалисты. Поэтому каждый выпускник кафедры №24 по 0633 специальности для отрасли был на вес золота. На инженеров-дозиметристов выпуска 50-60-х годов легла огромная ответственность - создание на производствах основ организационно-технической, научно-методической и ядерной безопасности. Всех имен перечислить невозможно! Назовем лишь некоторых. Это Г.А. Новиков - выпускник 1965 г., Л.А. Субботин - 1968 г., И.И. Колтик - 1967 г., В.Т. Обухов - 1970 г., П.И. Новиков - 1976 г. и другие.

 

Я с удовольствием вспоминаю студенческие годы как лучшую часть моей жизни, друзей-сокурсников - сейчас кажется, что все мы были друзьями, преподавателей-наставников, которые все же недаром время на нас тратили. Моя группа (Фт-669) была, возможно, одной из самых малочисленных групп. Я вспоминаю, что на первый курс в группу было зачислено 25 человек, а дипломы защитили 13 человек. На втором курсе группа увеличилась до 32 человек за счет студентов (слушателей) сокращаемых военных училищ. Список студентов не помещался на одном листе журнала. После второго курса почти все пополнение разошлось по разным факультетам или ушло вообще из института. Второй массовый исход из группы был после третьего курса под влиянием не сданных экзаменов по курсам теоретической физики, тем более что был объявлен дополнительный набор на радиофак. В результате на дипломирование вышло только 14 человек, 13 из которых успешно защитили дипломы и ушли в технику и науку с большими желаниями и мечтами. Изредка встречаясь с сокурсниками, мы всегда охотно вспоминаем студенческие годы и какие-то наиболее примечательные события. Наиболее значимая встреча произошла в Екатеринбурге в 1995 г. по поводу 30-летия выпуска. Сначала мы посетили кафедру и послушали рассказ Ф.Ф. Гаврилова, а затем провели вечер воспоминаний дома у В. Корякова. Участвовали В. Коряков, Ю. Володягин, В. Рыбалкин, Г. Новиков (все с женами), В. Журавлев, В.Ежелев, а также Ю. Юровский и Ф. Лежнин, учившиеся с нами до четвертого курса.

 

Контакты с другими выпускниками кафедры носят, к сожалению, не системный характер. Было несколько встреч, чаще всего случайного характера, в командировках. Однажды встречался и беседовал (наши кровати стояли рядом в Минатомовской гостинице) с бывшим в мое время деканом П.Е. Суетиным. Более часто встречался с Б.В. Шульгиным, A.Р. Бекетовым, А.В. Кружаловым и B.Л. Петровым. Происходят встречи, так сказать, на рабочих местах, с выпускниками не моего выпуска, работающими на разных предприятиях и должностях, и всегда «узнавание» друг друга приятно, вызывает добрые чувства к alma mater, к уральской физтеховской школе.

 

Здесь я хочу немного пофилософствовать и в меру прихвастнуть. Я - физтех, а физтехам свойственна весьма оптимистическая оценка своего факультета, своей специальности и, чего греха таить, своих возможностей.

 

Видимо, это следствие довольно узкой и специфической корпоративности и широкого образования, обилия и разнообразия читаемых на физтехе дисциплин, их серьезности, физичности, вырабатывающих системность подхода к науке и технике и дающих возможность выпускникам осваивать различные «далекие» специальности и работать в любых областях, примером чему служат тысячи выпускников, работающих не по «основной специальности».

 

Возле трещины после ядерного взрыва

С радиометром слева Новиков г.а.

 

Мне тоже пришлось после окончания института постоянно учиться у разных учителей разным премудростям; я надеюсь, что этот процесс еще не завершился, хотя иногда приходится с умным видом учить других. Я попробую вспомнить вкратце, чему я учился, чем занимался, осваивая смежные или далекие дисциплины.

 

После окончания института в 1965 г. я попал в нынешний РФЯЦ ВНИИТФ г. Снежинска (вдвоем с В. Тырцевым, который уехал лет через 15 и сейчас, видимо, в г. Екатеринбурге), где проработал до конца 1996 г. Моя работа во ВНИИТФ по роду занятий разделяется на три примерно одинаковых по длительности периода.

 

Первую десятилетку я занимался физическими измерениями при подземных ядерных взрывах. Участвовал в 28 таких испытаниях на известных ныне полигонах Семипалатинском и Новоземельском и в других местах, например, на трассе проектируемого канала Печора - Волга. О последнем испытании был снят документальный фильм Центрнаучфильмом, интересно было бы его снова увидеть. Вторую десятилетку я занимался исследованиями аварийных режимов работы (взрывов) ядерных зарядов в интересах обеспечения их безопасности (это физика взрыва в первую очередь).

 

Эти работы вывели меня на третий период:

когда при РФЯЦ ВНИИТФ была организована отраслевая лаборатория надзора за безопасностью ядерных зарядов и боеприпасов, то меня назначили ее первым начальником. Проработав в этой должности почти 10 лет, я был переведен (декабрь 1996 г.) в Минатом России заместителем руководителя Департамента безопасности, экологии и чрезвычайных ситуаций и занимаюсь организацией и осуществлением отраслевого надзора за безопасностью ядерного оружейного комплекса Минатома.

 

Музей ядерного оружия США.

Справа - Новиков г.а.

 

За время работы в институте мне приходилось много писать и говорить. Я участвовал в написании около 300 закрытых и около 50 открытых публикаций. Являлся участником (первый председатель рабочей группы) разработки закона о ядерном оружии (в мае принят во втором чтении Госдумой). Кстати, я был экспертом Верховного Совета России, который расстреляли из танковых пушек, а временный пропуск в Белый дом остался мне на память.

 

Научившись писать и говорить, я защитил кандидатскую диссертацию, стал старшим научным сотрудником и академиком Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности и, наконец, членом Союза разработчиков ядерных зарядов, чем я откровенно горжусь.

 

Все это я привел для того, чтобы на примере одного из выпускников настроить студентов физтеха на готовность системного восприятия науки и техники, готовность осваивать и заниматься самыми разными их областями, переключаясь с одного на другое. Лично я переключался через каждые ~ 10 лет работы и допереключался от физика-исследователя и экспериментатора до чиновника государственной службы.

Вся моя жизнь связана с компьютерами

Смирнов николай филиппович, выпускник 1973 года

 

Когда я получил приглашение от оргкомитета написать о своей судьбе, как выпускника кафедры экспериментальной физики, то подумал, может ли моя биография заинтересовать людей, которые никогда раньше не слыхали о моем существовании. Я всего лишь жил в этом мире. Жил при Советской власти в годы оттепели и застоя (как теперь говорят), жил при Ельцине, теперь - при Путине. Открытий великих я не сделал, пикантностей в моей биографии не имеется. Простое перечисление фактов - даже самому неинтересно. Родился в провинциальном городе Миасс Челябинской области в 1949 году. Как положено - в 18 лет окончил школу, потом - институт по специальности «автоматика и электроника». В 24 года модель моей жизни начала уже складываться.

 

Она началась с работы инженером-электроником на Уральском электрохимическом комбинате. В этом нет ничего исключительного. Семидесятые - это годы повсеместного внедрения АСУП и АСУ ТП, в это время наша промышленность начала производить управляющие вычислительные комплексы М-6000, затем СМ-2. Нет ничего исключительного и в моей производственной карьере: старший инженер, затем - руководитель группы по техническому обслуживанию и ремонту ЭВМ АСУ ТП. В этой должности работаю в настоящее время.

 

Естественно, за это время в области вычислительной техники произошли фантастические изменения, и я стараюсь не отставать, сейчас мы используем в АСУ ТП современную вычислительную технику и программные продукты, жить и работать нескучно. Приходиться постоянно учиться, учеба - это часть работы. Безусловно, навыки и знания, полученные по специальности на физтехе, пригодились в работе, главное, чему научила школа физтеха,- это учиться самостоятельно.

 

Часто вспоминаю наших учителей: требовательного В.С. Кортова, доброго Ф.Ф. Гаврилова, эмоционального Б.В. Шульгина (хотя с ним не довелось сталкиваться в учебном процессе). Наша студенческая группа была, пожалуй, неординарной. Все хорошо учились (самым талантливым, на мой взгляд, был Миша Овчинников - староста группы), но и у всех были своеобразные увлечения, нестандартное мышление. Мы были неповторимы и интересны друг другу. Не могу не сказать о девушках из группы: конечно, это Тамара Полупанова - всем известная, способнее и умнее многих из нас, добрая, трудолюбивая, уважаемая и любимая, сильная и бескорыстная. Нынешнему поколению студентов хочется пожелать справиться со всеми трудностями на их пути. Самое главное - найти себя, найти свое место в нашем сложном мире, воспитать в себе характер, активное отношение к жизни. Я надеюсь, что эти слова не будут пустым звуком и для моего сына - студента кафедры экспериментальной физики.

 

Наш факультет - это хорошая школа

Сабанин борис павлович, выпускник 1973 года

 

Около 30 лет работаю в одном отделении института ВНИИЭФ в городе Саров. Сначала электронщиком и полу-физиком, затем программистом. Был на многих испытаниях в качестве измерителя. Первый в институте подсоединил КАМАК и вывез на полигон персональный компьютер, забыл дату (с датами у меня очень плохо, зато отчетливо и навсегда помню всякие другие подробности). Сейчас работаю по контракту в рамках института с фирмой Intel Corp. (USA). Мы разрабатываем и поставляем высокопроизводительные библиотеки обработки сигналов и изображений. После института меня всегда сопровождают выпускники физтеха, раньше - И. Жуков, А. Коротченков, М. Овчинников, сейчас - А. Степанов и И. Астахов. Поэтому с уверенностью, сравнивая с другими сотрудниками, могу сказать, что наш факультет - это хорошая школа, и профессиональная, и человеческая, а ее выпускники прекрасные специалисты и хорошие люди.

 

На родной кафедре были получены и полезные знания: приборы ядерной физики, взаимодействие радиоактивного излучения с веществом и методы регистрации. Были не получены полезные знания: математика и численные методы (наверное, сам виноват), а также по программированию (семестр бумажного Алгола - это ноль). Жаль, что не было теории чисел, может сейчас преподают, после того, как назвали УПИ университетом. Никакой пользы, кроме вреда, не принесла история партии. Конечно, помню каждого преподавателя. Но особенно запомнился доцент с другой кафедры - это С.П. Довгопол. Для меня значимыми личностями во время учебы были: Владимир Пекарский, появившийся в нашей группе на старшем курсе. Он оказал самое сильное и плодотворное влияние на меня во время учебы, спасибо ему. Из девушек запомнилась Галина Полыгалова, без дамских неприятностей. Серьезна и оригинальна. Вообще, годы учебы делили студентов по другим признакам, не по кафедрам. Объединяла намертво, например, целина. И друзья мои были и остаются с другого курса: Мочалов, Василенко, Смирнов, Писаренко.

 

Не хотел бы желать нынешним студентам что-то.

Ну, а если бы пришлось быть заинтересованно выслушанным, то поделился бы ощущением конечности жизни. Время мчится и тратит нас на сомнительных обочинах, столь сил было потрачено впустую. Но, видно, природа оберегает юность от бережливости. Я очень рад, что учился на кафедре. Но часто жалею, что не хватает математических знаний, заложенных в юности. Была бы возможность, поступил бы опять и учился бы с наслаждением, и был бы круглым отличником, и никогда бы не кончал этот институт.

О работе и о себе

Субботин леонид алексеевич

выпускник 1968 года

 

Воспоминания, мемуары в основном пишут политики, артисты, военачальники. Они рассказывают о пережитых событиях, встречах со знаменитыми современниками.

 

Я не отношусь ни к первым, ни ко вторым, и ни к третьим. Я - простой советский инженер, продукт своего времени. Но и мне, считаю, повезло и в участии в определенных событиях, и во встречах, пусть не со знаменитыми артистами или писателями, но с людьми, которые тоже влияли, возможно, без всеобщей известности, на судьбу времени и страны. Я имею в виду моих современников - сотрудников Российского федерального ядерного центра - ВНИИТФ, разработчиков и испытателей образцов ядерного оружия - того «ядерного щита» нашей страны, который позволил вот уже полвека нам мирно жить и растить детей и внуков.

 

Со многими из них мне довелось участвовать в работах на последних этапах разработки образцов ядерного оружия и на Семипалатинском, и на Новоземельском полигонах, и при «мирном» использовании ядерных зарядов (в частности, в Оренбургской области, при создании подземных гигантских полостей для хранения добываемого в области газоконденсата).

 

Но до того, как попасть в этот один из самых тогда закрытых объектов Минсредмаша в 1968 году, была учеба на физтехе с 1962 по 1968 годы. Запомнилась первая встреча с физтехом - еще при сдаче документов в приемную комиссию.

 

Это была встреча с зам.декана Иваном Самсоновичем Пехташевым. Это он, можно сказать, был «виновником» того, что я пошел на эту тогда еще совсем неизвестную для меня специальность и стал на всю свою трудовую жизнь дозиметристом. Главврач медкомиссии не дал положительного заключения для поступления на физтех по зрению, но Иван Самсонович взял на себя ответственность и разрешил сдачу экзаменов с условием, что я пойду на «дозиметрию», чтобы самому контролировать безопасность своей работы.

 

Так я попал в группу Фт-193. Запомнилась учеба, сначала общетехнические дисциплины и их преподаватели - Олег Семенович Петров и Маргарита Милановна Бобич - общая физика. Марта Андреевна Скалкина - математика. Подполковник Ершов - общевойсковая подготовка (как он, боевой офицер, в тридцатиградусный мороз в хромовых сапожках и в шинели учил нас, как надо ползти по-пластунски). Потом были уже специальные предметы, и здесь для меня и для многих сокурсников самыми уважаемыми были и остались: Альберт Константинович Штольц, его сестра Аэлита Константиновна, Филипп Филиппович Гаврилов, Борис Владимирович Шульгин. Это они дали нам, студентам, те первые установки для профессиональной деятельности после института. Дозиметрия действительно была тогда еще не очень прописанной методически дисциплиной. Учебной литературы было мало и приходилось пользоваться в основном только конспектами лекций.

 

А между учебой была и интересная, хоть и не сытная жизнь в общежитии - в 10-м корпусе. И каждое лето, начиная с 1964 года по 1968 год, были «студенческие стройки - отряды «УПИ-Мезон» и «Легенда». Это из тех времен запомнились слова: «Песок Тайсугана стучит нам в грудь!» И еще, это Лёся Шапошников тогда сказал:

 

Политый потом, грязью и матом: - Рас-тудыт-твою-туды...

Стоит коровник в Кагалы, построен нашими ребятами-орлами из УПИ!...

 

И вот я уже более 30 лет контролирую не только свою безопасность, но и, в том числе, будучи 11 лет начальником отдела радиационной безопасности института, безопасность всего персонала института, занятого на радиационно - и ядерно-опасных работах, а также жителей города и других населенных пунктов, проживающих вблизи института. И за эти годы не было ни одного случая радиационных аварий и переоблучения сотрудников института! Работая эти годы в дозиметрии, я все время старался перенимать опыт других, более опытных товарищей. Таких, как Гавриловский Леонид Петрович, Грачев Левонтий Васильевич, кстати, оба они тоже выпускники нашего физтеха. И этот опыт потом хорошо помог мне в Чернобыле, когда я во главе группы сотрудников в июне 1986 года был направлен для организации и обеспечения контроля радиационной безопасности при строительстве «укрытия» разрушенного реактора АЭС. Потом познание той опасности, которую может представлять радиация, и восприятие ответственности, которую я несу за здоровье и безопасность работников в экстремальной ситуации, за те три месяца, что пробыл в Чернобыле, стали еще одним из кирпичиков в опыт по дозиметрии.

 

Сейчас уже много лет не проводятся ядерные испытания, но специалисты Федерального ядерного центра - ВНИИТФ продолжают искать пути совершенствования, повышения надежности «оружия сдерживания». Совершенствуются, усложняются и методы контроля за безопасностью условий его разработки, изготовления и эксплуатации, а также и ликвидации. И первыми на всех этапах жизненного цикла этих «изделий» к ним первыми подходят дозиметристы, чтобы еще и еще раз проверить безопасность для тех работников, специалистов, военнослужащих, которые будут работать с ними. И я, проработав вот уже 32 года дозиметристом, не жалею, что пошел по этой профессии.

Династия Стрекаловских

 

С физтехом тесно связана вся семья:

Глава семьи Виктор Николаевич, сын Олег и дочь Анна - выпускники ФТФ, Зинаида Григорьевна и сегодня (всего более 35 лет) работает на родном факультете.

 

Виктор Николаевич

К.т.н., заведующий лабораторией физико-химических методов исследований ИВТЭХ УрО РАН, руководитель Центра коллективного пользования «Состав вещества», ученый секретарь Совета по научному оборудованию, член Уральского отделения научного Совета по аналитической химии РАН, член Совета по защитам при УГТУ, член редколлегии журнала «Аналитика и контроль», Заслуженный изобретатель СССР, награжден медалью «За заслуги перед Отечеством».

 

вся семья в сборе

 

Окончив с медалью школу в г. Архангельске в 1950 г., приехал в Свердловск на шахматный турнир в составе юношеской сборной РСФСР и... поступил на физтех. Шахматам остался верен навсегда. Известный спортивный комментатор Я. Дамский в «Шахматном обозрении» №4 (1988 г.) писал: «Его партии - это фейерверк атак, это головоломство осложнений, это блеск замыслов, ударов, парадоксов... Виктор «гроссом» не стал, но его партии знала вся Россия». Работа работой, а и шахматы помогают, позволяя в любых ситуациях находить неожиданные решения, ориентироваться в комбинаторике нашей сложной жизни. Много лет был спарринг-партнером уважаемого С.П. Распопина.

 

Зинаида Григорьевна

С неизменной любовью к физтехам и электронике вот уже много лет я работаю старшим преподавателем факультета (долгое время - на кафедре ЭФ, затем на ее дочерней кафедре ФМПК). Награждена Знаком высшей школы СССР «За отличные успехи в работе. Дружба с физтехом у меня началась во время учебы на III курсе радиофака благодаря поездке на «целину» в Казахстан в составе физтеховской концертной бригады (1954 г.).

 

Руководителем бригады был Александр Денисов, вел программу Борис Хорошилов, я была комсоргом.

 

зинаида стрекаловская

на целине (третья слева)

 

На поездку профком института наличными выдал около 50 тысяч рублей. Это была для нас совершенно фантастическая сумма, поэтому самый сильный студент (акробат Ю. Синицин) был назначен хранителем казны. Командирский планшет - сумку с деньгами он все время носил при себе. Но однажды расслабился и забыл ее под столом в колхозной столовой.

 

Отъехав на 400 км от села, мы обнаружили пропажу и на максимальной скорости помчались обратно. Сумочка лежала на месте, а буфетчица искренне радовалась: - Как хорошо, что вы нашлись, чтобы мы делали с такими деньгами, ведь кругом на сотни верст нет ни телефона, ни милиции. В то время целинники жили во фронтовых палатках, степь была бескрайняя, целину действительно «поднимали», а студенты только давали концерты да читали лекции о международном положении.

 

 

Олег Викторович

Выпускник кафедры экспериментальной физики 1980 г. К.ф.-м.н., с.н.с. Объединенного института ядерных исследований (г. Дубна), доцент филиала МИФИ.

 

Свою самостоятельную работу после окончания института начинал в Лаборатории ядерных реакций в отделе новых электронных разработок, где занимались проектированием и внедрением наисовременнейшего измерительного комплекса для автоматизации экспериментов на ускорителе У-400.

 

Жесткие сроки подготовки международного эксперимента требовали немалых усилий от сотрудников сектора, но работа новичка не осталась незамеченной.

 

Вот что было написано в газете «Наука. Содружество. Прогресс» от 14.11.81 г.:

 

Всяческого уважения заслуживает добросовестная работа молодого специалиста Олега Стрекаловского, который не только быстро изучил ЭВМ, вошедшие в состав измерительного комплекса У-400, участвовал в их пуске, но и взял на себя нелегкий труд поддерживать аппаратуру в образцовом состоянии.

 

Честь и хвала кафедре экспериментальной физики,

институту УПИ, хорошо подготовившим выпускника!

 

Сейчас О.В. уже и сам опытный специалист с хорошими зарубежными контактами.

Успешно обучает молодых «физтехов».

 

В студенческие годы был комиссаром стройотряда «Гренада».

За шесть целинных выездов приобрел много полезных рабочих навыков, что помогло в дальнейшем вместе с друзьями-целинниками самому построить дачу.

 

Что дом оказался надежным, может подтвердить старший научный сотрудник кафедры экспериментальной физики Л.В. Викторов, который однажды жил на этой даче. За хорошую работу на целине в 1978 г. в качестве бетонщика перед строем всей «Гренады» был торжественно облачен в красную рубашку целинника.

 

Анна Викторовна

Выпускница кафедры экспериментальной физики 1989 года. Закончила очную аспирантуру в Чешском Техническом университете (г. Прага) и в 1998 г. успешно защитила диссертацию на английском языке по теме «Мессбауэровская спектроскопия сплавов» и получила диплом «Доктора в области ядерной инженерии». Сейчас работает в Институте физики материалов, г. Брно. Во время учебы в институте увлекалась спортом, была капитаном женской сборной команды ФтФ, участвовавшей в эстафетах «ЗИК».

 

Слева - Анна Стрекаловская

 

Шесть раз ездила на целину в составе стройотряда «Гренада», где трудилась сначала посудомойщицей, затем помощником повара - очаровательной Леночки Никитиной (тоже выпускницы кафедры ЭФ), а затем и полноправной поварихой. После этой деятельности на всю жизнь осталось ощущение, что физтехи всегда голодные. Что касается студентов, то это очень близко к истине.

 

В качестве благодарности кафедре экспериментальной физики, родному факультету Аня посылает стихи Есенина:

 

Теперь года прошли, Я в возрасте ином. И чувствую и мыслю по-иному, И говорю за праздничным столом: Хвала и слава рулевому.

 

Хотя бы один из четырех внуков Стрекаловских обязательно продолжит физтеховскую традицию (династию).

САПРЫГИН Александр Викторович

вспоминает Голик василий михайлович

к.т.н., выпускник кафедры физико-химических

методов анализа 1970 года

 

Александр Викторович Сапрыгин представляет новое поколение руководителей подразделений Уральского электрохимического комбината. Когда он был назначен в 1992 году на должность начальника отдела 16 (ЦЗЛ), ему исполнилось всего 43 года. Это был один из самых молодых начальников цехов, отделов. А начинал он свою трудовую биографию в отделе Б инженером-физиком в группе радиометрического анализа после окончания в 1972 году кафедры экспериментальной физики физико-технического факультета УПИ. Кстати, защита дипломного проекта проходила на УЭХК.

Первая крупная работа, в ходе которой в полной мере проявились его способности исследователя, была посвящена крайне актуальной в 70-х годах проблеме, связанной с поведением радиоактивных примесей в технологической цепочке и с накоплением в готовой продукции. Под руководством и при самом непосредственном участии Александра Викторовича была разработана уникальная спектрометрическая аппаратура, которая и в настоящее время используется как на комбинате, так и на родственных предприятиях отрасли для контроля товарной продукции и объектов окружающей среды.

 

Он же разработал методику анализа, провел расчеты и подробное обследование технологических потоков и сформулировал требования по содержанию примесей в сырье. Научные исследования, выполненные по этой тематике, легли в основу кандидатской диссертации, которую Александр Викторович блестяще защитил в 1982 году. Будучи с 1975 по 1988 год руководителем группы радиометрического анализа, он осуществлял научное руководство аналитическими разработками и их внедрением для обеспечения контроля содержания радиоактивных примесей в продукции, поставляемой зарубежным заказчикам.

 

Благодаря этим разработкам за 25-летний период экспортных поставок не было получено от заказчиков ни одной официальной рекламации. Большой вклад Александр Викторович внес в разработку и внедрение промышленной технологии переработки высоко-обогащенного урана (ВОУ) в низко-обогащенный (НОУ) для ядерной энергетики. И его труд в решении этой проблемы был оценен по достоинству. Александр Викторович вошел в состав авторского коллектива, которому была присуждена Государственная премия РФ за 1997 год в области науки и техники.

 

В настоящее время ЦЗЛ комбината является крупным аналитическим центром, ее оснащение и высокая квалификация персонала позволяют решать сложные задачи. В состав ЦЗЛ входят три лаборатории: химико-аналитическая, масс-спектрометрическая и лаборатория окружающей среды, экспериментальная мастерская, небольшое конструкторское бюро, вспомогательные службы. По оценке иностранных специалистов, неоднократно посещавших комбинат в последние годы, аналитические лаборатории ЦЗЛ находятся на уровне лучших европейских и американских центров аналогичного профиля.

 

Руководить таким сложным многопрофильным подразделением - задача не из легких. У истоков ЦЗЛ стояли такие высокоэрудированные творческие личности, как И.К. Кикоин, П.А. Халилеев, О.В. Карпачев, Ю.В. Карякин. В дальнейшем этим коллективом руководили не менее замечательные люди: И.В. Дзержинский, В.А. Баженов, И.С. Израилевич. Они создавали традиции коллектива, поддерживали дух творчества, высокой ответственности за порученное дело. Александр Викторович Сапрыгин является их достойным преемником и последователем.

Ас радиационной безопасности

Игорь Игоревич Колтик

 

В 1967 г. один из первых выпускников этой специальности Игорь Игоревич Колтик поступил на Белоярскую АЭС, что под Екатеринбургом, на должность рядового инженера дозиметрического контроля в Отделе радиационной безопасности АЭС. Белоярская АЭС - это первенец атомной энергетики страны и, естественно, персоналу ее ришлось решать и осваивать не имевшие до того аналогов, сложные технические и организаторские вопросы эксплуатации новой и сложной техники и технологии. Естественно, нуждались в исследовании, разработке, внедрении и вопросы обеспечения радиационной безопасности персонала, населения и окружающей среды, дозиметрия и защита от ионизирующих излучений в атомной энергетике.

 

Через четыре года, пройдя через все промежуточные должности, И. Колтик был назначен начальником Отдела радиационной безопасности. Активно, с привлечением специалистов институтов ФЭИ, ИБФ, УПИ, ИЭР и Жур.ОАИ, ВНИАЭС, НИКИЭТ, отделом РБ БАЭС были разработаны концепция и принципы РБ, требования к объему, виду, регламенту проведения радиационного контроля на АЭС и в окружающей среде. Параллельно были сформулированы технические требования к конструкции оборудования, технологическим процессам и собственно к системам, обеспечивающим радиационную безопасность при эксплуатации АЭС. Можно констатировать, что удалось создать комплексную систему обеспечения радиационной безопасности АЭС, так как многие разработки и решения на БАЭС становились типовыми, применяясь во всей отрасли. В настоящее время И.И. Колтик - признанный специалист в нашей стране и за рубежом.

 

Он успешно защитил диссертацию кандидата технических наук по радиационной безопасности АЭС, имеет более 50 научных публикаций, подготовил к изданию монографию «Атомные станции и радиационная безопасность». Проведенный им сравнительный анализ показателей безопасности АЭС убедительно доказывает, что они находятся на уровне лучших мировых АЭС для реакторов типа ВВЭР, несколько хуже для АЭС с РБМК и совершенно уникальны и наиболее высоки для реакторов типа БН. Очевидно, что будущее - за ядерной энергетикой, и в ее развитии займут достойное место новые выпускники кафедры экспериментальной физики.