УРАЛЬСКИЙ

ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ

ИНСТИТУТ им. С.М. КИРОВА

ФИЗИКО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

глава 6. эстафета поколений.

такие разные люди и судьбы...

там где физтех - там успех, там победа!

фтф УПИ им. с.м. кирова ● 1949-2009

Юбилей предоставляет возможность еще раз,

уже с позиций прошедших лет,  оценить свою жизнь, судьбу друзей,

взглянуть на прошлое родного факультета и страны в целом.

Сибирский ученый В.В. Волков

выпускник 1953 года

 

Лауреат Ленинской премии в области техники,

награжден тремя медалями, заслуженный ветеран СО АН СССР, доктор химических наук.

 

Закончил физтех по кафедре профессора Вильнянского Я.Е. (кафедра № 43 - в то время номера кафедр не практиковались). Дипломный проект подготовил и защитил 2 января 1953 года в организации «Уральская база технического снабжения Главгорстроя СССР» (УБТС), Отдел № 16 в городе Свердловск-44.

 

Руководили моим дипломированием профессора Карякин Юрий Викторович и Лундин Борис Николаевич - бывшие преподаватели УПИ. Специальность по записи в дипломе: «Металлургия цветных металлов», квалификация «Инженер технолог». Специализировался в области химии и технологии фтора и высших фторидов переходных металлов. Учебная группа в УПИ Фт - 610. Распределился в Томск-7.

 

В 1954 году поступил в заочную аспирантуру при Томском политехническом институте им. С.М. Кирова. В 1958 году защитил кандидатскую диссертацию по специальности «Технология редких, рассеянных и радиоактивных элементов». Получил научную практику и специализацию по новой проблематике химии гидридов бора в зарубежных научных центрах: Бристольский университет, Англия (1971 год); университет города Лидса, Англия (1974 год); Институт неорганической химии Мюнхенского университета, ФРГ (1977 год).

 

Период с 1953 по 1964 год: инженер-исследователь технологической лаборатории, руководитель сектора лаборатории, заместитель главного инженера завода по научной части организации п/я 153 в городе Томск-7, ныне называемом Сибирский химический комбинат (СХК), город Северск Томской области. С 1964 по 2002 год работал в должности заведующего Лабораторией химии гидридов Института неорганической химии СО АН СССР в городе Новосибирске.

 

В 2002 году избран на должность главного научного сотрудника этого же института, в которой состою и в настоящее время.

По совместительству с 1988-го по 2002-й год - в должности доцента, а затем профессора, читал лекции студентам-старшекурсникам Новосибирского государственного университета по курсу «Дополнительные главы неорганической химии», в котором освещались последние достижения современной химической науки, ещё не попавшие в учебники для ВУЗов. Курс основан по моей инициативе и преподаётся другими лекторами и после моего ухода из НГУ.

 

В настоящее время, образно выражаясь, я пребываю в возрасте «зрелого цветения». Многое уже позади. Термин «научные интересы» никогда не признавал. Основой для научной работы могут быть только глубокие знания и опыт в определённой области науки и техники, способность, умение и возможность использовать и преумножать их, наличие в распоряжении учёных современных технических и экспериментальных средств для выполнения и развития исследований, научная и общественная целесообразность постановки работ в выбранном направлении. В моей научной деятельности состоялись два больших периода.

 

Первый из них связан с работой на СХК. В этот период получены оказавшиеся принципиально новыми результаты исследований в области химии фтора и фторидов, применённые на СХК и родственных ему предприятиях. Второй, самый длительный период моей деятельности связан с исследованиями, выполненными в ИНХ СО АН СССР. Они относятся к химии гидридов бора и их производных - новой интенсивно развивающейся необычной области современной неорганической химии. Инициатором постановки работ в этом направлении в нашем институте ещё в 60-х годах прошлого столетия был академик И.К. Кикоин, который в ИАЭ им. И.В. Курчатова руководил проблемой разделения изотопов. Возникла задача разделения изотопов гафния для создания новых реакторных материалов. Рабочим веществом процесса был определён летучий боргидрид гафния Hf(BH4)4, в то время ещё крайне мало изученный. Нам удалось разработать метод его синтеза, изучить его свойства и выдать опытную партию.

 

Второй результат начального периода - создание эффективного способа синтеза боразина - летучего гетероциклического боразотного соединения, необходимого для заполнения счётчиков нейтронов и позднее нашедшего применение в технологии электроники для газофазного нанесения изолирующих плёнок из нитрида бора. Исследования по проблематике химии гидридов бора и их производных продолжаются в ИНХ СО РАН и в настоящее время.

Некоторые запомнившиеся случаи

В.С. Некрашевич, выпускник 1951 года

 

Запомнившихся случаев из студенческой жизни (и смешных, и не смешных) великое множество. Приведу лишь некоторые из них. Так, во время прохождения студентов в праздничной колонне демонстрантов по проспекту Ленина до площади 1905 года мы приветствовали часто попадавшихся нам по пути сотрудников милиции, скандируя (шутя) хором:

 

Слава Советской милиции! Слава! Слава!

 

На это они, как правило, улыбались и всегда отдавали нам честь. А сейчас, оказывается, милиция в Свердловске (Екатеринбурге) студенческую демонстрацию может встретить дубинками. На базу «Гастронома» довольно часто поступали вагоны с рыбой, в том числе и с благородной. Перед тем как разрешить разгрузку очередного вагона, зав. базой (кажется, Николай Семенович) дал нам на бригаду две огромные соленые тушки семги, сказав при этом: «Ребята, я даю вам эту рыбу, чтобы вы скушали ее здесь, а не выносили с собой в общежитие. Ведь такую рыбу кушает сам Иосиф Виссарионович». Мы честно (в этом случае) выполнили наказ заведующего. Под этот деликатес после разгрузки вагона мы организовали грандиозное чаепитие с употреблением кондитерских изделий из ранее разгруженного нами вагона (до рыбного).

 

Кстати, условия работы бригады были довольно жесткие и одновременно благодатные. Жесткость заключалась в том, что по договору мы обязаны были не допускать излишних простоев вагонов, разгружать их по мере поступления на базы в любое время суток, вне зависимости от того, находимся ли мы днем на занятиях, что-то делаем и отдыхаем вечером или спим ночью, идет или не идет экзаменационная сессия. Извещали нас о поступлении вагонов через дежурного по общежитию или через деканат факультета. К числу благодатных условий можно отнести следующие: расчеты за выполненные объемы работ производились регулярно и своевременно, исходя из того, что разгрузка двухосного вагона оценивалась в сумме 180 рублей и четырехосного - 360 рублей, независимо от характера поступивших на базу «Гастронома» продтоваров и на базу «Золотопродснаба» - промтоваров. Летом 1950 года после окончания четвертого курса Физтеха мы (20 человек) проходили производственную практику в Усть-Каменогорске на Ульбинском металлургическом заводе, работая аппаратчиками в цехе по переработке ториевых руд (монацитовых песков). По пути из Свердловска до станции Защита у нас было две пересадки: в Новосибирске и Рубцовке. В Новосибирске мы впервые услышали по радио о начале Корейской войны, а в Рубцовке нам закомпостировали билеты в вагон-теплушку образца 1918 года, единственным отличием которого от вагонов, перевозивших в Гражданскую войну 8 лошадей, были смонтированные скамейки.

 

Ругаясь и проклиная все на свете, мы все-таки поздним вечером погрузились через центральные (боковые) ворота (не двери) в вагон, заняли одну его половину и разместив свои вещи в торце вагона, улеглись спать. Среди ночи - а это была третья ночь на пересадках и в пути - нас разбудил громкий и несмолкающий стук в торцевую дверь с требованием открыть ее. Пришлось дверь открыть. Разбудившим нас оказался начальник поезда, который потребовал убрать вещи с прохода на скамейки и начал их перемещать сам, т.к. мы отказались выполнить его требование. Тогда в едином порыве мы подхватили этого субъекта на «воздуся», переместили к воротам и на остановке выдворили из вагона. В результате на станции Защита нас встречали представители завода и наряд железнодорожной милиции. После проведенного разбирательства все закончилось миром, и этот инцидент остался без каких-либо последствий для нашей «команды».

 

Во время прохождения практики мы стали свидетелями чечено-русской резни. Она возникла и проходила между проживающими в так называемом «Палат-городке», завербованными на строительство Бухтарминской ГЭС (около 5000 человек), и чеченцами, проживающими в 1,5-2 км от «Палат-городка» в «Чечен-городке» в собственных домах. Бойня продолжалась около 7-8 часов и закончилась в пользу жителей «Палат-городка» где-то около часа ночи (не без помощи военных, прибывших к месту конфликта). Погибших было немного, но наутро покалеченные с обеих сторон переполнили все больницы Усть-Каменогорска. В тот же день подобная резня, но в больших масштабах, возникла в соседнем г. Лениногорске. Там она длилась почти трое суток. Так почти на полвека, протянулась ниточка от 1950 года до наших дней.

Пути-дороги заводские...

Ю.Ф. Коровин, выпускник 1955 года

 

Доктор технических наук, профессор, лауреат Государственных премий СССР, УССР, Заслуженный Рационализатор УССР, Отличник здравоохранения СССР.

 

За результаты производственной деятельности награжден орденом Трудового Красного Знамени, орденом «Знак Почета», орденом Дружбы. С 2001 года работает профессором на кафедре обогащения Национального Горного Университета (г. Днепропетровск) и в Государственном техническом университете (г. Днепродзержинск). Читает лекции по химии и технологии урана, циркония, редкоземельных элементов, золота; по сорбционным, экстракционным процессам и пульсационному оборудованию; по радиоэкологии.

 

Восьмого августа 1955 года мы с женой прибыли на ст. Баглей г. Днепродзержинска. Первое, что нас обрадовало, - запах коксового газа. Есть промышленность - это хорошо! Я тогда ещё не знал, что многие годы, как депутат горсовета и председатель комиссии буду бороться за экологическую чистоту города, до сих пор снискавшего «славу» наиболее загрязненного отходами производства города Украины. Работу на заводе начал в должности производственного мастера в дробильно-размольном отделении гидрометаллургического цеха, перерабатывающего руды, поставляемые из стран Восточной Европы. Естественно, как мне казалось, нужно было пройти все переделы технологии. Но пребывание на этом переделе затянулось на два года, и руководство цеха не спешило переводить меня дальше.

 

Пришлось обратиться к главному инженеру Багрянову А.В., и я попал на конечный передел, в цех, где выпускался «желтый» кек - диуранат аммония, который являлся в то время готовой продукцией предприятия. Работая в цехе мастером, начальником смены, начальником отделения, технологом цеха, я осваивал процессы двойной углеаммонийной перечистки концентратов урана, а затем внедрял экстракционную технологию получения двуокиси урана ядерной чистоты.

 

В те времена все технологии переработки руд были осадительно-фильтрационными, со всеми недостатками по извлечению урана, экономичности процесса и охране труда. Требовалась другая технология. На пороге было внедрение сорбционных процессов, которые, без преувеличения, произвели революцию в технологии переработки не только урана, но и других редких и благородных металлов. За эту работу взялись сотрудники ВНИИХТ под руководством академика Б.Н. Ласкорина. Вначале применили для этой цели выпускаемые промышленностью карбоксильные катиониты. Параллельно в лаборатории Н.Г. Жуковой разрабатывался синтез селективных к урану анионообменников.

 

Первые шаги в этом направлении в промышленном масштабе были сделаны на объекте Гукова, заводе в г. Силламяэ (Эстония), где в 1954 году под руководством будущего крупного специалиста в ионообменной технологии Л.И. Водолазова проводили промышленные испытания по сорбции урана на карбоксильном катионите СГ-1 в реакторном варианте. Несмотря на недостатки сорбента - низкую селективность, разрушение матрицы, неудачное аппаратурное оформление, преимущества технологии были очевидны.

 

В это время я был на этом предприятии вместе с Германом Ярцевым на преддипломной практике, и мы принимали участие в испытаниях. Знакомство с сорбционной технологией мне пригодилось на нашем заводе, когда было решено начать её внедрение. Для этого приказом директора была создана инициативная группа, где, кроме меня, были проектант, механик и киповец. Мы изучили имеющиеся очень скудные в то время материалы по сорбции, сделали несколько командировок и вместе с сотрудниками ВНИИХТ внедрили эту технологию в урановом производстве. Результатом стало освобождение от переработки руды одного из корпусов, в котором было размещено производство ионообменных смол, - анионообменников, селективных к урану.

 

Дальнейшее развитие этого производства привело к созданию других селективных сорбентов для извлечения золота, вольфрама, молибдена и других редких металлов. Завод стал ведущим в СССР предприятием по синтезу ионообменных смол. Большой группе была присуждена Государственная премия СССР. На её присуждении я встретился с Борисом Никипеловым, тоже нашим выпускником, который получал Государственную премию за создание производства переработки облученного топлива в Челябинске-40. В этот период, за активное участие в рационализации производства, мне было присвоено звание «Заслуженный рационализатор УССР» и была защищена кандидатская диссертация. Я очень благодарен бывшему декану физхима МХТИ Сергиевскому А.В., который буквально заставил меня защитить кандидатскую диссертацию.

 

После открытия на берегу Каспийского моря месторождения «Меловое», содержащего уран, РЗМ, фосфор, скандий, нашему предприятию и ВНИИХТ было предложено разработать технологию комплексного извлечения всех полезных компонентов, что и было сделано. В этот период я был переведен руководить дирекцией строящегося предприятия по выпуску минерального удобрения «нитрофос». Этот цех мощностью 150 тысяч тонн удобрений был спроектирован и построен за 1,5 года и был лучшим в СССР по экономическим показателям и культуре производства. На основе полученных на нашем заводе данных по освоению технологии переработки сырья «Меловое» в Казахстане было построено крупномасштабное производство, где директорами были выпускники 1955 года нашей кафедры Ю.А. Корейша и Ю.В. Кузнецов, и вырос город Шевченко.

 

После работы по участию в создании цеха минеральных удобрений мне довелось в должности начальника другого уранового цеха, где я начинал работать мастером, осваивать технологию переработки уранового сырья из г. Желтые Воды, содержащего, кроме урана, до 52% железа. Предложенная первоначально и внедренная технология предполагала доменную плавку этой руды на металлургическом заводе с выплавкой чугуна. Уран, обогащаясь, переходил в шлак. Этот шлак направлялся на предприятие п/я 11, переименованное в «Завод шлаковых удобрений», а мы стали называться в народе «шлаковцами», где по осадительно-фильтрационной схеме извлекался уран в виде диураната, попутно извлекался алюминий в виде квасцов, нитратные растворы направлялись на соседнее предприятие «Азот», где после очистки от кальция азот утилизировался в виде аммиачной селитры. Казалось бы, все хорошо: комплексное использование сырья, утилизация реагентов. Технология была отмечена Сталинской премией. Однако выяснилось, что летучие элементы ряда распада урана уходят в воздушный бассейн города. Сама доменная печь загрязнялась радионуклидами, мел сорбировал радий. Таким образом, радиоактивному загрязнению подверглись все три предприятия. Должного контроля не было, особенно при ремонте домны и использовании шлака.

 

После демонтажа доменной печи в ее устье обнаружили несколько тонн свинца радиогенного происхождения. Последствия этого производства ощущаются в городе до сих пор. Поэтому было принято решение изменить технологию: сначала из руды выщелачивать уран азотной кислотой, магнитной сепарацией извлечь и дезактивировать железный концентрат и только после этого направлять его металлургам. Азотнокислые растворы утилизировать в виде натриевой селитры. Нам удалось благодаря высокому удельному весу пульпы разработать и внедрить оригинальную технологию извлечения урана с плавающим в пачуках слоем сорбента и комлексообразованием урана на анионите в крепких азотнокислых средах. Уран смывался со смолы водой. Технология была защищена авторскими свидетельствами и кандидатской диссертацией.

 

В 1972 году мне была предложена должность заместителя главного инженера, начальника производственно-технического отдела предприятия. На заводе к этому времени, кроме уранового, действовали производства ионообменных смол и полиакриламида, редкоземельных элементов, алюмоаммонийных квасцов, селитры, нитрофоса; строился завод по выпуску аммофоса на базе Кольского апатита. Все производства максимально увязывались в единый технологический цикл, для уменьшения отходов производства комплексно использовалось сырье, утилизировались в удобрения химические реагенты. Первоначально не обращалось внимание на наличие в сырье «Меловое» такого элемента, как скандий, но затем обнаружилась необходимость его применения для легирования алюминия в космической технике. Поступил запрос от КБ «Южное» академика В.Ф. Уткина и финансирование от Южмаша, директора Кучмы Л.Д, будущего президента Украины. С этой задачей успешно справились наши специалисты, среди которых были выпускники нашей кафедры Новоселов А.А., Мухачев А.П., Козлов А.И. Таким образом, из урано- фосфатного сырья было излечено все, что представляло интерес.

 

В 1974 году начальником III Главного Управления был назначен В.П. Потанин - энергичный, имеющий большой производственный опыт и знания руководитель. С его приходом были заменены семь из восьми директоров предприятий Главного Управления. Начался новый этап моей работы в должности директора предприятия, появились новые обязанности, но я всегда считал, что наряду с хозяйственной деятельностью руководитель должен не только знать производство, но и направлять его развитие, предлагая и участвуя в научно-технических программах, чем и всегда руководствовался. В начале 70-х годов руководством Минсредмаша принимается решение о создании в стране второй промышленной базы производства ядерно-чистого циркония мощностью 4000 тонн в год.

 

Выбор нашего предприятия был обусловлен близостью Самотканского месторождения руд (г. Вольногорск), содержащих цирконий. Не менее важным было наличие на предприятии строительной организации, осваивающей ежегодно до 24 млн. руб. строительно-монтажных работ, и квалифицированных кадров на самом заводе. Встал вопрос выбора технологии. К этому времени была известна хлоридная технология получения циркония методом Кролля и действующая - электролизная на Чепецком мехзаводе в г. Глазове. Недостатком первой технологии является применение высокотоксичного хлора, наличие его отходов, сложность отделения циркония от гафния.

 

Получение циркония в виде губки и ее переработка осложняет технологию. Метод электролиза связан с получением металла в виде порошка. Начало процесса - перекристаллизация - не обеспечивает необходимую степень очистки циркония от гафния, низкое извлечение металлов из сырья. Кроме того, образование при электролизе фреонов и наличие сбросных хлоридных растворов при отмывке порошка от электролита требует решения их утилизации и захоронения. В связи с этим, возникла идея применить опыт технологии урана: экстракционный процесс и восстановительную плавку фторида металла с получением сразу слитков циркония и гафния. Специалисты разбились на два лагеря: с одной стороны, институт Д.И. Скороварова с другой - институт А.А. Бочвара. Первые - за кальцийтермическую технологию, вторые - за электролизную или магнийхлоридную, которую они разрабатывали, создав в г. Вольногорске опытную установку. Мы, днепродзержинцы, поддерживали новую кальцийтермическую технологию, отвечающую экологическим требованиям в нашем и без того загрязненном промышленными отходами предприятий Минчермета городе. Окончательный выбор технологии решил министр Е.П. Славский, который прибыл на завод и после моего доклада подошел к доске, где были изложены сравнительные данные технологий, и мелом поставил крест на электролизе, при этом министр дал высокую оценку проводимой на предприятии работе. Решение, куда наступать, было принято.

 

Сложность создания новой экстракционной кальцийтермической технологии заключалась, прежде всего, в необходимости конструирования и изготовления нового нестандартного оборудования практически на всех переделах. К концу 80-х годов так называемое экспериментальное производство вышло на мощность 120 тонн циркония в год, начало строиться промышленное производство модулями по 1000 тонн в год. На всем протяжении создания технологии придирчиво изучались физические и радиационные свойства полученного металла и его сплавов. Длительные споры в отношении кислорода были решены положительно дополнительным отжигом при прокатке труб. Проведенными исследованиями была доказана возможность его применения для изготовления как канальных труб, так и ТВЭЛов ядерных сборок.

 

В 1989 году было решено провести полномасштабные промышленные испытания циркония на Нововоронежской АЭС, прежде всего, для снятия экономических показателей по выгоранию топлива, поскольку содержание гафния (нейтронного яда) в кальцийтермическом цирконии было на уровне 0,005% против 0,035% в штатном. Для этого в город Глазов было поставлено 10 тонн давальческого циркония, но испытания по неизвестным причинам не были проведены. Ушел из жизни В.П. Потанин. На предприятии удалось создать большой творческий коллектив по созданию технологии, в нем можно назвать фамилии Мухачева А.П., Линдта К.А., Кадочникова В.А., Козлова А.И. - выпускников нашей кафедры. Большой вклад внесли Кодубенко Л.К., Кокорев В.В., талантливый инженер-исследователь Кузнецов А.Н. Созданный им сублиматор «Приток» позволил получить кристаллы тетрафторида циркония, по качеству отвечающие требованиям волоконной оптики. Эти образцы - как эталоны - находятся в Институте сверхчистых материалов г. Нижнего Новгорода.

 

Распад СССР не только остановил работы по дальнейшему развитию циркониевого производства, но и подписал приговор ПО «Приднепровский химический завод», поскольку все производства, так или иначе, были связаны с Россией: поставкой сырья, энергоресурсов, химических реагентов, рынками сбыта продукции, финансированием научных программ. Первые два года предприятие передали в состав Управления перспективного судостроения!

 

О какой поддержке могла идти речь? Приезжая решать какие-либо вопросы, на меня смотрели, как «баран на новые ворота», я - соответственно. Несмотря на все усилия сохранить ПО «ПХЗ» как единое целое, этого сделать не удалось - предприятие распалось на отдельные заводы. В этот период была сделана попытка спасти хотя бы один из урановых цехов, создав в нем технологию извлечения рудного золота по аналогии с Навоийским комбинатом в Узбекистане, тем более что с директором, Н.И. Кучерским, мы всегда находили взаимопонимание. Правительство Украины поддержало это предложение.

 

Эта задача была успешно решена с участием физтеховцев Новоселова А.А., Козлова А.И. Получены прекрасные техноэкономические результаты по степени извлечения золота и его себестоимости. Для этого же уранового цеха была разработана и проверена в промышленном масштабе технология переработки забалансовых марганцевых руд Никопольского месторождения с получением диоксида марганца как компонента химического источника тока. Начальником цеха был Новоселов А.А., технологами - Иванов А.Ж., Степанов В.Ю. Работа была удостоена Государственной премии Украины. В последние годы определенные структуры в Украине проявили интерес к российской технологии получения поликристаллического кремния для солнечных батарей.

 

Как выяснилось, автором этой технологии является Карелин Александр Иванович, работавший зам. главного инженера на Сибирском химкомбинате в г. Томске, затем - директором Радиевого института в Ленинграде. После его приезда к нам и встречи с ним в г. Днепродзержинске, мне было предложено выступить в качестве эксперта Приднепровского научного центра АН Украины, что я с удовольствием сделал и рекомендовал эту полностью безотходную фторидную технологию - «Карелин процесс» - к внедрению на производственных площадях бывшего ПО «ПХЗ», используя опыт создания фторидной технологии получения циркония. Очень изящный, но требующий знаний и высокой технологической культуры процесс. Внедрение этой технологии возможно только с участием специалистов Сибирского химкомбината, СвердНИИХиммаша, Чепецкого механического завода. Это лишний раз свидетельствует о целесообразности взаимовыгодного сотрудничества Украины и России.

 

Кстати, на вопрос, почему технологию «Карелин процесс» не внедряют в России, Александр Иванович ответил, что в России много нефти и газа, а солнца - мало. Но ведь его технология и есть то, что требуется, чтобы слезать с газовой и нефтяной «иглы»! Развитие солнечной энергетики - одно из основных направлений инновационных технологий, тем более что, по утверждению авторов, стоимость кремния будет значительно ниже существующих цен, и с ним можно успешно выйти на мировой рынок.

 

Поскольку мы, уральцы, с детства приучены к труду, я, несмотря на то, что мне более 75 лет, продолжаю работать. Читаю курс лекций по химии и технологии урана, циркония, редкоземельных элементов, золота; по сорбционным, экстракционным процессам и пульсационному оборудованию студентам на кафедре обогащения Национального Горного Университета в г. Днепропетровске, а также курс радиоэкологии в Государственном Техническом Университете в г. Днепродзержинске.

 

За основу лекций взяты учебники Ягодина Г.А., Громова Б.В., Карпачевой С.М., Захарова Е.И., Зеликмана А.Н. Читать лекции не сложно, поскольку, по существу, рассказываешь о технологиях, в создании которых участвовал в течение 43 лет работы на предприятии. Перед лекциями демонстрирую фильм, выпущенный к 100-летию нашего легендарного министра Славского Е.П., поскольку многие новые технологии вышли из недр Минсредмаша, которым он руководил в течение 30 лет. Да и вообще, негоже забывать наших учителей.

 

Вспоминается интересный эпизод, связанный с открытием бюста Ефиму Павловичу на его родине - в г. Макеевке. Мы участвовали в его сооружении и поэтому были приглашены на его открытие. Как полагается, первые лица города и области отдали дань уважения виновнику торжества. А самому виновнику слова не дали и начали заканчивать церемонию. Славский толкает в бок секретаря горкома и с возмущением требует слова. Его речь потрясла всех присутствующих. Он начал говорить открытым текстом о запретной в то время теме - создании ядерного оружия, размахивая могучими кулаками в адрес империалистов. Толпа замерла и только теперь поняла, кому открывает у себя памятник. Мне удалось заснять все эмоциональные моменты выступления Министра и сделать альбомы, один из которых отправили в Москву, второй - в музей завода.

 

Весной этого года Днепродзержинск посетили представители Международного агентства по атомной энергии.

Их интересовали проблемы, связанные с отходами уранового производства, коих накопилось 42 млн. тонн. Меня пригласили рассказать о ПО «ПХЗ», его технологиях, природе радиоактивных отходов. В заключение я продемонстрировал фильм о Славском Е.П., присутствующие с большим восторгом его посмотрели, после чего спросили: «Можно ли записать этот фильм?» - на что я ответил: «Не только можно, но и нужно, чтобы и в других странах знали и помнили тех, кто создавал щит нашей Родины». Конечно, они все получили компакт-диски и остались очень довольны. Вероятно, на физтехе этот фильм имеется.

 

Всегда, с гордостью за них, вспоминаю сокурсников физтеха 1955 г. выпуска:

Коновалова В.Ф., который в особенно трудные минуты, поддерживал наше предприятие, Проскурякова Л.Д., Никипелова Б.В., Корейшу Ю.В., Кузнецова Ю.В., Кокорина И.Н., ставших руководителями высокого ранга. Большая благодарность всем нашим физтеховским преподавателям.

Я СТАЛ КОНСТРУКТОРОМ

Б.Н. МАРТЫНОВ, ВЫПУСКНИК 1956 ГОДА

 

Из всех групп приема 1950 года у нашей группы (23) был сокращен срок обучения на полгода. На комиссии по распределению меня «пустили в свободное плавание» - на самостоятельное трудоустройство. Вернувшись в Свердловск, поступил на работу в специальное конструкторское бюро оборонного профиля на должность инженера-конструктора.

 

Это бюро после ряда переименований стало называться НПП «Старт» и сохранило это название и в настоящее время. Профиль работы в НПП «Старт», а именно - разработка средств специального технического оборудования для летательных аппаратов различных типов и систем (ракет, ДПЛА, самолетов, «Бурана» и т.п.), не имело ничего общего с темой моего дипломного проекта (цех переработки руды) и со специальностью, мною полученной (инженер-технолог).

 

Пришлось учиться у опытных конструкторов, технологов, нормализаторов, изучить основополагающие нормативно-технические и руководящие материалы, используемые в системе Минавиапрома при разработке конструкторской документации, а также изучить основные тактико-технические требования к разрабатываемым изделиям заказывающих управлений МО (ВВС, ВМФ, ТУГРАУ). В моем становлении как конструктора помог тот объем знаний, который дал мне физтех. Количество и разнообразие дисциплин, изучавшихся на факультете, качество преподавания, внимание и требовательность преподавателей сделали из меня настоящего технически широко образованного инженера.

 

Все вышесказанное позволило мне в довольно сжатые сроки освоить новую профессию - стать действительно конструктором и сделать на этом поприще неплохую карьеру. Во всем этом есть немалая заслуга преподавателей физтеха, «вложивших» в наши мозги необходимые знания.

 

К сожалению, не всех их я помню. Особо хочется отметить с глубокой благодарностью и признательностью Власова В.Г., Ничкова И.Ф., Распопина С.П., Попеля С.И., Крылова Е.И, Пехташева И.С. Спасибо им! Запомнился момент поступления на физтех. Пришел, сдал документы приемной комиссии (а мне сдавать экзамены не требовалось - получил в школе серебряную медаль, а в то время в ВУЗы медалистов принимали без экзаменов), спросил, когда прийти узнать о своем зачислении, мне ответили: тогда-то…

 

Пришел в назначенный день, спросил, мне отвечают:

- Посмотрите списки «непринятых», если в этих списках Вас нет, значит, зачислены. В этих списках меня не оказалось,

и я, дав подписку, стал студентом физтеха.

В годы моей учебы активно работал автомотоклуб ДОСААФ УПИ, который готовил на соответствующих курсах мотоциклистов (категории А, по современной классификации и шоферов-любителей (ныне - категории В). Обучение для студентов было бесплатным. Как ни странно сегодня, но тогда желающих, особенно на курсы мотоциклистов, было немного. Я сразу записался на курсы мотоциклистов, а затем и шоферов.

 

По окончании обучения на курсах мотоциклистов стал инструктором.

По сравнению с другими факультетами, физтехов на курсах мотоциклистов было больше, причем большинство из них были увлеченные, активно принимали участие в соревнованиях, команда физтеха занимала призовые места в институтских соревнованиях неоднократно. Летом 1954 года был проведен мотопробег Свердловск (УПИ) - Челябинск (ЧПИ) и обратно. Маршрут пролегал частично по Южному Уралу, в том числе заезд на озеро Тургояк. В пробеге участвовали примерно 20 человек. Большинство из них - физтехи. Обучение мотоциклистов проводилось на мотоциклах ДКВ - немец трофейный, ИЖ-350 («дуб» из-за отсутствия амортизации задней подвески), затем поступили ИЖ-49 - отличный по тем временам мотоцикл, потом - ИЖ-50 - для гонок. Мотоциклы ДКВ и ИЖ-350 были значительно изношены и постоянно требовали текущего и даже капитального ремонта.

 

Ремонты проводились силами инструкторов с привлечением курсантов (по желанию). Отличная школа для начинающих механиков. Лично мне навыки ремонтника весьма пригодились при проведении полигонных испытаний изделий, разработанных при моем участии и руководстве.

СЛОВО О ДРУГЕ

В.М. ЖДАНОВ, ВЫПУСКНИК 1955 ГОДА, ПРОФЕССОР, ДОКТОР ФИЗ.-МАТ. НАУК

 

С моим будущим другом Володей Елеонским наши судьбы пересеклись еще в школьные годы под крышей свердловской школы № 65. В 1946 г в седьмом классе школы я еще не мог предполагать, что именно физика станет в недалеком будущем моим призванием, хотя преподавал ее нам известный в городе педагог Ю.К. Карпинский. Инициатором и мотором нашего увлечения физикой стал Володя Елеонский. Не забудем, что незадолго до этого, в 1945 г., американцы взорвали атомные бомбы над Японией, и наши ученые начали активную, но тогда еще неизвестную нам работу в рамках Советского атомного проекта.

 

Володя раньше нас обнаружил, что много интересных статей, связанных с последними достижениями атомной физики, содержится в таких журналах, как «Природа», «Наука и Жизнь», «Физика в школе» и др. В результате образовался небольшой кружок друзей по интересам, где мы с увлечением обменивались найденными материалами. Помню, например, как мы конспектировали и обсуждали попавший в наши руки известный отчет Смита о работах американцев по созданию атомной бомбы (Манхеттенский проект), изданный в то время небольшим тиражом в Желдориздате. После окончания восьмого класса Володе Елеонскому вместе с семьей пришлось уехать с Урала в Закарпатскую область. Мы продолжали с ним активно переписываться. Ниже я привожу несколько отрывков из сохранившихся его писем ко мне. Из них будет ясно, с какими трудностями столкнулся он там в первое время, как не хватало ему друзей и как, несмотря ни на что, закалялся его характер в непрерывной внутренней работе над собой, в крепнущей любви к науке и в желании посвятить ей всю свою последующую жизнь.

 

Из г. Берегово Закарпатской обл., 8.08.47. «... Здешняя жизнь нова и интересна для меня… Товарищами не обзавожусь, мне кажется, что такому созвездию, какое было, не бывать. Чем ты сейчас занимаешься? Выполняешь ли свой план? Я, к сожалению, почти не выполняю, по причине объективной - нет моих книг, и едва ли они придут в сентябре. Правда, со мной Мысовский (книга Мысовского «Новые идеи в физике атомного ядра» - В.Ж). Прошу тебя, знакомь меня со всеми новыми открытиями и исследованиями, известными тебе в области атома и ядра. Ибо я уже два месяца абсолютно несведущ в этом…»

 

Из г. Мукачево Закарпатской обл., 24.10.47. «… Достал Шпольского «Атомная физика». Это хорошая азбука атома, которую я в основном знаю, но за неимением под рукой более обширной литературы приходится довольствоваться этой. Моя писанина на уроках вызывает какое-то странное любопытство со стороны учеников. Одни постоянно смеются, другие стараются уличить в книжности, третьи возмущаются «высоким стилем». Володя! Ты извини меня, что долго не писал, но интернат меня отвлек сильно, ибо встречен был не совсем приветливо. Но затруднения мной преодолены, и я остался прежним. Даже увлекаю некоторую часть за собой. Уже начинают интересоваться атомом, литературой…»

 

Из г. Берегово Закарпатской обл., 13.11.47. «… Прочел я твое письмо и почувствовал острое недовольство собой. У вас там творческая лихорадка. Мало и мало я работаю по сравнению с вами. Надо наверстывать, не допускать застоя. Нельзя опускать рук при встрече с различными неудобствами. «Нам ли растекаться слезною лужицей!» Как хотелось бы послушать ваши доклады. Вероятно, у тебя огромное вступление. Я сам очень увлекся темой «Возникновение и сущность науки». Если бы ты знал, как мне хочется поговорить, поспорить с вами… Кстати, сообщаю тебе план своего доклада «Теория атомизма в античном мире». Тема меня очень заинтересовала. Кроме этой работы, собираюсь написать реферат о Белинском и Пушкине. Сейчас я читаю Маяковского, и с каждой новой прочитанной страницей растет моя любовь к этому горластому поэту…»

 

Из г. Мукачево Закарпатской обл., июнь 48 «…Только что «слез» с уравнений Бернулли и спешу написать тебе пару строк. Воюю с родителями, рвусь в Свердловск… Настроение чемоданное, соображаю плохо, ничего, кроме формул, не перевариваю …»

 

Из г. Мукачево Закарпатской обл., 20.08.48 «…Купил две книжки: Гайтлер «Элементарная квантовая механика» и Берман «Число и наука о нем», последняя достойна внимания, прочел с удовольствием… Читаю Эйнштейна «Эволюция физики».

 

Из г. Мукачево Закарпатской обл., 25.06.49 «…Можешь считать, что за поступление на физико-химический факультет не менее страстно, чем Юрка (Юрий Худенский, наш общий с Володей друг - В.Ж.) стою и я. Скажи ему, что я целиком на его стороне, и что пусть он усилит свою агитацию, пусть он вдалбливает тебе, что туда-то и надо идти. Вспомни свой вывод, что все зависит от индивидуальных способностей и желания работать. Если у тебя за годы учебы «образуется» чисто теоретический ум, то никто тебя и не будет заставлять купаться в урановом котле… Я послал запрос в Политехнический, тебя прошу - разузнай условия (подробно) приема на физ.- хим. факультет, отвечай авиапочтой…

 

В. ЕЛЕОНСКИЙ

 

Сейчас роюсь в «Истории физики» Кудрявцева - приятная книга…

До скорого свидания в Свердловске.» В августе 1949 г Володя появился в Свердловске. Из последнего письма Володи видно, какую роль сыграл он в выборе моего решения подать документы на физико-химический факультет УПИ… Так получилось, что в одной группе со мной на физтехе оказались одноклассники - Боря Гощицкий, Юра Шерстобитов, Витя Безель, Коля Стариченков.

 

Туда же пришел учившийся в другой школе Юра Худенский и, наконец, приехавший из далекого Закарпатья Володя Елеонский, тоже окончивший школу с медалью. Старостой группы стал бывший фронтовик с удивительной, как мы узнали значительно позже, судьбой - Коля Останин.

 

В группе училась и единственная девушка Света Серых - будущий отличный исследователь-технолог, кандидат наук. Незабываемая Ф-104, в которой мы начали учиться, относилась к тем группам, которые, можно сказать, прославили наш факультет.

 

Большинство ее выпускников станут известными учеными и специалистами - достаточно сказать, что шестеро из них защитят докторские диссертации, а семь человек станут кандидатами наук. Надо сказать, что с самого начала учебы многие из нас с головой окунулись в бурную студенческую жизнь и активную комсомольскую работу. Учиться было интересно, преподаватели были отличные (многие из них надолго запомнились). Экзамены сдавались в основном на «отлично» (это считалось делом чести для комсомольского актива).

 

Я вскоре почувствовал, что Володя несколько отстранился от меня. Он был по натуре другой человек, безразличный к проявлениям внешней активности, в нем шла глубокая внутренняя работа, особенно в постижении той науки, которой он с юных лет решил посвятить свою жизнь. Вместе с тем, его формальное отношение к некоторым техническим дисциплинам (типа сопромата и черчения) и слабое участие в комсомольской жизни приводило иногда к проблемам. Их удавалось благополучно избегать лишь благодаря мудрому вмешательству нашего декана - незабвенного Е.И. Крылова, отлично чувствовавшего потенциальные возможности Володи. Помню, что и мне в роли секретаря факультетского бюро комсомола приходилось иногда защищать его от слишком ретивых блюстителей дисциплины, были тут и мои отдельные разговоры на эту тему с ним с глазу на глаз. Зато в вопросах современной физики он уже тогда был на голову выше всех нас, в частности, уже на первом курсе вполне владел методами квантовой механики, которую по учебной программе мы должны были изучать лишь на третьем-четвертом курсах.

 

С.Ю. СЕРЫХ

 

В 1950 г. на городской студенческой научной конференции Володя Елеонский делает доклад, в котором показывает, что так называемая «теория химического резонанса» Л. Паулинга является просто одним из вариантов вариационных методов, широко используемых в квантовой механике. Это было знаковое выступление, потому что в тот же период за использование теории Паулинга были гонимы доморощенными борцами с идеализмом известные химики-органики страны. Я хорошо помню вынужденно покаянные речи двух профессоров химфака УПИ по этому поводу в актовом зале нашего института. К счастью, на нашем факультете нашлись достойные люди, благодаря которым выступление студента Елеонского осталось без последствий.

 

Мы с Володей стали гораздо ближе друг другу на старших курсах, когда я тоже созрел для серьезных занятий наукой. Объединили нас занятия в кружке теоретической физики, которым руководил талантливый физик-теоретик с кафедры теоретической физики, только что защитивший кандидатскую диссертацию, П.С. Зырянов. Роль П.С. (как мы все его называли) в научном и человеческом становлении Володи огромна. Меня П.С. «подвесил», как я тогда говорил, на маятнике переменной длины.

 

Для медленного изменения длины маятника эта задача тесно связана с теорией так называемых «адиабатических инвариантов» и поэтому могла быть рассмотрена приближенными методами, известными в квантовой механике. Мне удалось найти общее решение этой задачи для ускоренного изменения длины подвески и приближенное - для медленного изменения длины. Похваставшись результатами перед П.С., я получил от него теплое письмо с одобрением моей работы. Полагаю, это сыграло немалую роль в обретении моей дальнейшей профессии физика-теоретика. С Володей уже тогда он занимался еще более серьезными задачами.

 

После окончания института наши пути с Володей временно разошлись, я под влиянием преподававшего у нас наездами молодого физика-теоретика Юрия Кагана отправился дипломировать, а потом и работать в научный отдел Уральского Электрохимического комбината, а он остался на кафедре теоретической физики на родном факультете. Об этом периоде его жизнедеятельности лучше меня расскажет в своих воспоминаниях его друг и коллега по кафедре А.А. Кокин.

 

Наши жизненные пути с В.М. Елеонским вновь пересеклись, когда я перевелся по семейным обстоятельствам в Свердловск и стал работать вместе с ним в Отделе энергетики и автоматики Уральского филиала АН. Занимались мы тогда изучением свойств плазмы применительно к начавшимся в то время разработкам магнито-гидродинамических генераторов энергии, вместе выступали на ряде научных конференций. Общение с Володей в ту пору было очень важным и ценным для меня: опять я ощутил глубину его постижения физики явлений, богатство научных идей, умение находить оптимальные пути и методы решения физических задач. Наши последующие дружеские встречи и застолья происходили уже в Московском регионе, когда мы жили по разные стороны недалеко от Москвы. Запомнились и наши поездки на родной Урал для участия в зимних школах физиков-теоретиков - «Коуровках». Последние теплые встречи прошли в 2001 году на наших с ним семидесятилетних юбилеях. Потом я посещал его, уже внезапно тяжело заболевшего, и в декабре 2002 года оплакал вместе с его семьей, друзьями и учениками его безвременный уход из жизни. В моей жизни и памяти Володя Елеонский навсегда останется самым близким и задушевным другом, человеком, оказавшим на меня в юности огромное влияние, выдающимся ученым, перед талантом и целеустремленностью которого можно только преклоняться. Наша Альма-Матер - Уральский Физтех - может гордиться одним из своих замечательных сыновей.

НЕЛИНЕЙНЫЕ ЯВЛЕНИЯ В ЖИЗНИ ОДНОГО ФИЗИКА-ТЕОРЕТИКА

А.А. КОКИН, ВЫПУСКНИК 1954 ГОДА, ПРОФЕССОР, ДОКТОР ФИЗ.-МАТ. НАУК

 

Будучи еще студентом, я знал, что курсом ниже учится талантливый, но трудно управляемый парень Володя Елеонский, доставлявший много лишних хлопот деканату, у которого не раз были поводы отчислить его из института. К счастью, на факультете нашлись достойные люди, такие, как декан факультета Е.И. Крылов, благодаря которым этого не произошло.

 

В 1953 году на факультете была организована самостоятельная кафедра теоретической физики во главе с 38-летним доцентом Г.В. Скроцким. Тогда же на кафедре приступил к работе недавно защитивший кандидатскую диссертацию талантливый физик-теоретик и весьма неординарный человек, участник Отечественной войны, выпускник Уральского университета, доцент П.С. Зырянов. Два таланта - доцент П.С. Зырянов и студент В.М. Елеонский - быстро нашли друг друга. Бесконечные обсуждения разных научных и не только научных проблем сделали их близкими друзьями на всю жизнь. Влияние П.С. Зырянова на формирование В.М. Елеонского как физика-теоретика было исключительно велико.

 

После защиты дипломной работы в 1954 году я приступил к работе на кафедре в должности ассистента. Тогда-то я и познакомился по-настоящему с Владимиром Марковичем. Под руководством П.С. Зырянова он в 1955 году выполнил дипломную работу по теории электронной плазмы твердого тела, получил квалификацию инженера-физика и был оставлен на кафедре, временно в должности старшего лаборанта. В это время сдавался новый корпус для физико-технического факультета. Мы все занимались обустройством полученных помещений.

 

Нам троим - П.С. Зырянову, В.М. Елеонскому и мне - для работы была выделена тихая просторная комната с тремя столами, диваном, где можно было спокойно работать. У меня появилась возможность близко наблюдать кипучую творческую жизнь этих двух выдающихся людей и общаться с ними. Постепенно это общение переросло в крепкую дружбу. Вскоре в должности ассистента, а затем и старшего преподавателя Володя начинает читать студентам третьего и четвертого курсов лекции по атомной физике, отдельным курсам теоретической физики, уже тогда проявляя незаурядное педагогическое мастерство.

 

Несмотря на небольшой разрыв в возрасте его и студентов, он пользовался у последних заслуженным уважением.

Научно-педагогический коллектив кафедры быстро рос. Основу кафедры вначале составляли Г.В. Скроцкий, ветераны Отечественной войны Г.В. Соловьев, П.С. Зырянов и В.М. Рыжков, выпускники Уральского госуниверситета О.К. Шабалина и А.К. Штольц, выпускники физтеха А.К. Чирков, А.А. Кокин и В.М.Елеонский. Позднее на кафедре появились молодые аспиранты-теоретики Т.Г. Изюмова, Л.В. Курбатов, В.П. Калашников, В.Г. Показаньев, экспериментаторы А.И. Филатов, А.Д. Витюков, А.П. Степанов, Л.Н. Новиков, В.М. Стоцкий и другие. С кафедры физики перешел высококвалифицированный физик-теоретик, ветеран Отечественной войны, очень педантичный доцент А.С. Виглин.

 

Между сотрудниками кафедры сформировались исключительно теплые дружеские отношения. Стало обычным проводить по выходным дням совместные вылазки на природу. Летом часто это были поездки с ночевкой в палатке на озере Таватуй.

 

В 1956 году на кафедре появилась аспирантская вакансия, и я, оставив должность старшего преподавателя, которая перешла к Владимиру Марковичу, стал первым на кафедре аспирантом-теоретиком, продолжая при этом, как и все последующие аспиранты, заниматься преподавательской деятельностью и участвовать в хоздоговорной работе. Педагогическая нагрузка, требовавшая от молодого старшего преподавателя В.М. Елеонского достаточно больших усилий при подготовке лекций, совмещалась с интенсивной и плодотворной научной работой. Совместно с П.С.Зыряновым в 1956-1958 годах им было опубликовано около десятка работ по отдельным вопросам теории многих взаимодействующих частиц и приложений к физике магнитных и электрических явлений в металлах. Это был период, когда современная квантовая теория систем заряженных частиц находилась в стадии становления. Основополагающие работы по методам функций Грина появились позднее. Отметим, что в получившей широкую известность у нас и за рубежом работе П.С. Зырянова и В.М. Елеонского «О линеаризации уравнения Хартри» было впервые получено ставшее хорошо известным позднее в теории многих частиц «приближение хаотических фаз».

 

В это время Г.В. Скроцкий начал активную работу по организации необычных для кафедр теоретической физики экспериментальных исследовательских лабораторий электронного парамагнитного и ядерного магнитного резонанса (ЭПР и ЯМР), квантовой электроники, а также учебных лабораторий электронной микроскопии, рентгеноструктурного анализа и атомной физики, в которых мы, преподаватели и аспиранты, вели студенческий практикум. Все это позволило уже в 1957 году развернуть большую хоздоговорную научную работу, в том числе и по заданию правительства, что, в свою очередь, позволило оснастить лаборатории современным оборудованием. Душой этих работ был Г.В. Скроцкий.

 

Все работали с увлечением. На кафедре действовал постоянный научный семинар, на котором обсуждались как работы самих сотрудников, так и новинки литературы. Чтобы немного отдохнуть и разрядиться, мы обычно непроизвольно собирались вечером в кабинете Г.В. Скроцкого для «трепа», который обычно сопровождался разными шутками и хохотом.

 

Рабочий день не ограничивался 8-ю часами. Часто можно было застать на кафедре людей и позднее 10 часов вечера. Правда, тогда почти ни у кого не было отдельной квартиры, кое-кто жил в общежитии, и дома нас не ждал телевизор. Позднее для решения жилищных проблем с общего согласия мы стали отдавать часть своего хоздоговорного заработка в фонд покупки кооперативных квартир. Так было куплено несколько квартир для молодых семейных сотрудников кафедры.

 

В лабораториях кафедры начиная с III курса в научно-исследовательской работе активное участие стали принимать студенты, которые погружались в атмосферу целенаправленной и увлеченной работы, царившей тогда на кафедре. Всячески поощрялись инициатива и самостоятельность. Эта деятельность затем заканчивалась дипломными работами и нередко - публикациями и изобретениями. К нам приходили с других факультетов и институтов, приезжали из других городов, в том числе и из Москвы и Ленинграда, и восхищались тем, что видели у нас: просторные помещения, отличное оборудование, деятельный коллектив. Бывали на кафедре и хорошо известные ученые. Легендарный «Зубр», ярый «вейсманист-менделист» профессор Н.В. Тимофеев-Ресовский, читал увлекательные лекции на факультете по радиобиологии, а потом заходил «потрепаться» на кафедру. П.С. Зырянов и В.М. Елеонский под его влиянием увлеклись биофизическими проблемами.

 

Кандидатскую диссертацию на тему «К теории коллективных движений в квантовых системах» В.М.Елеонский подготовил, минуя аспирантуру, и успешно защитил ее в сентябре 1959 года. Это была первая диссертация, выполненная на кафедре. Защита проходила в конференц-зале Ученого Совета института, который в то время был единым для всех специальностей: и физиков, и математиков, и экономистов, и историков. По-видимому, учитывая это, Володя решил максимально упростить свое выступление. Плакаты и слайды тогда еще не использовались. Была только небольшая доска и мел. На доске Володя изобразил две кривые: одна плавная, регулярная, а другая нерегулярная, хаотическая. В выступлении он пояснил, что диссертация посвящена теории выделения в системе многих частиц коллективных (регулярных) и индивидуальных (хаотических) степеней свободы, что и изображают две нарисованные кривые, а для более подробного доклада положенных 20 минут ему не хватит. Выступление продолжалось не более 5 минут. Воцарилась пауза. Затем выступил профессор С.В. Вонсовский, бывший одним из его оппонентов, и более 20 минут объяснял, что же было сделано в диссертации, какое значение имеют полученные результаты, и где они опубликованы. Ученый Совет облегченно вздохнул и проголосовал за присуждение В.М. Елеонскому искомой ученой степени.

 

На кафедре были освоены практически все курсы теоретической физики, которыми мы, молодые преподаватели и аспиранты, регулярно обменивались между собой. Такой порядок был заведен на кафедре. Сам Г.В. Скроцкий тоже регулярно обменивался читаемыми курсами. В результате каждый преподаватель при необходимости в любой момент мог подменить своего коллегу без срыва учебного процесса. Содержание лекций постоянно обновлялось, и это требовало кропотливой непрерывной работы над материалом, при которой приходилось регулярно изменять объем и способ изложения отдельных разделов курса, а также дополнять его новым материалом. Это явно способствовало повышению нашей научной и педагогической эрудиции. Мы не жалели времени для общения со студентами. Принимать экзамены по всем читаемым курсам обычно отправлялась целая «карательная команда» из двух-трех человек. Разрешалось пользоваться при подготовке ответа любой литературой, но зато и беседа с каждым студентом продолжалась иной раз час и более. От услуг совместителей кафедра полностью отказалась.

 

Во время работы на кафедре теоретической физики В.М. Елеонским были прочитаны многие курсы теоретической физики, курсы атомной и ядерной физики. Характерным для него был глубоко творческий подход к подготовке лекции. Качество лекций всегда высоко оценивалось студентами. Они отвечали, соответственно, тем, что наиболее способные тянулись на нашу кафедру. При встрече с выпускниками нашего факультета и нашими бывшими с Владимиром Марковичем студентами, ставшими руководителями крупного предприятия, было приятно слышать от них в наш адрес слова: «Мы своих Учителей не забываем». Это была высшая оценка нашего педагогического труда.

 

Большую роль в воздействии на широту интересов В.М. Елеонского сыграло также его общение с С.В. Вонсовским, В.П. Силиным и с другими известными физиками-теоретиками. Особо следует отметить ту взаимную симпатию и дружбу, продолжавшуюся до последних лет жизни с Н.В. Тимофеевым-Ресовским, который в тот период организовал биологические школы в Ильменских горах. По воле судеб позже он оказался соседом у В.М. Елеонского по лестничной площадке, что способствовало их сближению и плодотворному общению с обсуждением самых разных тем. В силу некоторых обстоятельств в 1961 году сначала П.С. Зырянов, а затем и В.М. Елеонский перешли на работу в Отдел физико-технических проблем энергетики Уральского Филиала АН.

 

В 1964 году закончился уральский период деятельности В.М. Елеонского. Он переехал с семьей в Зеленоград и приступил к работе в теоретическом отделе Научно-исследовательского института Физических проблем им. Ф.В.Лукина, задачей которого было исследование новых перспективных направлений в микроэлектронике. Вслед за ним в этом же году в Зеленоград переехал и я с семьей, но приступил к работе в другом институте. Владимир Маркович активно включился в новую для него область - в исследование нелинейных процессов в полупроводниковых и магнитных структурах. Он изучает условия распространения установившихся и уединенных нелинейных волн.

 

В 1977 году он защитил докторскую диссертацию на тему «Структура электромагнитных волн в нелинейных средах». Физика магнитных материалов, в частности, физика магнитных доменов всегда рассматривались как важная прикладная область физики. Владимир Маркович одним из первых увидел еще красоту и сложность математических проблем, возникающих в этой области, оценил важность ее исследования для развития общих вопросов физики нелинейных явлений и фундаментальной математики. Много лет он посвятил анализу солитонных решений уравнений, описывающих динамику намагниченности ферромагнетиков (уравнения Ландау-Лифшица).

 

Круг научных интересов В.М. Елеонского постоянно расширялся.

Он охватывал такие области теоретической и математической физики, как теория нелинейных колебаний, нелинейной оптики, теория самолокализации, теория самосфокусированных волн, нелинейные явления в магнитных системах, нелинейные спиновые волны, теория цилиндрических магнитных доменов, солитонные решения. В качестве профессора он до последних дней читал лекции студентам по нелинейной физике, на кафедре микроэлектроники МФТИ, базирующейся в Зеленограде, продолжая демонстрировать высокое мастерство лектора, заложенное еще на Урале. Часть из этих студентов стали затем сотрудниками его лаборатории и коллегами по работе.

НЕСКОЛЬКО ВЕСЕЛЫХ ИСТОРИЙ

Б.В. ХОРОШИЛОВ, ВЫПУСКНИК 1956 ГОДА

 

Естественно, что в молодости легче живешь, не так тяжелы земные заботы. А если они появляются, то глядишь на них проще, чем в пожилом возрасте. Оценивая прошлое, видишь, что в студенческой жизни было немало юмора, но и немало неоправданно жестоких поступков. Оглядываясь почти полстолетия спустя на физтеховскую жизнь, хочу вспомнить несколько веселых историй.

 

На ФТФ существовали доверительные отношения между преподавателями и студентами. Это подтверждается следующей историей. В институте в 1950-1956 годах активно действовал ДОСААФ, особенно были заметны секции авто- и мотолюбителей. Мотоциклисты института неплохо выступали на городских и областных соревнованиях. Физтехи составляли немалую часть этих секций. Владение мастерством вождения мотоцикла было в глазах студентов престижным, а наличие собственного мотоцикла - трудноосуществимой мечтой. Третьекурники Ю.В. Пермяков и Б.В. Хорошилов (1953 г.) загорелись мыслью заиметь свой мотоцикл ИЖ-49. Получалось, что в складчину, за счет кошельков родителей, можно было купить только один мотоцикл. Решили, что купим, а потом разыграем, кому он будет принадлежать. Владелец же затем постепенно выплатит неудачнику его денежный взнос. Мотоциклы в магазине были редкостью. Стало известно, что завтра несколько штук поступит в магазин, а деньги от родителей еще не пришли. Что делать? Лихорадочный поиск дал результат. Выяснили, что в институтской сберкассе у зав. кафедрой аналитической химии В.Л. Золотавина есть нужная сумма. Нам В.Л.Золотавин был известен только как преподаватель, читающий курс. Никаких других встреч и общений с ним не было. Ну, а уж ему мы тем более были неизвестны. Тем не менее, дождавшись в коридоре химфака читавшего кому-то лекцию В.Л. Золотавина, мы обратились к нему с необычной просьбой - дать в долг, и немедленно, 3 тысячи рублей. Гарантией возврата долга было то, что мы - студенты физтеха, вот наши студенческие билеты. Оторопев от неожиданности и размера запрошенной суммы, В.Л. Золотавин, тем не менее, взял себя в руки, проверил студенческие билеты и сказал, что понимает суровую для нас необходимость заиметь мотоцикл. Вот только надо успеть в сберкассу, пока ее не закрыли. И он успел. Деньги мы получили, обменяв их на расписку, что обязуемся долг вернуть в более-менее приемлемый срок. Мотоцикл купили и разыграли. Счастье быть владельцем улыбнулось Б.В. Хорошилову.

 

Первые наборы на факультет состояли практически из мужского племени, девчата являлись «редкоземельными элементами». Наличие в одном с физтехом учебном крыле института «женского» экономического факультета обостряло у ребят чувство «женского голода», которое проявлялось в различных формах. В одной из аудиторий экономического факультета должно было состояться занятие физтеховской группы 320 по политэкономии. Группа собралась, звонок прозвенел, а преподавателя все нет. Вдруг открывается дверь, и в аудиторию входит очень симпатичная девушка. Все рады: девчонка с экономфака заблудилась, дверь закрыть плотнее и не выпускать ее из аудитории. Пусть побудет с нами и позанимается политэкономией. Хохот, шум, а девчонка растерялась, покраснела, но почему-то уйти из аудитории не стремится. Наконец произносит: «Ребята, а я должна вести у вас занятия по политэкономии».

 

Раскрыв рты от изумления, мы сели за столы, не в силах отвести глаз от этой прелестницы. Особенно один из нас. Смотрим - он начал ее ждать после занятий и провожать. А потом даже сделал ей предложение. Но что-то помешало осуществиться этому союзу. Стипендия на ФТФ была повышенной, но ее все равно не хватало. Создавали бригады и работали на находящихся рядом базах по разгрузке-погрузке вагонов. Особенно любили разгружать вагоны с бараньими тушами. В общежитие возвращались с рюкзаками, набитыми бараньими почками, которые выдирали из мерзлых туш вместе с хорошим куском внутреннего сала. Из этого варились очень сытные супы. Если варево остывало, то покрывалось слоем сала толщиной в 1-2 сантиметра. После двух недель такого питания один из членов бригады взмолился: все, больше не могу есть столько сала, от него ночами стали только одни девы сниться. Он перешел на постную пищу, но вскоре вернулся к прежней - девы потянули.

НА ГОРНЫХ ТРОПИНКАХ ДАЛЕКИХ ВЕРШИН ОСТАЛИСЬ ФИЗТЕХОВ СЛЕДЫ!

А.Е. ЛЯНГАСОВ, ВЫПУСКНИК 1956 ГОДА

 

Так, перефразируя слова известной песни, я хочу восстановить истину и опровергнуть неверную информацию, опубликованную в книге, посвященной 50-летию УПИ: «Уральский Политехнический институт им. С.М.Кирова, 1920-1970, исторический очерк: (издание УПИ, Свердловск, 1970 г.). На стр. 239 этой книги помещена фотография горной вершины с надписью под ней: «В 1955 г. на Алтае группой студентов УПИ Ю.Рябухиным, Ю. Плюхиным и Л.Шлезбергом была взята безымянная вершина, которую восходители назвали пиком УПИ». В действительности эта безымянная вершина была пройдена впервые на год раньше - в 1954 году - группой в составе двух студентов физтеха - Анатолия Лянгасова, Валерия Овсянникова; одного студента радиотеха - Юрия Юрьева и двух москвичей - супругов Наумовых, Александра и Галины. Я поступил на физико-технический факультет в 1950 году. На первых трех курсах был членом курсового комсомольского бюро, ответственным за культмассовый сектор. Естественно, сам участвовал в художественной самодеятельности - пел в знаменитом мужском хоре физтеха.

 

Мне посчастливилось выступать в составе хора в заключительном этапе смотра самодеятельности вузов города, на котором наш мужской хор на сцене Свердловского оперного театра исполнил песни: «Москва-Пекин» («Сталин и Мао слушают нас») и знаменитую «Ноченьку».

 

В летние каникулы, после окончания 2-го курса, я съездил в альплагерь «Торпедо» на Кавказ и надолго «заболел» альпинизмом. Описанный выше эпизод с покорением пика «УПИ» в 1954 году был моим третьим альпинистским сезоном. Весной 1955 года я был избран председателем бюро альпсекции УПИ, а в летние каникулы этого года закончил Всесоюзную школу инструкторов альпинизма в альплагере Джан-Туган на Кавказе.

 

После защиты диплома с августа 1956 года начал работать на предприятии п/я 318 в г. Свердловске-44 и в этом же году организовал альпинистскую секцию. Секция быстро развивалась, росла; появились свои альпинисты-разрядники. Кроме того, секция периодически пополнялась квалифицированными альпинистами - выпускниками УПИ и, в том числе, физтеха. В 1962 году в секцию пришли выпускники физтеха, альпинисты 2-го разряда Геннадий Соловьев и Юрий Болдырев, а в 1964 году - Юрий Мальцев. В эти годы альпинисты нашей секции часто становились победителями и призерами соревнований по альпинизму всесоюзного уровня.

 

И вот, в 1972 году команда Центрального Совета по физкультуре и спорту нашего Министерства, возглавляемая капитаном Валерием Мальцевым, стала чемпионом СССР по классу высотно-технических восхождений, покорив на Памире пик Энгельса (высота 6510 м) по восточной стене. Кроме капитана команды В. Мальцева, в ее составе было еще два выпускника физико-технического факультета: Геннадий Соловьев (в настоящее время -заместитель директора Уральского электрохимического комбината по науке) и Сергей Малыхин из Челябинска-40. Все члены команды получили золотые медали чемпионов СССР и звания мастеров спорта по альпинизму.

 

К великому сожалению, в 1974 году В. Мальцев трагически погиб во время восхождения на Памире, участвуя как капитан команды в очередном чемпионате СССР. Несмотря на гибель лидера, молодые члены нашей секции продолжали успешно участвовать во многих соревнованиях по альпинизму и скалолазанию, проводимых на всесоюзном и российском уровнях, и в 80-е - 90-е годы часто занимали первые и призовые места. Кратко о своей служебной деятельности на Уральском электрохимическом комбинате: инженер-технолог опытного цеха центрифуг, старший инженер-технолог первого в мире промышленного центрифужного завода.

 

Принимал участие в проектировании, монтаже, пуске и начале эксплуатации завода. Работал старшим инженером и заместителем начальника расчетно-теоретического сектора, в последние годы - начальником информационно-вычислительного центра комбината. В 1970 году защитил кандидатскую диссертацию. С ноября 2001 года - пенсионер, продолжаю жить в г. Новоуральске.

ПУТЬ ИНЖЕНЕРА-ФИЗИКА

Н.П. БИСЯРИН, ВЫПУСКНИК 1957 ГОДА

 

Награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени,

орденом Почета, медалями. Непосредственный участник и один из руководителей работ по модернизации диффузионного производства; по вводу в эксплуатацию первого в мире промышленного центрифужного завода. В 1969-1988 годах - главный технолог разделительного производства.

 

Четыре моих дяди по материнской линии были металлургами, поэтому после окончания средней школы я решил поступить на металлургический факультет УПИ имени С.М. Кирова. Приняли на специальность «Металлургия тяжёлых цветных металлов» без предоставления общежития. В группе избрали комсоргом, во втором полугодии попал в общежитие и был назначен старостой группы. На физтех не собирался. Зимой пригласили заполнить анкету. Осенью приехал на три дня раньше, чтобы поселить ребят, но моей фамилии в списках не значилось. Как выяснилось, меня перевели на второй курс физтеха на специальность «Молекулярная физика», заведующий кафедрой Г.Т. Щеголев.

 

Так волей судьбы я стал физтехом. Поселили в новом общежитии, десятый корпус, улица Ленина, 66. Хорошо помню вахтёра тётю Шуру, пропуском после двадцати четырёх часов были пачка «Беломора» (она курила) и песня про тётю Шуру (известная всем студентам шуточная песня). Был избран зам. секретаря комсомольского бюро второго курса, секретарем был Осинцев И.Н., впоследствии курсовые комсомольские бюро упразднили. Помню, по случаю смерти И.В. Сталина на сцене актового зала института был установлен его большой портрет, мы с Иваном стояли в почётном карауле с дрожью в коленках и слезами на глазах, тихо играла траурная музыка. Нам преподавали выдающиеся люди, учёные Красовский Н.Н., Скроцкий Г.В., Скрипов В.П., Зырянов П.С., Степанов В.Г., Безукладников Д.А., Кокин А.А., Владимирова М.Г. и, конечно, Щёголев Г.Т. Был заложен мощный фундамент знаний, которые пригодились в дальнейшем.

 

На пятом курсе нам читали лекции по специальной тематике специалисты с Уральской базы технического снабжения (УБТС - теперь ОАО «УЭХК») - Карпачев С.В., Коган Ю.М., довольно необычные, трудно усвояемые (Ю.М. как-то сказал, что смотрим «как бараны на новые ворота»). Постепенно освоились, так как подготовка на предыдущих курсах была очень высокая. Например, по ТОЭ (преподаватель Марактанов) экзамены одолели без троек, было несколько четвёрок, остальные - «отлично», в то время как половина энергетиков экзамены провалили. Сопромат тоже прошёл на «ура». За время учёбы была одна практика на СУГРЭСе. Мы с Решетниковым В.В. определяли производительность большого водяного насоса методом солевого баланса.

 

Вёдрами носили раствор поваренной соли, штаны от колен и ниже были белыми от соли. Сконструировали дозирующее напускное устройство. С работой справились успешно, зачли как научную работу. Мы не знали, куда нас готовят, и на пятом курсе заволновались. Собрал нас Григорий Тимофеевич и объявил: «инженеры-физики нужны в промышленности, даже в канализации есть физические проблемы» (обрадовал). В конце сказал, что на преддипломную практику часть направят на завод получения «тяжёлой» воды в город Кировакан (Армения), часть - в город Горький в ОКБ или машиностроительный завод, часть на - УБТС, остальные будут дипломировать на кафедре.

 

В октябре 1956 года Решетников В.В., Прокопьев В.М. и я прибыли на УБТС в Управление 27 - управление цехами по обогащению урана. Преддипломную практику проходил в цехе 45, в смене Зимина В.С. Дипломировать всех оставили в Управлении 27. Дипломное задание мне написал начальник управления Алейников Б.Ф. Тема «Расчёт завода по обогащению урана до концентрации 2% по урану-235». Рассчитать перманентный пуск его и произвести расчёт на выпуск продукции 5% по урану-235 с использованием двух типов диффузионных машин. Кроме того, надо было подобрать оборудование всех систем обеспечения (механическое, электрическое, приборное), рассчитать штаты, заработную плату и себестоимость продукции. В задание входило начертить чертёж диффузионного компрессора и строительный чертёж здания (ничего себе!). Руководителем дипломного проекта был назначен работавший старшим инженером в группе ведения технологического режима Управления 27 Калугин М.С (1951 год выпуска). Но в ноябре 1956 года его избрали секретарём парткома УБТС (тогда - предприятия п/я 318), и я остался без руководителя. Только за три дня до защиты дипломного проекта в июне 1957 года руководителем назначили Сергеева В.П. - второго заместителя начальника Управления 27, опекавшего нас, студентов, безуспешно искавшего руководителя для меня.

 

Р.Г. Ваганов

 

Расчёты схем завода я делал на арифмометре «Феликс» и на счётной машине «Рейнметалл». К концу года они были закончены. Неоценимую помощь в расчётах оказали Ваганов Р.Г. (1951 год выпуска) и Лебединский И.П. (1953 год выпуска). Они часто приходили в управление, в группу ведения технологического режима (работали в расчётной группе в отделе 16 (ЦЗЛ) под руководством Жигаловского Б.В.) и всякий раз интересовались, как идут дела с расчётами. Ну, а дальше началось «хождение по мукам». По крупицам собирал необходимые сведения по остальной части диплома.

 

Выручили отзывчивые люди, специалисты цеха 45: Гуляев Б.А. - электрик, Ковригин А.К. - механик, Белоглазов Ю.П. - приборист, Кириллова О.Г. - экономист и многие другие, к которым обращался. Огромное спасибо за их бескорыстное человеческое участие. К маю 1957 года дипломная работа была закончена. Рецензентом назначили Ваганова Р.Г., который сказал, что для диплома достаточно только расчётной части, оценил работу на «отлично». Отзыв Сергеева В.П. - тоже «отлично». 15 июня 1957 года состоялась защита дипломных проектов, все трое защитились на «отлично». 30 августа 1957 года я был направлен в экспериментально-наладочное бюро (ЭНБ) Управления 27 техником-наладчиком.

 

Таков был порядок - инженерами молодых специалистов не ставили. Начальником ЭНБ была замечательная женщина, Семёнова Е.С., все её звали «мать-начальница». Мне поручили написать программу испытаний первого блока модернизированных машин Т-47, оснащённого более производительными мелкодисперсными фильтрами, разработанными и изготовленными на нашем предприятии, провести испытания и написать отчёт. В испытаниях (меня назначили ответственным), которые проводились непрерывно, в течение нескольких суток, участвовали инженеры-наладчики Ваганов Е.Н., Власов А.К. (оба 1954 года выпуска) и другие. После написания отчёта года меня перевели в инженеры-наладчики. Когда Семёнову Е.С. направили в командировку на два года в Китай, мне устно, без оформления приказа, поручили руководить ЭНБ. Четыре месяца я исполнял обязанности начальника ЭНБ. С 23 апреля 1959 года меня назначили старшим инженером-наладчиком. В это время в цехе 45 начали создавать газотурбинный (центрифужный) хвост (ГТХ) в конце технологической цепочки с конечным обогащением. Как старший инженер-наладчик я участвовал в пуске и эксплуатации от Управления 27 вместе с инженером-наладчиком Захаровым В.К.(1959 год выпуска).

 

И.П. ЛЕБЕДИНСКИЙ

 

В 1960 году было принято решение строить на комбинате № 813 (УЭХК) первый в мире промышленный завод газовых центрифуг. 25 мая 1962 года меня назначили руководителем пуско-наладочной группы этого завода от Управления 27, руководителем пуско-наладочных работ был назначен Пужаев Б.С. - заместитель начальника Управления 27. В состав группы вошли выпускники физтеха: Демидов В.Я. (1954 год выпуска.), Стариченков Н.П., Преловский В.М., Соловьёв И.Ф. (все 1955 года выпуска), Мамычев Г.А. (1956 год выпуска), Корнилов В.Ф. (1959 год выпуска), Коблов Н.А., Соловьёв Г.С. (оба 1962 года выпуска), позднее - Кнутарев А.П. (1959 год выпуска), специалисты наладочного бюро Управления 27 и отдела 16 (ЦЗЛ). В составе группы на постоянной основе работали прикомандированные из Красноярска-45 Власов А.А. (1958 год выпуска), Смирнов А.Г. (1957 год выпуска). Это было время беззаветного служения Родине, преодоления больших трудностей, многое было впервые. Не считались со временем и здоровьем - писали инструкции по пуско-наладочным работам в венткамерах при работающих вентиляторах.

 

Главным инженером этого завода (ГТЗ-1) был Шубин Е.П. (1951 год выпуска). Пуск первой очереди проводился двумя бригадами: с 8.00 до 20.00 и с 20.00 до 8.00 часов. Первая очередь ГТЗ-1 была включена в эксплуатацию в ноябре 1962 года. Полностью пуск ГТЗ-1 тремя очередями был закончен в 1964 году и был включён в работу автономно, затем - в общую технологическую цепочку, между диффузионным оборудованием и ГТХ. Это позволило увеличить разделительную мощность на 40%, на четверть сократить потребление электроэнергии на единицу работы разделения, понизить себестоимость продукции, газосодержание диффузионных машин высокообогащённым продуктом, практически исключить вероятность СЦР на диффузионном оборудовании. 22 июня 1964 года меня назначили начальником пуско-наладочного бюро Управления 27 по газовым центрифугам. В июне 1967 года я был назначен на должность заместителя начальника Управления 27, начальником Управления 27 был Шубин Е.П., начальником пуско-наладочного бюро был назначен Кнутарев А.П. В июне 1969 года произошла реорганизация разделительного производства, Управление 27 было преобразовано в два отдела (отдел главного технолога и производственно-диспетчерский).

 

Меня назначили Главным технологом разделительного производства, моим заместителем и одновременно начальником ЭНБ был назначен Кнутарев А.П. Эффективная эксплуатация ГТЗ-1 позволила приступить к реконструкции обогатительных цехов с заменой диффузионного оборудования на газовые центрифуги. В процессе эксплуатации центрифужное оборудование неоднократно подвергалось модернизации с заменой на новые, более эффективные газовые центрифуги. В настоящее время вводится в эксплуатацию восьмое поколение газовых центрифуг, диффузионное оборудование работает в очистительных каскадах от лёгких примесей и воздуха в составе шести блоков ОК-26 в «голове» технологической цепочки и четырёх блоков Т-44 в конце, от тяжёлых примесей (вольфрама, молибдена и др.). Испытания в условиях действующего оборудования всех поколений газовых центрифуг проводились специалистами ЭНБ под непосредственным руководством начальника отдела главного технолога, с участием разработчиков и персонала.

 

Ю.Н. Ульныров

28 мая 1971 года был заключён первый контракт на предоставление услуг по обогащению урана с КАЭ Франции. От СССР выступила всесоюзная контора «Техснабэкспорт». Мне в ноябре 1971 года наряду с другими специалистами комбината, четвёртого Главного управления Минсредмаша, от имени комитета по мирному использованию атомной энергии довелось участвовать в переговорах по определению требований и методов оценки качества исходного материала заказчиков, обогащенного урана и «хвостов» (отвального урана), в составлении рабочих документов, оговаривающих условия поставок. Сырьё, обогащенный уран, хвосты по условиям контракта затаривались в жидкой фазе в контейнеры заказчика. Это была новая технология, ранее не применявшаяся на предприятиях СССР. Были разработаны, изготовлены и смонтированы соответствующие установки по опорожнению и заполнению контейнеров. Отработкой технологии занималось ЭНБ отдела главного технолога под руководством начальника отдела совместно с разработчиками оборудования и систем обеспечения с непосредственным участием специалистов цеха эксплуатации (цех 54, начальник Ульныров Ю. Н, 1962 год выпуска), объекта 47 - главный инженер Кнутарев А.П. В середине 1973 года были осуществлены первые поставки! КАЭ Франции высоко оценила качество продукции, заявив, что она лучше французской, английской и американской. Уже в 1973 году было заключено десять контрактов на предоставление услуг по обогащению урана с Италией, Швецией, Финляндией, Англией, Испанией.

 

В 1979 году мне предложили должность Главного инженера комбината. На беседах у директора комбината, начальника четвёртого Главного управления Минсредмаша, секретаря горкома КПСС я отказался. Я не был готов технически руководить многими подразделениями комбината: не по душе, не хотел, не привык быть некомпетентным, да и, как мне показалось, директор не очень хотел этого назначения. После двухчасовой беседы с секретарём горкома КПСС Матвеевым В.К. (1952 год выпуска) мне было сказано: «Ну что ж, пожалеешь». Эта «угроза» не оставила себя долго ждать, мне «отомстили», исключив мою кандидатуру из представления на Государственную премию во втором рассмотрении, хотя я был главным закопёрщиком при подготовке материалов. Это, конечно, грязно, но даже сегодня я не жалею.

 

В марте 1988 года при очередной реорганизации разделительного производства (при директоре Корнилове В.Ф.), объекты были упразднены, осталось четыре цеха. Два отдела были объединены в производственно-технологический отдел, руководство отделом было возложено на Шубина Е.П. - заместителя главного инженера комбината по непрерывному производству, а я стал заместителем начальника отдела по технологии. В июне 1992 года начальником производственно-технологического отдела был назначен Раёв В.В. (1968 год выпуска). В моё подчинение перевели группу технологических расчётов (руководитель Власов А.П. - 1983 год выпуска).

 

В 2004 году, по достижении семидесятилетнего возраста, ушёл на заслуженный отдых (на комбинате было принято решение лиц старше семидесяти лет на руководящих должностях не оставлять). Заместителем начальника производственно-технологического отдела по технологии был назначен Зеленский Л.Щ (1976 год выпуска). Это далеко не полный перечень событий и участников. На комбинате работали и работают многие выпускники физико-технического факультета. За успехи в труде награждён орденами: «Трудового Красного Знамени», «Почёта»; медалями «За доблестный труд. В ознаменование столетия со дня рождения В.И. Ленина», «За трудовую доблесть», знаками «Ветеран атомной энергетики и промышленности», «Изобретатель СССР», занесён в Книгу Почёта комбината. Имею шесть авторских свидетельств, соавтор 450 печатных работ. В моей трудовой книжке более 120 записей о премировании, объявлении благодарности. Моя фамилия занесена в энциклопедию «Инженеры Урала». 10 марта 2004 года присвоено звание «Почётный гражданин города Новоуральска».

Урал дал мне дорогу в будущее

Е.И. Казанцев, выпускник 1956 года

 

Награжден 3 государственными орденами, медалью «За доблестный труд в период Великой Отечественной войны» и ещё 9 другими государственными медалями, а также Орденом КПРФ «За партийную доблесть», медалями ЦК КПРФ «90 лет ВЛКСМ», «60 лет Победы в Великой Отечественной войне». Награжден медалью М.С. Цвета АН СССР. Ему присвоены звания «Заслуженный работник высшей школы РФ», «Почетный работник высшего профессионального образования РФ», «Почетный выпускник УГТУ-УПИ». Награжден несколькими знаками и Почетными грамотами ЦК ВЛКСМ, памятными знаками Советских комитетов по подготовке и проведению VI и XXII Всемирных фестивалей молодежи и студентов в г. Москве.

 

Прошло 59 лет с тех пор, как моя жизнь была связана с Уральским политехническим институтом имени С.М. Кирова. В конце августа утром у входа в главный корпус собралась группа парней и девушек, мечтающих попасть на физтех. Здесь я познакомился с Сергеем Новиковым и Станиславом Медовщиковым. С ними мы закончили обучение и сейчас, работая в Москве и Подмосковье, часто встречаемся с нашими друзьями по учёбе. Вскоре пришёл товарищ, он представился Василием Ивановичем Рыбниковым, сотрудником физтеха, и рассказал, как мы должны все дружно проехать на медкомиссию. Когда мы пришли к месту назначения, то на здании увидели вывеску «Научно-исследовательский институт профессиональных заболеваний» (название примерное). Это не испугало нас, только придало серьёзность предстоящему обследованию и зависимость от него вопроса о зачислении на факультет. Обследование продолжалось практически целый день. Для большинства абитуриентов оно закончилось благополучно, и мы вскоре приказом директора института А.С. Качко были зачислены в число студентов факультета.

 

Нам сразу установили стипендию, по-моему, в размере 500 рублей.

Прошли изменения и в наших бытовых условиях: все нуждающиеся были переселены с 5-го этажа инженерно-экономического факультета главного корпуса УПИ, где мы проживали несколько дней, на 5-й этаж общежития механического факультета. Комнаты были большие, и мы жили по 8 человек. На первом этаже общежития был продуктовый магазин, в котором было всё для скромной студенческой жизни: хлеб, сахар, масло, красная икра, овощи, китайские яблоки, рыбные консервы, свиная тушёнка, овощи. Напротив общежития располагался стадион. На нём зимой заливался большой каток. Там мы брали коньки и по вечерам под музыкальное сопровождение бесплатно катались на нём.

 

1 сентября собрался весь наш поток в составе 150 человек, в том числе 5 девушек. На встречу пришли декан Е.И. Крылов, заместитель декана М.Г. Владимирова и секретарь деканата Е.С. Якушева. Вместе с ними пришли секретарь бюро ВЛКСМ В. Пузако, его заместитель А. Штольц, представители партбюро и ряд преподавателей. Они тепло поздравили нас с зачислением и пожелали успешной учёбы. Е.И. Крылов рассказал о порядке занятий, обратил особенно наше внимание на необходимость строгого соблюдения секретности на факультете, дисциплины. На первых трёх курсах мы занимались в главном и третьем учебных корпусах.

 

Я оказался старостой группы Ф-119. Должен сказать, и это не только моё мнение, что нам очень повезло. Декан - видный учёный и организатор, и все работники деканата - а от них многое зависело - чуткие и внимательные люди. После занятий и обеда в столовой главного корпуса (обеды были хорошими и недорогими) или во втором общежитии (там обеды были похуже) начинался второй этап занятий. Он был особенно необходим для фронтовиков, работников тыла, а также для некоторых выпускников техникумов. К ним относился и я. Подготовка у многих из нас по математике и физике была слабее, чем у студентов, окончивших школу в этом году. Мы шли в рабочую комнату на этом же этаже общежития (в жилой комнате всё же заниматься было трудновато) и там занимались до 12, а то и до двух часов ночи.

 

На первом курсе мы должны были овладевать секретами холодной обработки металлов. От этого курса освобождались выпускники техникумов, поскольку мы изучили этот предмет ранее. Это высвободило некоторое время, и его можно было направить на изучение тех предметов, которые пока давались нам с трудом. Усиленный труд и помощь товарищей, особенно М. Орехова, Ю. Рябухина, А. Толстогузова, Ю. Соловьёва и других помогли нам сдать экзамены и зимой, и летом успешно, а я все экзамены сдал на «отлично».

 

На втором курсе в моей памяти остались прекрасные лекции по физике А. Виглина и теоретической механике И. Волк. Оба были очень требовательны на экзаменах, особенно А. Виглин. Он на экзаменах создавал нелегкую психологическую обстановку. Но интересно, прошло много лет с тех пор, но студенты не обижаются на них за прекрасные лекции. На этом курсе я был избран заместителем секретаря бюро ВЛКСМ факультета, секретарем был избран студент 3-го курса Володя Жданов - внимательный, инициативный и требовательный товарищ, отличник учебы. Помнится, что почти все члены бюро были отличниками учебы. Бюро ВЛКСМ факультета не только нашего состава, но и во все годы работы ВЛКСМ занимало ведущее место в УПИ по всем направлениям комсомольской деятельности, прежде всего, по учебе и научной работе. Занимались спортом. Были известны: В. Стрекаловский (кандидат в мастера) и В. Коновалов - шахматисты, Б. Хорошалов - боксер, А. Стяжкин - лыжник, Ю. Тюрин и Е. Виноградов - легкоатлеты, Ю. Яунтовский - мотоциклист, Г. Веретенников - гимнаст, Томас Федоров, Г. Ярцев, А. Востряков, Ю. Рябухин - туристы, В. Мальцев - штангист. В городе гремел мужской хор «Ноченька».

 

Прославились Н. Пащевская и А. Денисов - танцоры, А. Манаков - баянист, В. Кобяков и Ю. Поташников - поэты, и многие, многие другие…На третьем курсе особое впечатление оставили курсы физико-химических методов анализа (читал фронтовик В.Л. Золотавин, а практические занятия прекрасно проводила С.П. Оносова) и физической химии (уверенно читал Ю.П. Никитин). В октябре 1952 года меня избрали заместителем секретаря комитета ВЛКСМ института. К сложным учебным проблемам добавились масштабные комсомольские дела. Ведь в то время в УПИ было более 10 тысяч комсомольцев. Хорошо было то, что комитет комсомола возглавлял опытный вожак-фронтовик, аспирант металлургического факультета Геннадий Топорищев. В октябре 1953 года я был избран секретарём комитета ВЛКСМ - комсоргом ЦК ВЛКСМ.

 

На 4-м курсе мы изучали очень важные и интересные курсы: «Процессы и аппараты химической технологии» (прекрасно читал Ф.П. Заостровский, будущий лауреат Ленинской премии, ректор УПИ), «Электрохимия» (также прекрасно читал А.В. Помосов), «Радиохимия» (уверенно осваивал этот курс А.К. Штольц), дополнительные главы спецкурса (также прекрасно читал заведующий нашей кафедры В.Г. Власов).

 

В марте 1954 г. в составе делегации комсомольцев Свердловской области я принимал участие в работе XII съезда ВЛКСМ, который проходил в Кремле. Мы впервые были в Кремле и знакомились со всем с большим интересом. По возвращении со Съезда, пришлось рассказывать о нем на многих комсомольских собраниях, прежде всего, на факультетах УПИ, а затем - в других организациях города: в школах, вузах, ПТУ, на предприятиях, а однажды даже в Свердловской тюрьме перед заключенными. Везде доклад воспринимали с большим интересом и задавали много вопросов. В октябре 1954 года меня снова избрали секретарем комитета комсомола. Состав комитета был очень сильным. Моими заместителями были Анатолий Мехренцев (в будущем директор завода им. М. Калинина, Герой Социалистического Труда, председатель Свердловского облисполкома), Алексей Добрыдень - подпольщик на оккупированной территории, отличник учебы металлургического факультета, в будущем - заведующий отделом науки и учебных заведений Свердловского ОК КПСС. На 5-м курсе наши лекции и другие занятия были посвящены изучению специальных курсов. Их с большим старанием проводили И.С. Пехташев (один из первых выпускников физтеха 1950 года), В.С. Пахолков - выпускник 1951 года, А.И. Жуков (он пришел с ХтФ) и другие преподаватели. Мы чувствовали, что наши преподаватели находятся в сложном положении. Это объяснялось практическим отсутствием литературы по спецкурсам, а преподавателей почти не пускали на закрытые предприятия, где должны работать выпускники. И, по-моему, только в 1955 году было принято решение о допуске преподавателей на предприятия, где проходили практику студенты. Я об этом знаю по своему опыту, когда поехал в Челябинск-40 на преддипломную практику и дипломирование.

 

В начале августа трое студентов и заведующий нашей кафедрой В.Г. Власов отправились на практику. В.Г. Власов и я сразу получили необходимые разрешения и впервые познакомились с первым промышленным атомным реактором. В его сооружении, испытаниях, ликвидации различных аварий вместе с инженерным составом принимали участие видные ученые, создатели первого в Европе московского реактора, в их числе - академик И.В. Курчатов. Главным конструктором этого реактора был Н.А. Доллежаль - директор НИИ Химмаша. Нужно сказать, что одним из главных инженеров этого реактора был выпускник энергофака УПИ Н.А. Семенов. В наше время он работал главным инженером всего комбината 817. Именно он давал В.Г. Власову и мне разрешение на ознакомление с этим реактором. В последующем он работал директором этого комбината и первым заместителем министра среднего машиностроения.

 

В 1955 году меня направили на преддипломную практику в ЦЗЛ в группу П.Ф. Долгих, работавшую под руководством заведующего кафедрой радиохимии физтеха УПИ С.А. Вознесенского. Защита дипломной работы проходила в кабинете руководителя атомной проблемы СССР академика СССР И.В. Курчатова. Он одновременно был научным руководителем всего комбината № 817 и работал в этом кабинете, когда приезжал сюда. После успешной защиты, я был оставлен на научно-педагогическую работу на кафедре № 43 в должности ассистента. Стал готовиться под руководством А.И. Жукова, В.С. Пахолкова и В. Н. Оносова к проведению практических занятий со студентами. Декан Е.И. Крылов и заведующий кафедрой В.Г. Власов сразу же мне сказали, чтобы я готовился к сдаче вступительных экзаменов в аспирантуру. Экзамены были сданы, и я был зачислен в аспирантуру. Интересно отметить, что стипендия в аспирантуре в то время была равной 1300 рублям, и еще давалось 1300 рублей в год на приобретение научной литературы. Началась исследовательская работа и работа со студентами. В конце октября 1956 года на отчетно-выборной конференции («дело» Немелкова) меня снова избирают секретарем комитета комсомола,. Были усилены комсомольские бюро факультетов. Обстановка для меня и для комсомольской организации была сложной, и пришлось больше заниматься общественной работой и меньше - исследовательской.

 

Днем - работа в комитете и на факультетах, и она порой продолжалась и в субботу, и в воскресенье.

Часов в 7-8 вечера приходил на кафедру и начинал исследования, либо подготовку к ним.

В чем-то помогали студенты, лаборанты.

 

В мае 1957 года комитет комсомола, имея некоторый опыт проведения массовых гуляний, разработал программу проведения Фестиваля «Весна УПИ». Он был намечен на 8 и 9 мая и посвящался Дню Победы. К подготвке Фестиваля привлекли все группы, а их в то время было около 500. В гости к нам мы пригласили делегатов ряда вузов, приезжали делегации МЭИ и Тартусского ПИ со своими программами. На празднество собралось более 20 тысяч человек. Фестивалю предшествовал полет самолета над городом, прежде всего, над Кировским районом. В самолете помимо пилота был студент РТФ Киселев Сергей (в будущем - многократный чемпион и рекордсмен СССР и мира, ныне инструктор подготовки космонавтов), который над городом разбросал листовки, приглашавшие всех на фестиваль.

 

Помимо песен, танцев, концертов вечером был организован конкурс костров всех факультетов. Почти весь следующий день был посвящен спорту. Закончился фестиваль факельным шествием по Ленинскому проспекту до памятника В.И. Ленину. Правда, по требованию пожарников факелы пришлось потушить на плотине. Этот праздник остался ярким событием в памяти всех участников Фестиваля УПИ.

 

Вскоре я стал заниматься подготовкой наших отрядов к поездке на Алтай для уборки целинного урожая. ОК ВЛКСМ утвердил меня командиром всех отрядов вузов города, а это стало уже около 2000 человек, из них 960 студентов УПИ. Собрали штаб, обсудили все текущие вопросы, определили, кто из студентов служил в армии, и одних назначили начальниками эшелонов, других - старшими по каждому вагону. Составили списки тех, кто едет и в каком вагоне. Одним словом, провели необходимую организационную работу, чтобы никто не отстал, все во время пути были накормлены и т. д. Ехали в теплушках двумя воинскими эшелонами. Бийск встретил нас радушно, теплыми речами и обедом в совхозах. Во главе вузовских или факультетских отрядов были либо преподаватели, либо комсомольские лидеры.

 

В отряде была выездная редакция газеты «За индустриальные кадры», которая оперативно публиковала материалы о лучших отрядах, лучших студентах, возникавших проблемах. В штабе был свой мотоцикл, который мы привезли из УПИ, он позволял нам оперативно поддерживать связь почти со всеми отрядами, особенно, если они располагались рядом с хорошими дорогами. В горных совхозах наиболее надежным средством сообщения была верховая лошадь. Мне пришлось много сотен километров преодолеть, причем на разных лошадях. Каждые 10 дней руководители отрядов собирались в Бийске и подводили итоги работы, затем с обобщенными результатами мне приходилось на поезде ехать в Барнаул, где крайком комсомола подводил итоги, обсуждал возникавшие вопросы.

 

В 1959 году мне удалось в качестве руководителя практики побывать в Днепродзержинске, где работали наши выпускники, в их числе почетный выпускник УПИ Юрий Федорович Коровин. В последующем на этот завод приехали еще наши выпускники А. Мухачев, А. Волков и другие, которые, пройдя профессиональную школу Юрия Федоровича, успешно работают и в настоящее время.

 

В 1960 году, будучи руководителем практики студентов на комбинате «Маяк», П.Ф. Долгих, зная мою диссертационную работу, познакомил меня с профессором д.х.н. А.Д. Гельман - автором получения особо чистого плутония на заводе В, когда там работал наш декан П.И. Дерягин. Я рассказал ей о своей работе, и она, заинтересовавшись ею, поскольку я работал с ионами, посоветовала дополнить мою работу разделом по разделению плутония и нептуния с помощью ионитов. Тем более, один из ее аспирантов, работавший в ЦЗЛ, защитил диссертацию по разделению этих элементов методом осаждения. Она увидела в сорбционной технологии положительные стороны решения этой проблемы. Я согласился с ней и обрек себя примерно на 10-12 месяцев дополнительной работы. Поскольку работать с плутонием на кафедре было невозможно, пришлось работать на комбинате каждые 10-12 дней в месяц, то в ЦЗЛ, то на заводе 20. В 1962 году диссертация была защищена.

 

С 1964 по 1966 г.г. мне довелось трудиться начальником научно-исследовательской части УПИ. Вместе с коллективами факультетов и кафедр под руководством проректора по НИР проф. д.т.н. С.И. Кузнецова удалось практически удвоить объемы исследовательских работ и их внедрение в производство. В это время значительно выросли объемы НИР на кафедрах металлургии редких металлов (руководители С.П. Распопин и И.Ф. Ничков) и теоретической физики (руководитель Г.В. Скроцкий). Значительный объем работ выполнялся кафедрами радиотехнического и металлургического факультетов. В институте создается группа изобретательской деятельности, начинаются семинары для всех желающих по этой проблеме. Эта работа увенчалась успехом, и значительно возросло число изобретений, получаемых институтом.

 

С апреля 1966 года по апрель1968 года я работал секретарем парткома УПИ. Я рад, что в этот период осваивал секреты ректорского дела Ф.П. Заостровский. С ним принципиальные вопросы решались быстро, он всегда поддерживал инициативные предложения парткома. Основное внимание в работе парткома было сосредоточено на повышении уровня подготовки специалистов, воспитании студенчества и усилении научно-технических связей УПИ с ведущими предприятиями области. С конца апреля 1968 года, освободившись от работы в парткоме, я перешел целиком на научно-педагогическую работу на кафедру.

 

Прежде всего, подготовил небольшой курс для студентов 4-го курса «Иониты и их применение в технологии редких и радиоактивных элементов» и читал его как факультативный в течение нескольких лет. Эти же проблемы нами исследовались в значительной мере на основе хоздоговорных работ. В некоторые годы совместно с В.Н. Оносовым в нашей группе работало до 20 человек. Использование ионитов в то время было довольно редким явлением. Зачинателями их исследования и использования в нашей стране, по-видимому, можно считать проф. С.А. Вознесенского. Он работал над этой проблемой в лагере в г. Н. Тагиле вместе в последующем с главным специалистом А.Б. Пашковым по проблеме ионитов в НИИ пластмасс, затем - в Каслях, Челябинске-40 и на кафедре радиохимии нашего факультета УПИ. Но широкое использование ионитов для концентрирования урана в промышленном масштабе положил академик АН СССР Б.Н. Ласкорин. Он использовал иониты для извлечения индия из промышленных растворов Южно-Уральского никелевого комбината и совместно с выпускником физтеха А.Д. Толстогузовым - главным инженером этого комбината - и другими сотрудниками получил Государственную премию СССР.

 

Однако все эти работы, как и часть наших, носили закрытый характер и не были известны широкому кругу специалистов. Вместе с тем, мы и другие специалисты опубликовали ряд несекретных работ в различных всесоюзных журналах, на всесоюзных конференциях, особенно на базе Воронежского госуниверситета. Для пропаганды ионитов и их возможностей нами в Свердловске на базе Дома техники был организован семинар по применению ионитов в различных областях народного хозяйства. На семинар приезжали работники различных предприятий и областей. Однажды мы получили приглашение из Хабаровского Геологического управления с предложением рассказать об ионитах и провести ряд работ по их применению. Группа, состоявшая из В.С. Пахолкова, меня и старшего инженера Л. Заварохиной, отправилась в Хабаровск. На семинаре было более 20 специалистов-химиков из различных геологоразведочных партий. Я прочитал курс лекций, продемонстрировал различные иониты, а затем в течение 2-х дней провели относительно простые лабораторные работы по разделению ионов меди, никеля, кобальта, железа от других ионов металлов, концентрирования мышьяка, сурьмы, кадмия. Лабораторные работы слушатели выполняли самостоятельно по инструкциям, написанным нами. Затем подвели итоги нашего семинара. Слушатели остались довольны проведенным семинаром и просили сообщить, где они могли бы приобрести иониты. Мы сообщили им адреса предприятий и организаций, где синтезировались иониты.

 

Вернувшись из Хабаровска, примерно через полгода мы получили приглашение из НИИ Вулканологии АН СССР г. Петропавловска-на-Камчатске с просьбой провести практический семинар по извлечению ценных и вредных элементов из природных вод, вытекающих из вулканов и подземных горячих вод. Мы дали согласие на поездку. Направили им план лекций, план проведения лабораторных работ, а также указали источники вод, с которыми мы хотели бы ознакомиться. В этот раз мы полетели к ним вдвоем - я и В.С. Пахолков. Прилетев в Петропавловск-на-Камчатке, мы познакомились с состоянием лаборатории, прочитали целую группу отчетов. Затем уведомили, что в различных водах содержатся такие элементы, как Li, Ag ,Be, Rb, Cs в промышленных количествах до 0,1-1 г/л. В горячих источниках, добываемых с помощью скважин, содержится много ионов мышьяка, что не позволяет использовать эти источники (их температура достигает до +90о С) для отопления различных зданий.

 

Проведя исследования с помощью различных ионитов, мы показали, что можно глубинные высокотемпературные источники очищать от ионов мышьяка до ПДК. Некоторые источники вулканов позволяли концентрировать ряд ионов до 5-10 г/л и после осаждения известными реагентами полученные концентраты отправлять на Большую Землю для дальнейшей переработки. Мы провели предварительные расчеты, обсудили их у директора НИИ и в ОК КПСС. Там результаты одобрили и обещали найти средства для продолжения работ. Поскольку я этими элементами не занимался, то хоздоговорными работами с НИИ Вулканологии занимался В.С. Пахолков.

 

Я продолжал исследования с ионами тория, урана, редкоземельных элементов, платины, титана, молибдена, вольфрама, рения, висмута, циркония, индия, скандия, галлия, ртути, а также тяжелых цветных металлов. При этом были использованы различные иониты ряда предприятий и научных организаций. Наибольших успехов удалось добиться на Челябинском цинковом заводе, на котором благодаря инициативе, энергии и самостоятельности А.Л. Смирнова была разработана и внедрена технология по извлечению галлия из отходящих жидких отходов. В этих работах плодотворно принимали участие доцент В.Н. Оносов, аспиранты и инженеры Н.В. Сапогов, Л. Василенко, А. Смирнов, И. Липунов, В. Балакин, С. Балакин, Т. Балакина, Ю. Кудрявский, Е. Казанцев (однофамилец), А. Плюснин, В. Виноградов, Л. Леканов, А. Толстогузов, Л. Молочников, В.Фисенко, В. Шабалин, Л. Демидова, Е. Степаненко, Л. Заварохина, З. Амелина, Е. Морозова, Н. Голубев и многие другие. Многие из них, особенно аспиранты, начинали исследовательские работы с 3-4-го курсов, затем продолжали в аспирантуре.

 

Серьезную работу в студенческие годы выполнял Владимир Житенев. Работая секретарем комитета ВЛКСМ УПИ, он находил время провести исследования, выполнить интересную работу, защитить её и в последующем опубликовать в ЖПХ АН СССР. Результатом исследований были публикации более 300 научных работ, получено 50 авторских свидетельств. Защитили кандидатские диссертации 20 человек, из них четверо стали профессорами, докторами наук. В марте 1974 года я был назначен ректором Уральского лесотехнического института. Должен сказать, что это назначение было против моего желания. Однако после назначения нужно было браться за дела.

 

В период с 1982 по 1993 г.г. мне довелось работать начальником главка, членом коллегии, первым заместителем Министра высшего и среднего образования РСФСР, членом коллегии МИД РСФСР, первым вице-президентом обществ дружбы «СССР -Швеция» и «СССР - АРЕ», генеральным директором Фонда международного сотрудничества по созданию Университета Народов Европы с участием ЮНЕСКО и правительств СССР, ФРГ и Франции. Опыт работы в УПИ и УЛТИ очень пригодился в период работы в Минвузе и на других участках работы, когда новыми властями, разгромившими СССР, Министерство было ликвидировано, а мне пришлось возглавлять ликвидационную комиссию.

 

Работая в Министерстве, я уделял большое внимание укреплению материальной базы, развитию и использованию информационных технологий, разработке системы интенсивной подготовки кадров по заказам предприятий, НИИ и КБ, созданию системы повышения и переподготовки кадров народного хозяйства.

 

В это время много пришлось работать над выполнением заданий ВПК по улучшению качества подготовки специалистов и научно-педагогических кадров, а также развитию исследований для атомной, ракетно-космической, самолетостроительной, электронной, химической, металлургической промышленности, охраны окружающей среды и других отраслей народного хозяйства. По роду работы много внимания приходилось уделять укреплению международных связей с вузами США, Канады, Японии, Швеции, Франции, Дании, Австралии, Никарагуа, ГДР, Кубы и других стран. В 1993 году была создана государственная инвестиционная корпорация (ГОСИНКОР) под руководством Ю.В. Петрова - выпускника УПИ. Он пригласил наряду с рядом высококвалифицированных специалистов и меня для организации корпорации и переподготовки специалистов в области инвестиционной деятельности.

 

В то время работа по оформлению инвестиций как внутри, так и на международной арене приобретала особое значение, но подготовленных кадров в стране почти не было. Совместно с иностранными специалистами и ведущими вузами Москвы, Екатеринбурга, Воронежа и др. городов (МИСИ, УГТУ, УГЛТУ, ИПК УПИ, Свердловским отделением Российского Союза Молодежи, МАН ВШ и др.) нам удалось за 8 лет переподготовить почти 10 тысяч специалистов практически всех субъектов федерации, преподавателей многих вузов, студентов, начинающих предпринимателей, специалистов ведущих предприятий, НИИ, НПО. Было уделено много внимания организации малых предприятий и бизнес-центров.

ОТ АНГАРСКА ДО МЕЛЕКЕССА

С.Ф. МЕДОВЩИКОВ, ВЫПУСКНИК 1956 ГОДА

 

Вспоминается январь 1956 года. Вся наша группа прибыла в Москву за получением направлений на работу. И 23 января решается наша судьба. Мы - Борис Буров, Владимир Дружинин, Виталий Васин, Николай Дулов, Геннадий Швецов и я - получили самое далекое из всех место назначения - город Красноярск-26. Естественно, никто из нас не знал, что значит Красноярск-26.

 

Только потом, уже на месте, мы узнали, что в этом отдельном от краевого центра месте идет грандиозное строительство уникального, пожалуй, единственного на весь остальной мир предприятия атомной отрасли страны. Его уникальность состоит в том, что предприятие сооружается под землей, но об этом остальной мир узнает только в начале 90-х годов. По масштабам сооружения превосходят все московское метро, со всеми дополнительными тоннелями и шахтами. Для строителей и будущих эксплуатационников создается красивый, а главное, удобный для жизни город, в котором теперь проживает несколько десятков тысяч жителей.

 

Но я отвлекся от хронологии. Получив распределение, я и Борис Буров поездом Москва - Пекин 29 января 1956 года отправились в совершенно неизвестный нам край. Прибыв в Красноярск 2 февраля, в субботу, мы отыскали указанный нам в Москве адрес конторы, в которую должны были обратиться. День был на исходе, и начальник конторы, которому мы передали путевки, с «радостью» сообщил нам, чтобы мы пришли в контору в понедельник, а где мы будем проводить 2 ночи и целый предстоящий день, его как будто и не интересовало. На наш робкий намек, что, может быть, нам разрешат остаться на это время в конторе, мы получили отказ - контора «секретная», а мы еще не работники Красноярска-26. Короче, нам пришлось переночевать на столах в дощатом доме, расположенном во дворе конторы. Это помещение только условно можно назвать домом, так как в щели между досками можно было свободно протиснуть ладонь, а температура ночью понижалась до минус 35 градусов. Вот такие испытания пришлось пройти, чтобы попасть в этот «загадочный» город и отогреться в буквальном смысле. Грех жаловаться, но там нам предоставили 2-х комнатную квартиру на 4-х молодых специалистов: я, Буров, Васин и Дулов, которые появились в городе через несколько дней. «Холодная гостиница» краевого центра лично для меня обошлась сильнейшей ангиной, и через 3 дня я очутился на больничной койке, пролежав на ней целых 8 дней. Надо отдать должное руководству отрасли и предприятия: городок еще только строился, а больничный комплекс уже функционировал в полном объеме, причем с перспективой не менее, чем на 20 лет.

 

Дальше пошли горячие будни строительства предприятия, а наше участие в нем состояло в контроле производимых работ. Через год руководство предприятия отправило нас всех на стажировку в не менее известный Челябинск-40, где мы пробыли около 8 месяцев, получив за это время не только квалификацию, но и приличные дозы облучения - как внешнего, так и внутреннего характера.

 

Вернувшись с Урала, мы снова включились в производственный процесс контроля строймонтажа, но уже с приличным знанием технологии своих участков. Темпы строительства были очень высокими, и это учитывая, что работы производились в условиях тесного подземелья, когда со стороны ни подходов, ни подъездов практически не было.

 

Сооружаемые резервуары, трубопроводы, арматура, кабельные сети и т.п. после окончания монтажа сразу же попадали под бетонирование. Поэтому у нас не было права на ошибку, так как переделка стоила неимоверно дорого. Если бы не «холодная война», которая была развернута между двумя мировыми системами, да и некоторое упрямство собственных политических лидеров, все эти огромные средства, в буквальном смысле закопанные в землю, можно было бы с великой пользой для народа использовать. (К сожалению, мы почему-то всегда умны задним числом).

 

Так или иначе, я все больше убеждался во мнении сменить свое амплуа и вернуться к идее перехода в науку, благо по окончании ФТФ мне неоднократно С.П. Распопин предлагал остаться на факультете для научной работы. Такой случай представился, и в ноябре 1961 года я перешел на работу в Научно-исследовательский институт атомных реакторов в г. Мелекессе Ульяновской области (ныне - г. Дмитровград). Первое время в НИИАРе также пришлось заняться курированием проектно-строительных работ ядерно-химической установки. Однако разногласия между двумя научными организациями, которые опекали сооружение установок НИИАРа, привели к закрытию этой установки. Поэтому пришлось скорректировать свое научное направление и заняться проблемой захоронения радиоактивных отходов.

 

Была создана небольшая лаборатория, и в течение примерно 5 лет провели цикл исследований и экспериментов, результатом которых явился разработанный достаточно универсальный способ отвердения жидких отходов. Но, как у нас водится, до внедрения этого способа дело так и не дошло. Единственно, что хотя бы как-то оправдывает затраченные средства и время, так это защита по материалам исследований кандидатской диссертации. Но это произошло позднее, когда судьбою мне было предназначено перейти на работу в Курчатовский институт атомной энергии. А до этого я поменял свое место работы в НИИАРе, занявшись химическими проблемами натриевого теплоносителя реактора на быстрых нейтронах БОР-60. Его физический пуск был проведен в конце 1967 года.

 

Затем пошли «серые» будни эксплуатации реактора, от которых спасло приглашение на работу в Курчатовский институт. В этом институте на лабораторию, в которой я работал, возлагалось научное руководство созданием в Научном центре АН «Красная Пахра» (ныне - г. Троицк) реактора - нейтринного генератора в составе строящейся мезонной фабрики ИЯИ. Уж и не знаю, со мной ли это связано, однако нейтринный генератор приказал долго жить: его проектирование и тем более, строительство было прекращено. С позиций нынешнего времени сделано это было абсолютно правильно, ибо иметь под боком Москвы (всего в 20 километрах) радиационноопасный для окружающей среды объект было нецелесообразно. Так или иначе, нашу лабораторию академик Е.П. Велихов пригласил в филиал ИАЭ, расположенный в г. Троицке (ныне - институт термоядерных исследований ТРИНИТИ) для решения ряда проблем будущих термоядерных реакторов. В ФИЭА, кроме всего прочего, пришлось в течение 5 лет проработать секретарем парткома с освобождением от основной работы.

 

Однако меня никогда не прельщала общественная работа, и по ее окончании я снова вернулся к научной деятельности, но уже на новую установку, сооруженную в ФИАЭ, - установку инерциального термоядерного синтеза «Ангара-5». Поэтому основные мои научные достижения связаны именно с этой установкой. Мне удалось решить проблему создания разнообразных мишеней и помочь установке «Ангара-5» занять одно из лидирующих мест в мире среди установок этого класса, о чем свидетельствуют многочисленные достижения, признанные в США, Англии, Франции, Японии и др. странах. А мне это помогло участвовать в совместных экспериментах в Национальной лаборатории Сандиа (г. Альбукерк, штат Нью-Мексико, США, 1994 г.) и в Институте физики плазмы и лазерного микросинтеза (г. Варшава, 1997 г.). Работа продолжается.

Я счастлив, что учился на Физтехе УПИ

Г.П. Попов, выпускник 1956 года

 

Считаю, что мне повезло, впрочем, как и многим другим, обучавшимся на физтехе УПИ, и я счастлив, что учился на таком прекрасном факультете. Следует сказать, что оценка, которая здесь изложена, дана с высоты 66 лет человеком с 47-летним стажем и проработавшим 45 лет доцентом вуза на кафедре общей и неорганической химии. Самое главное то, что эти годы я не отрывался от студенческой и преподавательской среды, активно занимался наукой, научно-методическим творчеством и воспитанием молодежи. И вот именно с этих позиций я высказываю некоторую оценку тому, как мы, физтеховцы, учились и просто жили. Прежде всего хочу отметить, что физтех создан в 1949 году, и студенческий коллектив на физтехе был сформирован из лучших студентов, прежде всего, металлургического и химического факультетов. Это обстоятельство сразу же объяснило очень высокий интеллектуальный потенциал на физтехе. Студенты этого времени - Штольц, Пузако, Распопин, Красотин, Дмитриев и другие - для нас, первокурсников, принятых в 1950 году, были гигантами мысли и образованности. В 1949 году был первый, так сказать, «вольный» прием. Проходной балл был очень высок, собрались в основном отличники и твердые хорошисты.

 

Задавали тон в учебе и комсомольской работе такие ребята как Жданов, Фотиев, Елхова и другие. На наш первый курс в 1950 году также пришло много отличников, например, Коновалов, Балакирев, Тетерин, Поташников, Слободин и другие. Я поступил в качестве твердого хорошиста. Такой контингент студентов предопределял негласную мораль: учиться без троек. Тройку было получить очень стыдно, и если получали, то старались немедленно исправить. Уверен, что среди выпускников физтеха, принятых в 1949 и 1950 годах, троек в приложении к диплому нет. Двойки случались, но крайне редко, и это было ЧП, известное чуть ли не всему курсу и части факультета. Вспоминая студенческие потоки, которые прошли через меня за 45 лет работы в вузе, могу отметить, что потоки, подобные физтеховцам набора 1949 и 50 годов по суммарному интеллекту «толпы», встретились мне всего два раза. Обучаясь в 19 группе, я встретил очень хороший коллектив и опять скажу - счастлив этим. В группе старостой был Е. Казанцев - член ВКП(б), уже окончивший техникум, старше нас года на 4. Но это существенно.

 

Мы все 1931-1933 г. рождения чувствовали, что это великан, прирожденный лидер. Он учился на 5 и 4, но и круглые отличники его очень уважали, все чувствовали, что он мудрее нас. Не могу не отметить очень большого влияния, которое оказывал на нас, пацанов, Саша Садовников, член ВКП(б). Он вернулся из Германии, демобилизовавшись в 1949 году, и сумел поступить на Физтех. Был гораздо старше нас, имел боевые награды, и мы чувствовали, что это заслуженный человек, не то что мы, пацаны, что он много сделал для Родины.

 

Садовников вел себя с нами просто, был доступным для любой беседы, был старшим хорошим товарищем. Неосознанно, но волей-неволей мы, молодые, перенимали ценные и хорошие черты у старших ребят, и это нас спонтанно дисциплинировало и многим обогащало. На их примере я сейчас понимаю, как важно для детей иметь в семье хорошего старшего брата или сестру или внимательного к воспитанию детей отца или деда. Ненавязчивая передача опыта жизни - это очень важно.

 

В группе у меня сложились очень хорошие товарищеские отношения со всеми, но особенно близкие возникли с Юрием Поташниковым и Генрихом Тетериным. Эти дружеские, очень теплые, заботливые отношения, основанные на глубоком понимании друг друга и общих интересах, прошли через нашу 66-летнюю жизнь и остаются до сих пор. Эта дружба возникла как-то сама собой. Юрий и Генрих были очень начитанными, не стеснялись этим блеснуть. Учились оба на «отлично», Юрий писал стихи, Генрих неплохо рисовал, оба работали в БОКСе. Часто возникали споры о литературе, искусстве, спорте. Вместе мы ходили на вечера в УрГУ, в мединститут. Все трое на 3-4 курсах обзавелись семьями. Дружеские и бесконечно теплые отношения сложились с Толей Неуйминым и Володей Кириченко. С Толиком мы часто готовились к зачетам и экзаменам. Я, как пристяжная за коренником, тянул воз учебы. Примерно такое же было с Толиком Толстогузовым. Трудно передать какое-то спонтанное, природное понимание и желание быть рядом, говорить, общаться, вместе учить, что-то обсуждать. И сегодня хочется всем им крикнуть: «Юра, Гена, Вова, оба Толика! Я все еще люблю вас, дорогих моих друзей студенческих лет, дай Бог вам здоровья и долгих лет жизни и счастья!»

 

В эти годы, 1949-1950 и далее, на физтехе начало формироваться нечто вроде большой семьи, так сказать, «пещерного рода», ибо после окончания факультета и разъезда на места работы многие физтеховцы продолжали поддерживать отношения, не теряли друг друга, находили через 2-е, 3-и лица и общались. Вот и это эссе-воспоминание является следствием общения с Борисом Хорошиловым. Примерно где-то в 1986-1987 г. он разыскал меня, будучи в командировке в Волгограде, и с тех пор мы поддерживаем связь. Такая связь с Борисом позволила мне пообщаться с Е. Казанцевым, М. Ореховым и другими ребятами.

 

Очень вдохновлял развитие таких связей С.П. Распопин, организуя «под своим крылом» встречи и сборы физтеха. Делясь воспоминаниями о физтехе, нельзя не вспомнить наших прекрасных незабываемых учителей. Хочу отметить нашего математика М.А. Саксонова. Он безумно любил свой предмет и верил в интеллект студентов; выражалось это в том, что он не делал упреков по поводу невыполненного задания, и призывал к делу, вдохновлял. Он говорил: «Как же вы не сделали домашнее задание, ведь это же так интересно, решение так остроумно. Я уверен, что вы можете это решить и к следующему разу непременно докажете это». Ну как можно было не поверить в себя, если в тебя так верил твой учитель? Этот стиль работы со студентами я вспомнил, когда начал педагогическую деятельность, и взял на вооружение.

 

Вспоминается профессор С.И. Попель, который читал статистическую термодинамику. Он был очень суров на лекциях и семинарах, жестко требовательный, и мы очень боялись его экзамена, думали, что «зарежет» всех. Но каково же было наше удивление, когда на экзамене нас встретил душа-человек. Оказалось, что его тезис - требовать и учить надо в году, экзамен - это триумфальное завершение предмета. Этот пример, с моей точки зрения, также пример для подражания. Вспоминается наш декан Е.И. Крылов. Осталось в памяти, что он с каждым студентом здоровался за руку. Став доцентом, я вспоминал это, анализировал и понял, что Евгений Иванович был бесконечно добрым человеком, видел в младших товарищах, студентах - младших коллег, относился к нам в высшей степени уважительно, ценя в каждом человеческое достоинство. Для меня лично он неподражаем, не каждому дана такая глубокая и одновременно широкая душа. Вспоминается событие, происшедшее на первом курсе. Во втором семестре математику начал читать доцент Е.А. Барбашин, и где-то в мае он защитил докторскую диссертацию, в Москве. Эта весть облетела поток, и когда он вошел на лекцию, студенты встретили его стоя аплодисментами. Факт этот ярко свидетельствует о высоком интеллекте коллектива.

 

Никто нас не подогревал в этом плане, самопроизвольно «нашей толпе» было свойственно ценить успех, и прежде всего, успех интеллекта. Вспоминается доцент Матусевич, он читал «Процессы и аппараты химических производств». Читал строго, с математическими выкладками, но и инженерные решения он обыгрывал глубоко и тонко. Изобретательскую жилку пробуждал именно он. Вспоминаю своего руководителя по диплому - профессора Н.В. Деменева, а также читавшую спецкурсы профессора А.К. Шарову. Н.В. Деменев в курсе «Металлургия редких металлов» старался донести до студентов не столько суть процессов, их физико-химические основы, сколько аппаратурное оформление, т.е. оборудование. Для практической работы это оказалось очень полезно, но у нас оставалось впечатление, что как будто он недостаточно знает химическую термодинамику, кинетику, химическое строение и пр. Однако впоследствии, уже работая научным сотрудником и присутствуя на ученом совете по защите диссертаций, я понял, что это было ложное впечатление. Его вопросы, выступления доказали, что он профессор и в теории.

 

Стало ясно, что он, так сказать, приземлял нас, приближал к собственно производству. Ну что же, это тоже яркий педагогический метод. Моя первая научная дискуссия произошла при защите диплома со старшим преподавателем А.Н. Барабошкиным. Я ему проиграл в вопросах теплопередачи в печи, и он настоял на оценке «хорошо». Зато он меня запомнил и здоровается до сих пор, а ведь он - академик РАН. Он прост в обращении, как и наши первые учителя по физтеху. Об учебе на физтехе каждый может написать многое. Но главное, физтех - это высокий интеллект, крепкая многодесятилетняя дружба и замечательные, добрые и в то же время требовательные учителя. Учителям и товарищам спасибо за то, что пришлось шесть лет по жизни идти с вами рядом.

Виталий Федорович Коновалов

Выпускник 1956 года

 

Кандидат технических наук.

Автор более 50 научных трудов и 10 внедренных изобретений.

 

Этапы трудовой деятельности:

Ульбинский металлургический завод (г. Усть-Каменогорск): мастер-дублер, мастер (1956-1957), начальник смены (1957-1958), старший мастер, начальник отделения (1958-1962), начальник цеха (1962-1975).

Чепецкий механический завод (г. Глазов): директор завода (1975-1979);

Машиностроительный завод (МСЗ, г. Электросталь): директор завода (1979-1987);

Начальник Третьего главного управления Минсредмаша СССР (1986-1988);

Заместитель министра среднего машиностроения СССР (1988-1989);

Министр атомной энергетики и промышленности СССР (1989-1991);

Первый заместитель Министра Российской Федерации по атомной энергии (1992-1996);

Президент ОАО «ТВЭЛ» (1996-2000); Первый вице-президент ОАО «ТВЭЛ» (2001-2002).

С 2003 г. - Советник президента ОАО «ТВЭЛ». Награды: орден Трудового Красного Знамени; медаль «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина»; Орден Октябрьской Революции; Орден Ленина; Орден Почета; премия им. Петра Великого, две Государственные премии СССР.

 

Преданный делу...

по страницам книги "В.Ф. Коновалов", М.-2003

 

Мы с женой заканчивали физико-технический факультет в Свердловске.

Но распределяли нас в Москве. Предлагали Эстонию, Челябинск...

Но мы выбрали «глушь» - Усть-Каменогорск, - вспоминает он. - Вот и поехали в Казахстан. Поезд шел очень долго...

 

- Как вас встретил город?

- Представление о том, куда мы едем, у нас было весьма смутное. И вот приехали. Нас поразили даже не жара и сильный ветер, а то, как мы встретились с секретностью... В Москве нам было сказано: «Почтовый ящик 10. Ищите за водокачкой». Мы решили расспросить, где эта самая водокачка находится, чтобы сориентироваться. Интересуемся у прохожего. Он улыбается, говорит: «Вам не она нужна, а Почтовый-Десять. Идите в ту сторону...» Нашли свою «Десятку» быстро, она на окраине городка была. Поселили нас в общежитии на кухне. Первое время спали на полу. Будили нас рано, потому что умывальник был один, и все, кто жил тогда в общежитии, ходили к нам умываться. Это сейчас за Ульбой большой и красивый город вырос, а тогда ничего не было.

 

- Вас это расстроило?

- Нет, нисколько! Напротив, был какой-то внутренний подъем - большое дело делать приехали, начинаем почти с первого колышка.

  Да и радоваться умели малому...

- Например?

- Понравились помидоры. И еще поразило обилие конфет. В магазинах они были везде.

  Так как жена любит и то, и другое, настроение у нее сразу же стало хорошим. Да и много ли человеку надо?

  Тем более, если у него есть любимая работа. Ради нее в такую даль и ехали!

- А что тогда в Усть-Каменогорске было?

- Производство бериллия. Точнее, оно только начиналось.

  Бериллий был нужен для легирования стали, меди, алюминия. Он шел в атомное машиностроение - везде, где нужны легкие конструкции.

  Кроме нашей отрасли, в нем нуждались авиация и ракетостроение. Потребность в то время в нем была большая...

  Одновременно предпринимались попытки получить тантал и ниобий, которые также были необходимы нашей промышленности.

  Шел, конечно, и уран. Причем переработка урана от концентрата до таблеток.

- А вы непосредственно чем занимались?

- Меня направили в опытный цех. Его называли «Шестым».

- Что именно там делалось, остальным было неведомо?

- Конечно. Шел 1956 год. Секретность была жесткой, даже слишком...

 

Дома мы не имели права говорить, чем занимаемся. Дочка долгое время считала, что мы ложки выпускаем. Иногда спрашивала: «Неужели тебе это интересно?» Я отвечал, что интересно. Она недоумевала... В «Шестом цехе» было производство урана. Вначале я работал в ОТК, в лаборатории, потом в дежурную смену мастером-дублером. Рождалась новая схема работы с ураном. Постепенно я осваивал все ступеньки этого производства. Мы понимали, что занимаемся очень важным делом. Еще в институте было некое чувство гордости: нас готовят к очень важной для страны работе. Здесь же, на урановом производстве, это сознание ответственности многократно усиливалось: мы ведь понимали, что уран идет и на создание ядерного оружия. И в то же время на наших глазах начинала развиваться атомная энергетика. «Пусть атом будет рабочим, не солдатом!» - говорил Игорь Васильевич Курчатов. Это был лозунг, крылатое выражение, но для нас оно имело реальный смысл. Мы ощущали это на протяжении каждой рабочей смены. На мой взгляд, только такой труд человеку в радость.

 

- Но вам ведь пришлось уйти из «Шестого цеха»?

- Это произошло в то время, когда началось новое дело - танталово-ниобиевое производство. Мне предложили перейти в этот цех, и я с удовольствием согласился. Кстати, так уж получилось, но я всегда был «первым лицом»: мастер, начальник отделения, начальник цеха, начальник производства, директор завода. Это приучало к ответственности. Конечно, должности становились все выше, но вместе с ними возрастала ответственность. Причем многократно!

 

- Тантал и ниобий стали для вас главным воспоминанием об Усть-Каменогорске?

- Конечно. Начинали буквально с нуля. При мне три новых корпуса было построено, вся технологическая цепочка создана. Все от начала до конца делалось в нашем цехе. Это и гидрометаллургия, и металлургия, и лучевая плавка, и прокат тантала - получение листа и проволоки. «Цех» - просто привычное название, а на самом деле это было крупное самостоятельное предприятие по производству тантала и ниобия.

 

- Где использовались эти металлы?

- В основном они шли в электронную промышленность. Причем главным образом в специальные отрасли. По постановлению Правительства тантал можно было использовать (его все-таки было мало!) только «под водой» и «в воздухе». На нашем сленге это означало использование тантала для подводных лодок, в авиации и ракетостроении.

 

- Как вы оказались после Ульбинского комбината в Глазове?

- Это был 1974 год. Начальником главного управления Средмаша стал Владимир Петрович Потанин. Начиналась «Большая атомная энергетика», она требовала новых подходов и новых людей. Потанин знал меня, а потому и предложил стать директором. Ему казалось, вероятно, что нужен человек со стороны. В Глазове было одно из первых наших предприятий. В те годы западные радиостанции передавали, что «Глазов - один из первых объектов для атомного удара в случае ядерной войны». Тем самым подчеркивалось его значение в системе обороны страны. «Электросталь», «Маяк» и «Глазов» - это, образно говоря, три кита, на которых держалась атомная промышленность СССР.

 

- Город понравился?

- Это ведь старинный город... Там знаменитые лечебные источники, которые до нынешнего дня действуют.

  Город находится в очень красивом месте. Условия для работы и жизни там очень хорошие.

- Что было самое трудное для вас?

- Организация массового производства циркония и изделий из него. Это было строительство новых корпусов, освоение новых технологий. Цирконий нужен был для атомной энергетики, которая начала бурно развиваться не только в СССР, но и в странах Восточной Европы. Первые АЭС появились в Чехословакии, Болгарии, Венгрии. Началось строительство атомной станции в Финляндии. Кроме циркония, развивалась в Глазове и урановая часть, так как объемы производства увеличивались. Ну и с материалами «специального назначения» хлопот хватало. Отделить в нашей промышленности военную часть от сугубо гражданской необычайно сложно, подчас даже и невозможно...

 

- Чем запомнились особо годы в Глазове?

- Все-таки новыми корпусами завода... И профессионально подготовленным коллективом, который исключительно дисциплинирован. С такими людьми было приятно и легко работать: мы понимали друг друга с полуслова. Безусловно, народ был абсолютно предан своему делу. Надо было остаться после смены - оставались, надо было работать круглые сутки - работали...

 

Этим характерен глазовский завод: профессионализмом и преданностью своему делу. Не всегда все шло гладко, возникали сложности с проектами, но коллектив работал безупречно, и новые цеха пускались быстро. Вот там действительно можно было говорить, что таким людям любые трудности по плечу, и это не было никаким преувеличением. Мощности наращивали быстро. Начали выпускать циркониевый прокат, трубы. Обеспечивали производство всех активных зон для реакторов, осуществляли всю требуемую программу выпуска циркония и изделий из него. Кстати, в Глазове ассортимент продукции весьма разнообразен. Там, к примеру, кальций металлический выпускается - это одно из двух предприятий в России. Он идет на получение металлического урана, на разделение тантала и ниобия. Сейчас перед глазовцами стоит большая задача по производству сверхпроводящих материалов. То, что мы в свое время делали в Усть-Каменогорске, теперь нужно создать и в Глазове. Новые материалы - это высочайшие технологии, и вновь предприятию в Глазове надо быть в первых рядах технического прогресса.

 

- Доводится нынче бывать в тех краях, где начиналась ваша трудовая деятельность?

- Конечно. Летаю туда в командировки, потому что в нашем «ТВЭЛе» тамошний комбинат начинает играть все более важную роль. Сегодня комбинат возрождается - он выбирается из той глубокой ямы, в которой оказался в последнее десятилетие прошлого века. Там всегда чувствовали поддержку России. Мы имеем «Золотую акцию», а потому считаем Ульбинский комбинат «своим» предприятием. Не в том смысле, что, как это иногда любят преподносить журналисты, вмешиваемся в дела наших товарищей в Казахстане, нет, речь идет о взаимовыгодном деловом сотрудничестве, а это предусматривает в любых условиях, в том числе и рыночных, внимательное отношение к любому предприятию, вне зависимости от его географического положения. Все решения мы принимаем вместе, и это нормально, потому что мы вместе работаем!

От юбилея до юбилея

В.И. Уткин, выпускник 1958 года

 

С прожитыми годами все больше накапливается разных юбилеев: дни рождения мой и жены, дни окончания школы и ВУЗа, день свадьбы, дни рождения детей и тому подобные дни. Но среди этой череды юбилеев всегда находится один, какой-то особенный, поднимающий в душе волну воспоминаний. Чаще всего это связано с годами, проведенными в ВУЗе, когда мы приходим уже не детьми и откуда уходим почти взрослыми людьми. Годы, проведенные в ВУЗе, куда мы переживаем первую влюбленность, иногда появление первенцев. Годы, когда мы начинаем понимать смысл нашего появления на Земле, смысл нашего существования. Недаром воспоминания времени, проведенного в ВУЗе, помнятся нами всю жизнь, как лучшее время нашего существования на планете. Время летит быстро. Спустя много лет мы вспоминаем пророческие слова нашего куратора первого курса - «бабушки Якимец» (она преподавала общую химию):

 

- Дорогие ребята! Учитесь, не теряйте зря времени!

Не успеете моргнуть - окончится семестр, не успеете вздохнуть - окончите институт!.. Потом вздохнула и добавила:

- Не успеете рюмку выпить, как уже пора на пенсию!

 

Наша бурная студенческая жизнь в стенах физтеха, действительно, пролетела так стремительно и незаметно во времени.

Прошло много лет, но мы всегда вспоминаем и наших сокурсников, наших преданных делу преподавателей и тех людей, которые создали это удивительное предприятие:

 

ФИЗИКО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ!

 

Даже не верится, что факультету уже 60 лет! Наверное, даже мудрый деканат не может сказать, сколько таких вот «неразумных» и нестандартных юнцов прошли школу уральского физтеха. Сколько людей украсили науку, и сколько людей своим, как говорится, скромным трудом украсили нашу жизнь! Юбилеи очень полезны для всех нас. Жизненная ситуация постоянно меняется. Вчерашние ценности с годами становятся обыденностью, и только юбилеи напоминают нам о прошедших годах, о наших ушедших друзьях и любимых, о наших увлечениях. Мы вспоминаем о наших студенческих годах, когда все казалось сложным и простым одновременно. Мы вспоминаем простое и мудрое изречение наших физтехов: «Спившись - сплотимся!» (говорят, что это изречение произвел на свет отличник физтеха Валера Клименко). Это изречение всегда вызывало гнев у строгого деканата, но этот гнев был скорее некоторой воспитательной процедурой: любители алкоголя на физтехе не приживались. Но все-таки давайте в день юбилея нарушим строгий запрет нашего деканата, наполним бокалы (рюмки) и вспомним наши традиционные тосты.

 

Первый тост - обязательный и печальный

За тех, с кем мы уже никогда не встретимся на юбилеях. Не встретимся больше мы с нашим строгим старостой Сашей Кутявиным, не будет нас больше сражать своими афоризмами Гена Стародубцев (его любимое: «Не могу понять, то ли пирожок для меня мал, то ли я для него велик?» - стало давно нарицательным), не будет и двух Толь - Заторского и Безматерных, мудрого Микуловича, обстоятельного Вани Нагибина. Утеряны связи со многими другими сокурсниками. Но мы помним о них. Они живут и будут жить в нашей памяти. Значит, дело физтеха вечно!

 

Второй тост - за прошлые успехи

Трудно говорить о своих успехах, потому что то, что кажется сегодня удачей, завтра может оказаться обычным делом. Значительно приятнее, когда обычное дело оказывается удачей. С годами мы не только вспоминаем наши удачи, но и активно обсуждаем удачи и успехи (иногда неудачи) наших детей и учеников, наши болезни. Прошедшие годы уже не кажутся трудными, потому что у нашей памяти удивительное свойство - мы забываем о наших просчетах и неудачах, но хорошо помним удачные дела и счастливые дни. Давайте выпьем за те счастливые минуты, которые подарила нам наша суетливая жизнь! Мне хочется, поднимая бокал, выпить за решение самых трудных проблем в нашей жизни. У каждого они свои, но пусть каждому повезет их решить. Мы славно поработали к этому юбилею и вполне заслуживаем право на второй тост.

 

Третий тост я хотел бы поднять за нашу славную научную молодежь

которая идет нам на смену. Молодые более практичны, энергичны, прагматичны, прекрасно владеют вычислительной техникой, в их распоряжении - Интернет (о последних двух вещах мы даже не помышляли в свое время), они владеют иностранными языками.

Однако, они также не потеряли вкус к романтическим приключениям и авантюрам. Ум их не только хорошо наполнен, но и прекрасно устроен. Они все напоминают мне норовистого жеребенка, а только из норовистого жеребенка может вырасти прекрасный скакун. Ежегодно мы проводим Уральскую молодежную научную школу по геофизике, на которой регулярно выступают физтехи. В этом году прекрасно выступили наш молодой аспирант Лева Муравьев и его помощники - студенты Алексей Губарев и Максим Морозов, а руководил этой бригадой выпускник физтеха, кандидат наук Юра Доломанский. Преемственность всегда была в традициях физтеха. За научную преемственность и за нашу молодежь!

 

Четвертый тост - за наших учителей

Нам повезло, что мы прошли школу Н.Н. Красовского, Г.В. Скроцкого, П.С. Зырянова, А.А. Кокина, А.С. Виглина, Ю.К. Худенского, И.М. Волка и других, не менее преданных науке и студентам преподавателей. У молодежи другие учителя, другое время, может быть, другие методы преподавания, но все студенты помнят и чтут тех учителей, которые были преданы своему делу, относились с любовью к студентам и не считали зазорным говорить студентам о своих ошибках и заблуждениях.

 

Я помню сомнения П.С. Зырянова или Н.Н. Красовского, стоящих с мелом в руках перед доской.

Они просили только одного: чтобы мы не шумели, и находили неточности в своих построениях.

Откровенность преподавателя - самый сильный педагогический прием.

 

Пятый, и последний, тост - за нас

За нас, оставшихся еще на этой земле с предназначением рассказать об ушедших наших товарищах и друзьях, о своих учителях. Религия нам внушает, что тело бренно, а душа вечна, но определение, что такое душа, дается церковью расплывчато. Что тело бренно, физтехи никогда не сомневались. Не сомневаются они и в том, что душа вечна, но душа, по определению физтеха, - это наши знания, наше постижение мира, наше, можно сказать, ноу-хау. Так давайте поднимем тост за нас, чтобы наше ноу-хау жило вечно, чтобы наши души оставались вечно живыми на физтехе. Хочется окончить свои заметки «десятью заповедями», которые мы, студенты третьего курса, придумали, чтобы решить главный вопрос: КАК ЖИТЬ? Эти заповеди помогли мне во многом в моей жизни.

 

  • Не хвастайся умом - есть люди умней тебя.
  • Не хвастайся силой - есть люди сильнее тебя.
  • Будь любопытен, но не назойлив.
  • Учись всегда, ибо получать знания дешево, а стоят они очень дорого.
  • Никогда никому не завидуй - старайся стать сильнее его.
  • Береги время - оно не возвращается.
  • Никогда не жалей о прошедшем - время не вернешь.
  • Не останавливайся на достигнутом - оно принадлежит уже прошлому.
  • И это пройдет (Царь Соломон).
  • Не живи взаймы.

Восточно-Уральский радиоактивный след

П.В. Волобуев, выпускник 1959 года

 

П.В. Волобуев - профессор кафедры молекулярной физики, д.ф.м.н.

Один из авторов Государственных программ реабилитации населения и территорий Уральского региона, подвергшихся техногенному радиационному воздействию. В качестве зам. директора ИПЭ УрО РАН участвовал в их научном обеспечении. Ветеран атомной энергетики и промышленности.

 

В числе приоритетных проблем, возникших при становлении атомной промышленности, актуальность которых сохраняется и в настоящее время, оказалось обеспечение ядерной и радиационной безопасности. Это в полной мере относится и к объектам отрасли, расположенным в Уральском регионе. Персонал таких объектов, сформированный, в том числе, из выпускников физтеха, сам подвергался наибольшему риску. Неоценима деятельность профессионалов, направленная на снижение и предотвращение воздействия радиационного фактора на территорию региона. Сегодня можно со всей ответственностью утверждать, что такое техногенное воздействие на имеющееся здесь население пренебрежимо мало по сравнению с природным и повсеместно соответствует требованиям НРБ. Вместе с тем ситуация в этой сфере развивались далеко не безоблачно. Особые сложности оказались обусловлены водной технологией радиохимического передела на ПО «Маяк». Использованная изначально технология была аналогична американской, но там сбросы шли практически в океан, а у нас - в Течу.

 

В результате возникла острая проблема жидких радиоактивных отходов и связанной с ней гидрогеологической обстановки в районе промплощадки предприятия. Отдаленные последствия этой проблемы сохраняются до сих пор, в том числе в виде накопленных отдельными категориями населения доз облучения, превышающих 35 и 7 сЗв. Широко известны причины, вызвавшие эти последствия, основные из них - технологические сбросы в реку Теча и аварийный взрыв емкости высокоактивных отходов с образованием Восточно-Уральского радиоактивного следа (ВУРСа). Первоначальные меры, направленные на снижение последствий этих чрезвычайных ситуаций, предусматривали уменьшение уровня воздействия. Они сопровождались частичным отселением, ограничением жизнедеятельности на загрязненных территориях, структуризацией сельскохозяйственного производства. Решения по этим мерам принимались на уровне центральной власти страны в условиях строгой секретности. Ответственность за их исполнение возлагалась на местные органы областных уровней и ПО «Маяк».

 

К работе привлекались ведущие специалисты страны в области биофизики, радиационной медицины, мониторинга и ряда других. На базе ПО «Маяк» была организована Опытная научно-исследовательская станция (ОНИС), которой длительное время руководил выпускник кафедры физико-химических методов анализа Г.Н. Романов. Здесь разрабатывались рекомендации по структурированию сельскохозяйственного производства, которые были реализованы на территории ВУРСа и позже использованы в зоне чернобыльской аварии. Следует заметить, что не только радиационный фактор, но и ограничительные меры по жизнедеятельности на загрязненных территориях при недостаточной социально-экономической поддержке со стороны государства оказались значимы в качестве долгосрочных последствий чрезвычайных ситуаций. Особенно это проявилось к началу 90-х годов на фоне общего кризиса в стране.

 

В это время под флагами экологической защиты населения возникли движения, лидеры которых преследовали иные цели. Их деструктивность проявилась, в частности, в вопросе подготовки строительства Южно-Уральской, а позже и блоков БН Белоярской АЭС. На таком фоне после совещания в апреле 1990 года у зампреда Совмина СССР Л.Д. Рябева вице-президент АН СССР Е.П. Велихов подписал распоряжение об организации комиссии под руководством академика В.Н. Большакова по оценке экологической ситуации в районе деятельности ПО «Маяк» Минатомэнергопрома. Минатом в этой комиссии, кроме вышеупомянутого Г.Н. Романова, представлял зам.главного инженера ПО «Маяк» Е.Г. Дрожко и выпускник кафедры экспериментальной физики, зам. начальника 4-го главка С.В. Малышев. Автору настоящей заметки довелось участвовать в этой комиссии, как и в последующих мероприятиях, связанных с обсуждаемой проблемой, совместно с сотрудниками Научно-исследовательского центра экологической безопасности (НИЦЭБ) УрО АН СССР, директором которой являлся выпускник кафедры молекулярной физики В.Н. Чуканов. Плодотворным оказалось взаимодействие и со специалистами Института экологии растений и животных (ИЭРиЖ) УрО АН СССР А.В. Трапезниковым и П.И. Юшковым. В число решений комиссии нами было предложено внести положение о необходимости разработки Государственной программы реабилитации территорий региона по типу Чернобыльской, дополненной мерами, направленными на обращение с РАО, накопленными на ПО «Маяк». Предложение по РАО первоначально не нашло должной поддержки.

 

Потребовалось обращение в Подкомитет по ядерной экологии и атомной энергетике Верховного Совета СССР последнего созыва (председатель подкомиссии - А.Н. Пенягин), чтобы положительно решить этот вопрос. По результатам слушаний в Подкомитете нам был представлен статус его экспертов, что облегчило дальнейшую работу. Первый съезд народных депутатов СССР своим решением поддержал разработку Государственной программы. В январе 1991 года последовало распоряжение Президента СССР об организации Правительственной комиссии по оценке экологической ситуации в Челябинской области под председательством академика О.М. Нефедова. При комиссии была создана рабочая группа (руководитель - В.Н. Чуканов, заместители П.В. Волобуев, Л.Г. Стоббе - зам.председателя Челябинского облисполкома). В состав группы вошла та же команда выпускников физтеха и сотрудников ИЭРиЖ. Значительная роль в совместной работе принадлежала администрации Челябинской области. В июле 1991 года комиссия Президента накануне отъезда М.С. Горбачева в Форос одобрила рекомендации рабочей группы, в их числе:

 

  • проект Программы по оздоровлению экологической обстановки, обеспечению здоровья и социальной защиты населения

Челябинской, Свердловской и Курганской областей на период до 1995 года включительно;

  • проект Указа Президента по названной Программе.

 

Решение комиссии и разработанные документы были адресованы Президенту СССР М.С. Горбачеву и Президенту РСФСР Б.Н. Ельцину. Академия наук приняла к рассмотрению вопрос об организации на базе НИЦЭБа института промышленной экологии, который укомплектовался в основном выпускниками физтеха. Одновременно было принято решение об организации на базе ФИБ-4 (г. Челябинск) Уральского научно-практического центра радиационной медицины (УНПЦ РМ). Гособразованию СССР предлагалось обеспечить подготовку в Уральском регионе экологических кадров. В соответствии с этой рекомендацией на кафедре молекулярной физики около 10 лет в рамках второй специальности инженеров-технологов осуществлялся выпуск экологов и радиоэкологов для предприятий Минатома Уральского региона.

 

В сентябре 1991 года последовало распоряжение Президента Российской Федерации «О мерах по ликвидации последствий радиоактивного загрязнения в результате деятельности ПО «Маяк» и соответствующее Постановление Совета Министров - Правительства РФ о финансировании работ, начиная с 1992 года. В марте 1992 года в ГоскомЧернобыле России прошло организационное совещание, рассмотревшее схему управления Программой и реализации средств на ее исполнение. От региона, помимо упомянутых выше разработчиков, присутствовали представители администраций областей, в том числе внесших значимый вклад в её реализацию: от Челябинской области - зам. главы администрации В.А. Ячменев, от Свердловской - помощник председателя Правительства Г.Н. Васильев. В исходных документах в качестве Государственных заказчиков, а следовательно, и распорядителей средств, предлагались Администрации областей и Минатом в лице ПО «Маяк».

 

Создавалась система координационных и научно-технических советов, наделенных рекомендательными и контрольными функциями. В Свердловской области работа проходила под руководством заместителя председателя Правительства А.Б. Блохина. К научному обеспечению программы были привлечены ведущие специалисты региона и сторонних исследовательских центров страны. В начальный период, вплоть до 1995 года включительно, ИПЭ УрО РАН являлся головной организацией по этому направлению работ. В институте было создано специализированное подразделение, которое в качестве зам. директора по науке курировал автор настоящей заметки. Позже организацией НИР в ИПЭ по тематике Программ занимались выпускники физтеха С.А. Скопинов и ставший зам. директора Б.А. Коробицын. В числе исследований, которыми мне непосредственно пришлось заниматься в качестве руководителя, была тема «Оценка ущерба, нанесенного региону в результате чрезвычайных радиационных ситуаций». Предметные и финансовые параметры этой оценки представлялись базовыми для планирования реабилитационных мер. Решающая роль в результативности этой работы принадлежала выпускнику кафедры молекулярной физики первого года выпуска Н.А. Штинову. Известна высокая затратность Чернобыльской программы. При её формировании подобных оценок не проводилось.

 

К середине 1992 года возникла угроза если не отказа от Программы, то по крайней мере её пересмотра, в том числе организационного. Госкомприрода РФ инициировала её экспертизу, которая по сути была направлена на переадресацию средств из региона в центр. В качестве мишени рассматривалась Концепция Программы. Набор программных документов, представленных группой разработчиков, включал обосновывающие материалы, паспорт Программы, её концепцию, календарный и бизнес-планы реабилитационных мероприятий по направлениям работ, тематические планы научного обеспечения и международного сотрудничества, положение о системе управления.

 

Потребовались совместные усилия сложившейся региональной команды при поддержке ГоскомЧернобыля, чтобы сохранить статус-кво. Вскоре после совещания Председателем Уральского регионального управления ГоскомЧернобыля при поддержке областей на конкурсной основе был назначен В.В. Пантелеев. В Свердловской области работа по проблеме была поручена опытному администратору, работавшему ранее начальником областного Управления ФСБ, Э.П. Войцицкому.

 

В январе 1993 года последовало решение Президиума СМ РФ об утверждении Государственной программы на период до 1995 года. В июле 1993 года последовало аналогичное постановление Верховного Совета. Однако события, имевшие место в стране в 1993 году, повторно повлияли на дальнейшее продвижение Уральской Госпрограммы. Несмотря на высокий уровень её поддержки, плановое финансирование предусмотренных её реабилитационных мер законодательно не предусматривалось. Потребовались многократные контакты в Государственной Думе, в результате которых были организованы слушания в рамках нескольких её комитетов. Здесь последовала завершающая дискуссия с нашими оппонентами, в результате которой мы предложили не только наконец-то утвердить Программу на период до 1995 года, но пролонгировать её на 1996 - 2000 годы. Это предложение поддержал курировавший работы на ПО «Маяк» академик Н.П. Лаверов. Свой вклад в решение проблем региона внесли академики В.Н. Большаков, О.М. Нефедов, Г.А. Месяц.

 

Система мер, предусмотренных Госпрограммой, не персонифицировалась, она опосредованно через жилищное строительство, медицинское обслуживание и другие социально значимые формы поддержки адресовалась населению. С учетом организационного периода Первая Программа оказалась профинансированной меньше чем на 10%. Вторая была запланирована на уровне исполнения первой и освоена на ~30%. Третья (на период 2000-2010 г.г.) сведена в единый Федеральный пакет совместно с Чернобыльской и Алтайской и практически завершена. Тем не менее, трудно переоценить вклад этих программ в поддержку качества жизни населения на территориях, подвергшихся радиационному воздействию. Достаточно только назвать основные направления реабилитационных работ, для их реализации привлекались высококвалифицированные специалисты. В их числе по Свердловской области: И.М Донник - животноводство, А.В. Заболотский - санэпиднадзор, М.А. Изюмов - радиационный мониторинг, В.А. Тарасов, В.И. Шилко - охрана здоровья, А.А. Успин - гидрометеослужба, В.П. Фирсова - полеводство, Н.В. Чемерис - обращение с РАО, Т.Н. Черепанова - управление Программой, Р.И. Ченёнова - оценка уровней и качества жизни , а также многие и многие другие.

 

Восточно-Уральский радиоактивный след удивительно «удачно» прошелся по региону. Он не зацепил ни одного крупного населенного пункта в Челябинской области, и лишь на излете ось следа прошла через г. Камышлов Свердловской области, не вызвав значительного загрязнения. Наиболее проблематичной оказалась оценка радиационной ситуации в г. Каменске-Уральском, в Синарском районе. Эта оценка стала предметом наших разногласий с руководством ПО «Маяк».

 

Квалификация плотностей загрязнения являлась исходной при обосновании компенсационных мер населению. Для их определения требовалось провести картирование территорий на содержание дозообразующих радионуклидов, разработать Методику расчета накопленных доз, на этой основе выявить когорты облученного населения и разработать соответствующий законодательный акт. Автору настоящей заметки довелось участвовать в комплексе этих работ по поручению администрации Свердловской области. В последние годы руководство областной Программой осуществлял зам. министра экономики В.Ф. Носов. В августе 1994 года в Институте глобального климата и экологии (ИГКЭ) Росгидромета РФ началась подготовка Государственного картирования радиоактивного загрязнения территорий Уральского региона. Были подвергнуты анализу данные прошлых лет, в том числе результаты отбора проб на Sr-90, проведенного ИПЭ УрО РАН в г. Каменске-Уральском. Картирование проводилось высококвалифицированными специалистами ИГКЭ Е.М. Артемьевым и В.Н. Василенко, которые прошли по всей территории ВУРСа и поймы р. Течи; от Уралгидромета в этой работе участвовал А.М. Кямкин.

 

В 1997 году карты были составлены, однако потребовалось четыре года, чтобы Межведомственная комиссия по мониторингу в декабре 2001 года утвердила их ретроспективный вариант. При этом единственной причиной различия содержания радионуклидов в почве в 1997 и в 1957 г.г. был назван радиоактивный распад.

 

В Свердловской области относительно наибольшему загрязнению подверглись территории Каменского района.

Бывший в начальный период действия Госпрограммы руководителем районной администрации будущий Министр сельского хозяйства области С.М. Чемезов осуществил там систему эффективных социально-экономических мер реабилитации. В 1995 году УНПЦ РМ (директор - А.В. Аклеев) разработал, а Санэпиднадзор РФ утвердил Методические указания по расчету накопленных доз населением Уральского региона. Тогда же под руководством зам. Губернатора Челябинской области Г.И. Подтесова была сформирована региональная рабочая группа по разработке проекта Федерального закона «О социальной защите граждан Российской Федерации, подвергшихся воздействию радиации вследствие аварии в 1957 году на ПО «Маяк» и сбросов радиоактивных отходов в р. Теча».

 

После завершения Государственного картирования региона по представлению руководства МЧС РФ, заменившего ГоскомЧернобыль, были установлены когорты облученного населения на территории ВУРСа. Расчет накопленных доз по Челябинской области провела Э.М. Кравцова - зам. главного санитарного врача области, по Свердловской - М.В. Жуковский, выпускник кафедры экспериментальной физики, в настоящее время - директор ИПЭ УрО РАН. Одновременно в 2005 году региональная группа приступила к новой редакции Закона, предусматривающей соответствующие поправки. Этот Закон передан в Государственную Думу. На сегодняшний день ни результаты расчета накопленных доз, ни обновленная редакция Закона на Федеральном уровне не рассмотрены.

 

Территория ВУРСа остается единственной в нашей стране, на которой жители, получившие техногенную дозу свыше 7 сЗв, не имеют права на компенсацию. Впрочем, через 50 лет после аварии таких уже осталось не так много. Подводя итог в целом, можно отметить, что рассмотренная ситуация в миниатюре соответствует сложному периоду, пережитому нашей страной. В настоящей заметке отмечены лишь ключевые события и далеко не полный перечень участников, причастных к преодолению последствий чрезвычайных радиационных ситуаций, начиная с 1990 года. Многим выпускникам физтеха УПИ довелось на различных уровнях участвовать в той непростой работе.

Мой Физтех

А.А. Лавелин, выпускник 1961 года

 

Я поступил на первый курс физтеха УПИ в 1955 году, когда, кроме названия факультета, мы ничего не знали. Факультет располагался тогда на первом этаже, под инженерно-экономическим факультетом, а пятый учебный корпус еще достраивался. Деканом факультета был тогда Е.И. Крылов. Студенты были в основном из простых семей, отцы у многих погибли на фронте, в нашем потоке было два фронтовика. О том, кем мы будем после института, мы поняли фактически только после первой производственной практики.

 

Учили нас лучшие преподаватели института, в том числе и первые выпускники нашего факультета. До нас и после нас все помнят человечного и справедливого заместителя декана С.П. Распопина. Физтехи всегда отличались сплоченностью, порядочностью и хорошей успеваемостью. Я хорошо помню, как по итогам сессии в главном корпусе подводились данные по факультетам, и было записано: «Первое место занял такой-то факультет, не считая Физико-технического».

 

Студенты группы Фт-153

перед поездкой на целину Слева направо:

 

Лобанов В.М., Жидков Б.Н., Лавелин А.А.

Буденков Е.А., Кан А.В., Аржанников Ю.С.

Волков Ю.Н.

 

В 70-е и 90-е годы много писали и говорили о строительных студенческих отрядах. Но для нас ССО еще не было, зато была целина. Летом 1956 года студенты 1 и 2 курсов всех факультетов были направлены в совхозы и колхозы Алтая и Казахстана, где в то время осваивались и обживались целинные земли. Все факультеты строем прошли от главного корпуса до ж/д вокзала, затем нас разместили, как тогда говорили, по «телятникам», и - вперед...

 

По окончании 2 курса в 1957 году мы снова были на Алтае. На первой целине мы готовили ток для зерна, копали траншеи под силос, косили сено, работали на копнителях комбайнов, скирдовали солому, сушили и грузили зерно.

 

На целине, слева направо:

Машков Ю.С., Зайцев Г.В., Буденков Е.А.

Сухомлин В.И., Лавелин А.А. и Жидков Б.Н.

 

А целина была настоящей: богатая земля, хороший урожай пшеницы и кукурузы с полей, простиравшихся до горизонта на все стороны, только не хватало людей и техники. Технику с трактористами и комбайнерами привезли за 4 дня из Сталинградской области, а для перевозки зерна с Дальнего Востока прибыла авторота моряков со студебеккерами. Наше отделение совхоза «Кытмановский» находилось в 17 км от центральной усадьбы и в 40 км от железной дороги, каждый день нам привозили питьевую воду и продукты, правда - после дождя дороги становились непроезжими для машин, которые приходилось цеплять к трактору.

 

Радио и электричества не было, газеты можно было поймать не всегда, так как они быстро уходили на курево, бани тоже не было, поэтому мылись мы, если можно так сказать, болотной водой.

 

А когда не хватало питьевой воды, то кипятили болотную воду, и по цвету она напоминала жидкий чай. Жили мы в больших армейских палатках, и все было хорошо до заморозков, но когда в сентябре ночами похолодало, и вода стала замерзать, нужно было как-то обогреваться, поэтому мы спали во всем, что у нас было, тесно прижавшись друг к другу.

 

Сушка и веяние зерна

 

Выпросили у управляющего какую-то печурку, но не было трубы и дров. Дымоход мы изготовили из труб сломанного комбайна, а на топливо пошло все, что только могло гореть, в том числе наши нары из досок, на которых до этого спали, и лепешки из земли с соломой, замоченные в лигроине.

 

С вечера натопим палатку, закроем все щели, но часа в 2-3 ночи вскакиваем греться, так как ноги стали уже чужими.

 

В Свердловск после первой целины мы вернулись 12 октября, но уже в пассажирских вагонах и со значками ЦК ВЛКСМ «Участнику уборки урожая на целине».

 

Очень полезной и памятной для нас была производственная практика на предприятиях Минсредмаша. На 4 и 5 курсах избирался секретарем комсомольской организации химической специальности - тогда это было примерно полфакультета. После 5 курса, в сентябре 1960 года, я был направлен на преддипломную практику на Ангарский электролизный химический комбинат (бывший п/я 79), там же защитил диплом и остался работать.

 

Изучаем строительные конструкции

Белоярской АЭС, февраль 1960 года

 

Руководителем дипломного проекта был выпускник факультета 1952 года Ф.И. Косинцев, а нашу группу из 4 физиков и 3 химиков сопровождал на комбинат И.Ф. Ничков.

 

Начинал трудовую деятельность сменным мастером, потом был начальником смены, заместителем начальника цеха, начальником цеха, заместителем главного инженера завода, главным инженером и директором сублиматного завода. С декабря 2008 года нахожусь на пенсии.

 

Раскинулся график по модулю «пять», кругом интегралы стояли.

Студент не сумел производную взять - неверно ему подсказали.

 

Экзамен нельзя «на арапа» сдавать, Красовский тобой недоволен.

Сумей теорему Коши доказать, иль будешь с физтеха уволен.

 

Дрожащей рукою взял новый билет - в глазах у него помутилось,

Туманящим взглядом окинул окрест, упал. Сердце больше не билось.

 

Ему предлагали повторный билет, стараясь привесть его в чувство,

Распопин сказал, покачав головой: «Напрасно здесь наше искусство».

 

Всю ночь в деканате покойник лежал, в костюме студента одетый.

В руках он зачетную книжку держал, единственной тройкой согретый.

 

К ногам привязали ему «Сопромат», конспектами труп обвернули,

Распопин надгробное слово сказал, и тотчас с физтеха столкнули.

 

Напрасно старушка ждет сына домой, ей скажут - она зарыдает,

А синуса график волна за волной по оси абцисс пробегает.

 

Эту песню я впервые услышал в общежитии от старшекурсников, автор неизвестен, песня исполняется на мотив «Раскинулось море широко...». В песне Красовский - преподаватель высшей математики, Распопин - заместитель декана.

Наш Володя Житенев

 

В.А. Житенев окончил физико-технический факультет УПИ им. С.М.Кирова в 1961 году. Комсорг группы, курса, секретарь бюро ВЛКСМ физтеха, секретарь комсомольской организации института, внештатный секретарь Кировского РК комсомола, секретарь Свердловского горкома комсомола, второй секретарь промышленного обкома ВЛКСМ, первый секретарь Свердловского обкома комсомола. В 1968 году был избран секретарем ЦК ВЛКСМ по работе со студенческой и научной молодежью. С 1978 по 1986 г.г. работал секретарем Свердловского обкома КПСС, с 1986 года - в аппарате ЦК КПСС. О «Нашем Володе Житеневе» вспоминает Е.И. Казанцев. «Летом 1955 г. солнечным днем в вестибюле главного учебного корпуса УПИ, мне, тогда студенту 6 курса физико-технического факультета, секретарю комитета ВЛКСМ института, довелось встретиться с молодым, высоким, красивым, улыбающимся человеком. Он спросил у меня, как пройти в приемную комиссию физтеха. По пути он рассказал: приехал из Тамбовской области с другом, где закончил школу, и узнал, что в УПИ открылся очень интересный факультет, который готовит специалистов-атомщиков. Кстати, в то время выпускники школ и многих техникумов интересовались проблемами атомной науки и техники. Все хотели быть физиками, математиками, химиками. После беседы в приемной комиссии физтеха и с ответственным секретарем приемной комиссии В. К. Сисьмековым у Володи были приняты документы и выдано направление для сдачи вступительных экзаменов.

 

С Володей мне довелось встретиться уже в феврале 1956 года после его первой зимней экзаменационной сессии, которую он сдал, по-моему, на «отлично». Я приехал с базового предприятия - Челябинска-40, где проходил преддипломную практику, выполнял дипломную работу и защитил ее. С 1 января 1956 года я приступил к работе ассистентом на своей выпускающей кафедре № 43 (ныне - редких металлов и нанотехнологий). Володя, как всегда, улыбался и сказал, что в институте все ему нравится, ребята в группе и общежитии подобрались дружные и деловые, здорово понравился новогодний вечер и музыкальный лекторий в актовом зале. Его избрали комсоргом группы. В институте ему все пришлось по душе: отличные лекции многих преподавателей, декан факультета профессор Е.И. Крылов - фронтовик, замечательный человек. Ему под стать заместитель декана, доцент М.Г. Владимирова, Е. С. Якушева - секретарь факультета, отзывчивый, чуткий человек, помогающий во всем студентам, особенно младших курсов. Шли годы, мужая, приобретал авторитет среди преподавателей и студентов и Володя.

 

Вот типичная характеристика В. Житенева, данная его товарищем, занимавшимся в одной и той же группе, А.Р.: «К старшим курсам активной позицией в учебе, общественной жизни выделялось несколько наших товарищей. Прежде всего, это Владимир Житенев, комсорг группы, затем - курса, секретарь бюро ВЛКСМ факультета и, наконец, секретарь комитета комсомола института. Авторитет Владимира был весьма высок. Надежный товарищ, компанейский, веселый и в то же время с принципиальными взглядами, умением разобраться в сложных молодежных проблемах институтской жизни, он многие годы был лидером нашей студенческой среды. Не случайно Владимир Житенев впоследствии стал видным общественным деятелем». После первого и второго курсов дружно, как и всегда, студенты УПИ с большим энтузиазмом принимали участие в уборке целинного урожая на Алтае и в Казахстане. Организатором отрядов на базе своей группы в 1956 году и своей специальности в 1957 году был Володя. Как говорил Анатолий Царенко, учившийся все годы вместе с Володей:

 

- Ребята работали там не ради денег, а по велению сердца.

 

Володя, как и многие студенты, за доблестный труд на уборке целинного урожая был награжден первой в своей жизни государственной медалью «За освоение целинных земель». В октябре 1957 года комитет ВЛКСМ внес предложение о сооружении памятника студентам, преподавателям и сотрудникам института, отдавшим свои жизни в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, на средства, заработанные студентами.

 

Основная тяжесть работы по сооружению памятника легла на плечи моих преемников по комитету ВЛКСМ. Прежде всего, на секретаря комитета ВЛКСМ Ищенко Николая - энергичного и инициативного вожака комсомолии с химфака, а затем на плечи Володи Житенева, избранного в 1959 году секретарем комитета ВЛКСМ института. Вместе с начальником штаба сооружения памятника - металлургом Юрием Томашовым (в последующем - генерал-майором), студентами стройфака под руководством А. Арзамасцева памятник был сооружен. 9 мая 1961 года В. Житенев открывал его вместе с ветеранами войны, участниками сооружения, ректоратом, руководством района, города и области.

Это был первый памятник в стране, открытый в ВУЗе.

 

С октября 1960 года он приступил к выполнению дипломной работы на тему «Сорбция урана и тория и отделение их от редких металлов с помощью ионита СДВ-3». В это время нам приходилось работать вместе ежедневно. Работая над дипломной работой, Володя много времени уделял и комсомольской работе. Меня поражало его умение распределять свое время так, что он успевал повсюду. С настойчивостью и инициативой выполнял трудоемкую дипломную работу и различную общественную работу. Тогда у него проявились такие замечательные качества, как творческое мышление, умение четко и обоснованно излагать цели работы и полученные результаты. 22 февраля 1961 года он блестяще защитил работу и был рекомендован для поступления в аспирантуру. Результаты его работы были опубликованы в журнале прикладной химии АН СССР (в то время публикация студенческой работы была нечастым явлением). Я многократно пытался убедить его пойти по научной стезе, однако… его сердце билось в унисон с сердцами молодежи, и он ушел трудиться в комсомол.

 

Обаяние, творческая натура, широкая доступность молодежи позволили ему быстро пройти в Свердловске различные ступеньки комсомольской деятельности. Несмотря на большую и напряженную работу в Свердловском ГК ВЛКСМ, а затем первым секретарем областного комитета комсомола, он не забывал УПИ, бывал на кафедре, в комитете комсомола института, у ректора, встречался с друзьями не только в официальной, но и товарищеской обстановке. Вспоминаются теплые, дружные поездки в спортлагерь УПИ на озеро Песчаное, на водохранилище Белоярской атомной электростанции. Володя всегда стремился помогать комитету ВЛКСМ УПИ в проведении массовых праздников «Весна УПИ», укреплял связи между студенчеством и рабочей молодежью. Инициатива, энергия, умение находить и принимать в нужный момент правильные решения ярко проявились, когда Володя стал секретарем ЦК ВЛКСМ по работе со студенческой и научной молодежью.

 

Должен сказать, что среди 200-тысячной армии (на 01.07.2007 г.) выпускников УГТУ-УПИ много видных государственных, партийных, советских, профсоюзных, спортивных деятелей, несколько министров, их заместителей, военных, ученых, директоров крупнейших предприятий, НИИ, КБ, вузов. К числу почетных выпускников мы должны отнести Володю Житенева - единственного выпускника - секретаря ЦК ВЛКСМ, внесшего значительный вклад в воспитание молодежи нашей страны. В ЦК ВЛКСМ развернулась его кипучая творческая деятельность. Он выдвинул замечательную идею и прекрасно осуществил ее - слет студентов - отличников учебы всех стран СЭВ. Слет, на котором я был вместе с группой ректоров, прошел отлично и позволил обменяться бесценным опытом организации учебной, научной, культурно-спортивной работы.

 

По его инициативе, поддержанной ЦК ВЛКСМ, на средства, перечисляемые ССО в фонд ЦК, в Москве по Комсомольскому проспекту был построен Дворец молодежи. А еще ранее, в период его работы в Свердловске, он вместе с бывшим секретарем обкома А. Куклиновым, секретарем Свердловского ГК КПСС Г. Князевым, Мордковичем и многими другими многое делал по претворению в жизнь предложения Студенческого совета при ГК ВЛКСМ, который я возглавлял (решение состоялось в феврале 1958 года), поддержанного первым секретарем Свердловского ОК КПСС А. П. Кириленко и первым секретарем ГК комсомола Л. Пономаревым о строительстве в Свердловске Дворца молодежи и студентов. И такой Дворец был построен. Он украшает город и дает возможность студенчеству, да и всей молодежи области чудесно проводить свое время. Он горячо поддержал разработку в УПИ «Системы общественно-политической практики (ОПП)». Я докладывал на ученом Совете УПИ и активно содействовал широкому распространению ее во всех вузах страны. В.А. Житенев придал новый импульс работе Совета молодых ученых при ЦК ВЛКСМ. Совет явился мощным штабом привлечения молодых ученых к развитию важных теоретических, прикладных и гуманитарных вопросов. Осенью 1981 года я был приглашен в Отдел науки и учебных заведений ЦК КПСС, и мне предложили перейти на работу в Минвуз РСФСР начальником главка технических вузов. Жаль было расставаться со Свердловском, друзьями, УПИ, Лесотехническим институтом.

 

Началась новая работа. Существенную помощь в ее освоении, особенно на первых порах, оказывал Владимир Андреевич. То по телефону, то в личной встрече он знакомил меня с новыми людьми, которые оказывали поддержку в работе. Наши встречи стали чаще, когда Владимир Андреевич перешел на работу в идеологический отдел ЦК КПСС. Он был по-прежнему жизнерадостным и проявлял неподдельный интерес к работе Министерства, хотя иногда у него (да и не только у него) появлялись новые черты: задумчивость и недоговоренность. Я связывал это с новым, сложным объемом работы и необходимостью завершения работы над кандидатской диссертацией. Тяга к науке, проявившаяся еще в студенческие годы, не угасла. Он успешно выполнил и защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата философских наук. Появилась сдержанность в обсуждении рабочих вопросов. Думается, что каждый из нас понимал причины этого: так называемая перестройка набирала обороты. У Генсека появилось больше заумных слов и меньше дел. В то время все больше становилось ясным, что Горбачев ведет большую игру с американцами, натовцами, ведет дело к разрушению Варшавского Договора, СЭВ.

 

В августе 1991 года руководство СССР предприняло попытку изменить ситуацию в стране, но и здесь Горбачев как всегда хитрил, а затем предал КПСС, единолично распустив ее. Другие же руководители КПСС и Советского правительства не проявили необходимой решительности, не встали на защиту Советской власти, зарубежных друзей. Этим воспользовался Ельцин, давно рвавшийся к власти, его прихлебатели, среди которых оказалось много свердловчан, предавших идеи социализма, интересы трудового народа. Эти события произвели исключительно тяжелое впечатление на многих, но мне представляется, особенно переживал Владимир Андреевич, человек доброй и чуткой души. Он, хорошо зная их, длительное время работал вместе и не мог поддержать их, не мог изменить своим идеалам, не мог разваливать великую Страну Советов, хотя и понимал, что некоторые изменения необходимы. Когда мне доводилось встречаться с ним, он менялся в лице и решительно говорил: «Давай не будем говорить об изменниках, их нет в душе моей».

 

Настоящий коммунист, любивший свою Родину, не мог перенести все случившееся и ушел от нас в расцвете сил, способный сделать еще много и много. Он скоропостижно скончался 5 мая 2001 года на 63-м году своей яркой жизни. Третьего октября 2008 года его друзья и товарищи будут отмечать 70-летие со дня рождения Владимира Андреевича. Прошли годы с тех пор, как нет с нами Володи. В это никак не верится до сих пор. Мы потеряли настоящего товарища, друга, Гражданина нашей страны. До сих пор физтехи, упишники, все кто его знал по жизни и работе, глубоко скорбят и тяжело переживают. В нашей памяти наш дорогой Володя до конца нашей жизни останется простым человеком, жизнерадостным, самоотверженным, решительным и настойчивым в достижении поставленных целей, честным, принципиальным и самокритичным в работе и к себе. Володя был всеобщим любимцем, его ценили за высокий профессионализм, смелость, честность, доброе человеческое отношение к людям, умение подбодрить, сказать доброе слово в трудную минуту. Его высоко ценили коллеги, друзья, товарищи, государственные и общественные организации. Он был награжден двумя орденами Трудового Красного Знамени, орденами Знака Почета, Дружбы народов, многими медалями, отечественными и зарубежными знаками отличия. В нашей памяти Володя навсегда останется настоящим человеком, гражданином великой страны».

Письмо из Киева - Двадцать три года спустя

Сырой Владимир Остапович, выпускник 1965 года

 

Работал инженером-технологом, начальником смены цеха в Красноярске-26.

В 1976 году перевелся на ЧАЭС, где работал старшим оператором и впоследствии заместителем начальника химического цеха. Находится на пенсии, как инвалид 3 группы в результате выполнения работ по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Письмо написано доценту кафедры ФХМА Слепухину В.К.

 

Здравствуй, Виталий!

Получил твое письмо, в котором ты сообщил, что наш факультет собирает материалы для выпуска книги «История ФТФ». Да вот, извини, немного задержал с ответом. Немного о себе. Живем мы по-старому. Зина и я не работаем - на пенсии. Имеем домик в деревне (60 км от Киева). Все лето в основном провожу там, а зимой, в Киеве, увлекаюсь подледной рыбалкой. Правда, здоровье ухудшается с каждым годом. Да это и естественно, ведь у меня (да и у всех, кто принимал активное участие в работах по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС) «букет» болячек. Напишу о своей работе на ЧАЭС.

 

Согласно приказу, я был зачислен в штаты химического цеха ЧАЭС с 4.03.76 г. по переводу из Красноярска-26 (ГХК, г. Железногорск), в котором отработал 18 лет после окончания ФТФ УПИ. Принимая участие в строительно-монтажных работах в качестве куратора от химического цеха до пуска ЧАЭС и по момент развала (не пишу «взрыва», так как его не было, а был лишь незначительный хлопок) реактора четвертого энергоблока ЧАЭС. На момент аварии у нас находились в строительстве пятый и шестой энергоблоки и они были готовы на 60-80% к пуску в эксплуатацию. И, как говорится, одним махом все это было потеряно - после катастрофы на четвертом энергоблоке ЧАЭС.

 

После пуска первого энергоблока ЧАЭС (октябрь 1977 г.) мы совместно с выпускником нашего факультета кафедры № 43 1963 года Заболотных Владимиром Леонидовичем (он тогда исполнял обязанности начальника водно-химической лаборатории хим.цеха ЧАЭС) разработали и ввели в работу новую, в отличие от проектной, технологию отмывки выпарных аппаратов, которую затем применила и Курская АЭС. Согласно проекту, после зарастания накипью выпарные аппараты должны были выводиться из работы по переработке трапных вод, заполняться моющим раствором и при помощи барбатажа воздухом отмываться. Согласно нашей технологии, выпарные аппараты, находясь в работе, переводились из щелочного в кислый режим переработки трапных вод.

 

Таким образом, на ходу (т.е. не прекращая переработки трапных вод) производилась их отмывка. Учитывая, что после ввода в эксплуатацию новых блоков идет значительное повышение содержания трапных вод, а свободные объемы для их приема ограничены, была обеспечена более стабильная и не напряженная работа оборудования по переработке трапных вод. Не буду больше излагать наши совместные с ним работы, но скажу, что нам пришлось немало перекроить проект в лучшую сторону. В момент аварии - а она случилась в 1 ч. 23 мин. 26 апреля 1986 года - я находился в отпуске в своей квартире в г. Припяти (~2,5-3 км от четвертого энергоблока).

 

Никакого взрыва никто из припятчан, конечно, не слышал, так как его не было, а был лишь хлопок, и наблюдалось свечение, столбом уходящее в небо. В районе 2-х часов ночи мне позвонил мой начальник хим. цеха Ю.Ф. Семенов и попросил срочно приехать на ЧАЭС для выяснения причин кое-каких неполадок в работе оборудования. В это время автобус от ЧАЭС собирал ведущих специалистов всех подразделений ЧАЭС. Приблизительно в 3.15- 3.20 26 апреля мы были уже на территории ЧАЭС. При подъезде ЧАЭС встретила нас кромешной тьмой (позже было выяснено, что и аварийная дизельная электростанция была выведена из строя), но мы заметили провал в стене четвертого энергоблока.

 

Первое предположение было, что взорвался бак СУЗ (система управления и защиты), в котором скапливается водород во время эксплуатации АЭС.

 

Но все оказалось гораздо сложнее. Нас собрали в штабе ГО ЧАЭС, находившемся в то время в подвальных помещениях АБК (администра-тивного корпуса ЧАЭС). Руководителям каждого подразделения была поставлена задача - провести обследование помещений и оборудования, закрепленных за ними. Мы не были готовы к такой аварии.

 

Даже приборов дозконтроля не хватало на всех. В лучшем случае удовлетворялись прибором ДП-5. Дозиметрическая обстановка в отдельных местах была невероятно тяжелой. При обследовании состояния помещений и оборудования своего цеха мы обнаружили, что все помещения ВСРО (вспомогательные системы реакторного отделения) третьего и четвертого энергоблоков с отметки -6.00 до отметки 0.00 м и местами выше залиты водой (вода 1-го контура реактора плюс подпиточная вода). Подобного «подарка», свалившегося на нашу голову, мы не ожидали. Состояние на ЧАЭС становилось еще более критическим.

 

Согласно проекту, насосы по откачке трапных вод находились в помещениях ВСРО на отметке - 6.00 м. Таким образом, все насосы были выведены из строя, а вода по лоткам, в которых были проложены трубопроводы и кабельные коммуникации, соединяющим третий и четвертый энергоблоки с первой очередью (1-й и 2-й энергоблоки), уже начала поступать на первую очередь ЧАЭС.

 

Нами срочно было принято решение - для откачки вод использовать насосы ГНОМ-100, которые, согласно проекту, предназначались для раскачки емкостей ХЖО в случае нарушения их целостности. Вручную персоналом хим.цеха через трубопроводную эстакаду ВСРО-ХЖО были доставлены эти насосы и с помощью персонала электроцеха были внештатно подключены и введены в работу по откачке вод. Причиной такого большого объема вод был разрыв трубопроводов, питающих первый контур реактора. Оперативный персонал, не ведая об этом, непрерывно пытался подать воду в контур реактора, а она (вода) практически вся уходила в помещения станции.

 

Через некоторое время при помощи персонала пожарной охраны при ЧАЭС были подключены передвижные станции для откачки вод.Таким образом были заполнены все свободные объемы в емкостях ХЖО, и встал вопрос: куда откачивать воду, так как ввиду высокой ее активности на рельеф нельзя было вести откачку. Но к этому времени уже появились воинские подразделения, направленные в помощь эксплуатационному персоналу ЧАЭС. Тогда было принято решение раскачку вод произвести в бассейны выдержки (2 штуки по 10000 м3 каждый), которые находились в ~ 1 км от третьего энергоблока. Для выполнения раскачки вод были проложены пожарные рукава диаметром 100 мм.

 

Работы по прокладке пожарных шлангов проводились персоналом воинских подразделений совместно с персоналом хим. цеха в ночное время. Освещение осуществлялось прожекторами воинских машин БТР и БРДМ, так как штатное освещение еще не было настроено. Таким образом, после раскачки вод была предотвращена возможность аварии на первом и втором блоках ЧАЭС. Далее пошли работы по ревизии и ремонту оборудования и ввода оставшихся трех энергоблоков в эксплуатацию. За активное участие в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в декабре 1986 году я был награжден Президиумом ВС СССР медалью «За трудовое отличие», а в честь 20-летия аварии на ЧАЭС - Президентом Украины орденом «За заслуги» 3-й степени.

Записки секретного технолога

Кондобаев Геннадий Сергеевич, выпускник 1965 года

 

Более 30 лет отработал в атомной промышленности: инженером-исследователем, старшим технологом, начальником цеха и 15 лет заместителем главного инженера Ангарского электролизного химического комбината. Занимался вопросами технологического развития предприятия, науки, ядерной безопасности и охраны окружающей среды.

 

Автор целого ряда научных работ и 7 изобретений. Возглавлял постоянно действующую комиссию 4-го Главного управления Минсредмаша по газодиффузионному производству. Народный депутат России созыва 1990-1995 г.г. Автор и соавтор ряда федеральных законов.С 1995 года - вице-президент Иркутского областного общественного объединения «Байкальский экологический парламент». Занимается вопросами экологической безопасности озера Байкал и Прибайкальского региона. Имеет государственные правительственные награды. Проживает в городе Ангарске Иркутской области.

 

Так совпало, что судьба на долгие годы свела меня с атомной промышленностью. За эти годы удалось не только изучить многочисленные специальные научные труды и секретные проекты создания атомных объектов, комбинатов и заводов, побывать на многих из них, но и воочию увидеть и услышать выдающихся ученых-физиков, а также крупнейших организаторов атомной промышленности. Был также свидетелем и участником принятия и осуществления важных и очень нужных для страны государственных решений по созданию и развитию наукоемких ядерных технологий, позволивших достичь ядерного паритета с богатыми и практически не пострадавшими в войне США и их союзниками в то непростое «холодное» время. Не в обиду будет сказано сегодняшним менеджерам, работающим в Правительстве, госкорпорациях и различных ОАО: атомную промышленность послевоенной страны - а это мировой уровень - создавали и развивали люди очень профессиональные и очень ответственные, не говоря уже об исключительной самоотдаче в труднейшей и важнейшей работе, граничащей с самопожертвованием (в чем нынешние заметно уступают). Однако после Чернобыльской катастрофы не без оснований зазвучали голоса: «А нужно ли было все это?»

 

Вряд ли можно переносить логику живущих ныне людей на события 60-летней давности, которые развивались по жестким законам того тревожного времени. Разоренная войной страна оказалась перед новой реальной военной угрозой, причем ядерной, поскольку американцы уже применили, и без особой нужды, атомное оружие против Японии, точнее, против мирного населения городов Хиросиму и Нагасаки. Был дальний прицел - перекроить итоги Второй мировой войны, закрепленные в Ялтинских и Постдамских соглашениях.

 

Были разработаны и утверждены конкретные планы ядерного нападения на нашу страну. Это никак нельзя вычеркнуть из истории. Наш успех в создании отечественного ядерного оружия разрушил монополию США. Человечество шагнуло в новую, неведомую ранее эпоху решения военно-политических и иных конфликтов, когда нужно терпеливо вести переговоры и мирно договариваться друг с другом, а не бряцать страшным оружием. Иначе возможно уничтожение всей цивилизации. Здесь поучительно прислушаться к словам великого патриота России, академика А.Д. Сахарова:

 

- Я и все, кто вместе со мной работал, были абсолютно убеждены в жизненной необходимости нашей работы, в ее исключительной важности... То, что мы делали, было на самом деле большой трагедией, отражающей трагичность всей ситуации в мире, где для того, чтобы сохранить мир, необходимо делать такие страшные, ужасные вещи.

 

Наша бомба никого не убила, но зато предотвратила крупномасштабный атомный пожар и сохранила относительный мир на планете. Это была бомба для спасения народа (и не только нашего). Для становления и развития атомной индустрии потребовались не только огромные материальные и финансовые ресурсы. Нужны были квалифицированные и очень ответственные кадры, причем в большом количестве требовались люди новых, неведомых ранее, к тому же секретных профессий и специализаций для работы с расщепляющимися ядерными материалами. Нужны были атомные технологи - как физики, так и химики. А родная для меня кафедра № 23 выпускала инженеров-физиков по разделению и применению изотопов, которые все в большем количестве требовались для бурно развивающейся сложнейшей разделительной отрасли атомной промышленности. Для бомбы был нужен, наряду с плутонием, и высокообогащенный уран. Атомные электростанции появились позднее. Спецдопнабор 1963 года. Из истории факультета известно, что в 1949 году на кафедре молекулярной физики на первый курс по конкурсу из абитуриентов были набраны студенты только одной группы. Остальные четыре группы первого года обучения были сформированы по спецнабору студентов с других факультетов УПИ сразу на старшие курсы. Первый выпуск инженеров-физиков состоялся уже в 1951 году. Решение абсолютно понятное. Стране, над которой нависла ядерная угроза, нужны были в архисрочном порядке высококвалифицированные кадры для спешно создаваемой атомной отрасли промышленности, чтобы иметь возможность дать адекватный ответ агрессивному противнику.

 

Но дополнительный набор студентов на пятый курс на кафедре молекулярной физики был объявлен и в 1963 году, через 14 лет со дня рождения кафедры. В этот набор, который был чисто мужским, попал и автор настоящей публикации. Выпуск состоялся через два года, в 1965. В силу абсолютной секретности всех атомных программ никто в деталях не объяснял, зачем потребовался спецдопнабор на кафедре № 23 в 1963 году, и все мы, новоиспеченные физтехи, весьма смутно представляли себе объекты нашей будущей работы. Значительно позднее, когда удалось ознакомиться со всеми родственными предприятиями, историей их становления, возникло понимание того решения руководства Минсредмаша об усилении разделительной отрасли квалифицированными кадрами инженеров-физиков. Дело в том, что к этому времени в министерстве заканчивалось формирование инфраструктуры отрасли разделения изотопов урана, сконцентрированной на четырех атомных комбинатах: в Свердловске-44 (г. Новоуральск), в Томске-7 (г. Северск), в Красноярске-45 (г. Зеленогорск) и в г. Ангарске Иркутской области. В начале пути в нашей стране, равно как и у американцев, в основу развития разделительной отрасли атомной промышленности была положена газодиффузионная технология. В течение каких-то 15 лет (1946-1960 г.г.) было разработано, запущено в серию и введено в эксплуатацию 16 типов газодиффузионных машин с кардинально увеличивающейся разделительной мощностью.

 

Достаточно сказать, что последние тяжелые машины отличались от своих старших по возрасту собратьев по этому параметру в 1500 раз. В 50-е годы газодиффузионные машины вводились в эксплуатацию на всех четырех предприятиях. Причем самые тяжелые и энергоемкие из них внедрялись в Красноярске и Ангарске с расчетом использовать дешевую электроэнергию строящихся на реках Ангаре и Енисее мощных гидроэлектростанций: темпы и объемы работ были беспрецедентными. В то же время в обстановке абсолютной секретности в Ленинграде, в ОКБ ЛКЗ (особое конструкторское бюро Ленинградского Кировского завода), ведутся расчетно-теоретические, научно-исследовательские и экспериментальные работы по созданию советской промышленной газовой центрифуги для разделения изотопов урана. И 4 ноября 1957 года, в день, когда в СССР запустили второй искусственный спутник Земли, в Свердловске-44 состоялся пуск первого опытного завода отечественных урановых центрифуг. Это было воистину знаковое событие. Не случайно академик Б.П. Константинов назвал его не меньшим достижением науки и техники, чем запуск первых спутников Земли. Оба эти технических прорыва были осуществлены нашей страной первыми в мире.

 

Начало 60-х ознаменовано ударным вводом в эксплуатацию крупных разделительных мощностей:

- в период 1962-1964 г.г. в Свердловске-44 тремя очередями был пущен первый крупномасштабный,

  уже промышленный, газоцентрифужный завод. Нигде в мире подобного еще не существовало;

- в 1961 году в Томске-7 закончено строительство последнего из шести корпусов газодиффузионного завода,

  укомплектованного машинами большой производительности ОК-30 и Т-56. Через несколько лет этот объект также ожидает переход

  на газоцентрифужную технологию;

- осуществляется проект строительства разделительного завода в Красноярске-45.

  Из четырех производственных корпусов один (№902) предназначен для тяжелых газодиффузионных машин ОК-30М, Т-56М,

  который и был введен в эксплуатацию 30 октября 1962 года, тем самым обозначив эту дату как день рождения Красноярского завода (КХЗ).

  Три другие корпуса будут укомплектованы газовыми центрифугами, первая очередь которых была запущена в июне 1964 года.

  Красноярский завод - самый молодой в отрасли.

 

В этом ряду разделительных предприятий страны ангарский комбинат занимал и занимает особое место. Дело в том, что постановлением Правительства СССР от 10 марта 1954 года было принято решение: построить на берегах Ангары крупный сублиматно-разделительный комплекс, состоящий из мощного сублиматного завода для производства гексафторида урана из природного сырья и самого крупного в стране газодиффузионного завода. В 4-километровых корпусах здесь размещалось 327 блоков газодиффузионных машин большой производительности. Это 7172 разделительных ступени весом от 12 до 23 тонн каждая. Энергопотребление составляло 14 млрд. кВт/час в год. В это время это было около 4% всей электроэнергии, вырабатываемой в Советском Союзе. Рядом была построена крупнейшая в стране ТЭЦ, непосредственно связанная линиями электропередач с производственными корпусами завода, топливом для которой служили угли местных месторождений.

 

Отводить тепло от столь энергоемкого оборудования должна была холодная ангарская вода байкальского качества, годовое потребление которой составляло 700 млн. кубометров. Это был энергопожирающий монстр, разместившийся недалеко от Байкала. С 1957 по 1963 год газодиффузионный завод построен и введен в промышленную эксплуатацию в полном объеме. Датой рождения комбината считается 21 октября 1957 года. С вводом ангарского завода устанавливался паритет в разделительных мощностях между СССР и США. Это было крайне важно политически во время «холодной» войны. Для потенциального же развития с наращиванием разделительной мощности этот завод (так считалось) имел географические ограничения, так как находился в зоне 8-балльной сейсмичности. Центрифужные заводы в стандартном исполнении здесь строить, по прежним представлениям о надежности центрифуг первых поколений, было, якобы, нельзя. Следовательно, здесь оставался один путь совершенствования производства - модернизация газодиффузионных машин путем замены фильтров на более эффективные и увеличения их количества. К месту будет предположить, что ангарский завод «приложил свою руку» к организации на физтехе УПИ спецгруппы дополнительного набора. Дело в том, что в 1962-1963 г.г. на заводе не все было благополучно с безаварийностью работы основного технологического оборудования, были серьезные аварии, и, как определили высокие инстанции, одной из причин этого была недостаточная квалификация кадров, пускавших завод, и прежде всего - технологов. Другими словами, физиков-технологов на заводе не хватало, а переобучить новому производству выпускников других специальностей не всегда получалось. Из 27 выпускников группы, уже 628, в Ангарск приехали 9 человек.

 

В специальной группе дополнительного набора 1963 года собрались разные люди - как по возрасту, так и по подготовке. Но около половины группы № 528 составляли студенты-пятикурсники с энергетического факультета УПИ (в основном, с теплоэнергетических специальностей) - в общем, соседи. Наверное, у каждого существовали свои мотивы перехода на физтех, но были и общие взгляды. Новый факультет представлялся более сложным, важным и нужным для страны. Молодые умы завораживала загадочная секретность, этакая тайна, не всем доступная, да и физиков в те хрущевские времена уважали больше, чем лириков, тем более теплоэнергетиков. Да и (что немаловажно для бедных студентов тех лет) стипендия на физтехе была заметно выше.

 

Лично мои колебания «переходить - не переходить» с энергофака на физтех (а ведь это был дополнительный год учебы) сломали два незаурядных человека, весьма известные и уважаемые на факультете. Это зам. декана Пехташев Иван Самсонович и будущий зам. декана факультета, а тогда студент, мастер спорта по лыжным гонкам Юрий Канашин, с которым мы вместе выступали за сборную института. Спорт на факультете не просто любили, а трепетно обожали, всячески поддерживая сборами, спецпитанием и всеобщим вниманием. В общем, физтехам нужен был четвертый человек в эстафетную команду по лыжам и надежный зачетчик в беге на средние дистанции по легкой атлетике.

 

Двухлетнее целевое обучение инженерной профессии физика-технолога было весьма напряженным: в 1963-1964 г.г. на кафедре № 23 изучались в большом объеме и жестком регламенте фундаментальные теоретические дисциплины, такие, как атомная физика, ядерная физика, статистическая физика и кинетика, вакуумная техника, радиометрия, а также спецкурсы №1, №2, №3, в которых излагались теории: разделения изотопных и газовых смесей, динамической устойчивости каскадов, нестационарных процессов, автоматического регулирования, функционирования пористых перегородок фильтров и др.

 

В 1964-1965 г.г. была двухмесячная производственная практика на разделительных предприятиях с последующим четырехмесячным дипломированием и защитой дипломных работ перед ГЭК непосредственно на предприятии, где и оставались выпускники для постоянной работы. Здесь на предприятии обучение было самостоятельным и ближе к практике, постигались неведомые ранее тонкости взаимодействия фтористых соединений и пористых сред, работы спецподшипников компрессоров в вакууме, секреты вакуумных уплотнений миллионов технологических соединений в основном оборудовании. Исследовались причины преждевременного выхода оборудования из строя и многое-многое другое. На самой кафедре запомнились лекции, без преувеличения можно сказать, выдающихся людей: В.П. Скрипова, П.Е. Суетина, Г.Т. Щеголева, Ю.Ф. Герасимова, Альб.К. Штольца. Конечно, кое-какие трудности возникали, и, прежде всего, с учебными пособиями по страшно секретному в те времена спецкурсу. Тогда, правда, были переведены книги американцев Г. Смита, К. Коэна, М. Бенедикта, но тут же они были засекречены и оказались труднодоступными. Секретными были и курсы лекций М.А. Кагана и Н.А. Колокольцева. Машинописные же учебные пособия по спецкурсу, написанные Г.Т. Щеголевым и Ю.Ф. Герасимовым, появились несколько позднее.

 

Только в 80-х годах благодаря усилиям академика И.К. Кикоина была издана фундаментальная книга зарубежных авторов под редакцией С. Виллани «Обогащение урана» и написанное для студентов вузов Н.М. Синевым основательное пособие «Экономика ядерной энергетики». Специалисты атомной отрасли, преподаватели и особенно студенты, конечно, благодарны этим людям за их труд. А в выпущенной спецгруппе № 628 диплом инженера-физика получили 27 человек, и все были распределены на четыре вышеназванные разделительные предприятия атомной отрасли. К сожалению, не у всех удалось проследить судьбу и карьеру, но в целом группа оказалась вполне и вполне боеспособной, и цель ее создания была достигнута. Вот убедительные примеры:

 

  • длительное время один из основных цехов головного предприятия в Свердловске-44 возглавлял Владимир Войтехов, под руководством которого реализована на практике технология поблочной модернизации производства с заменой отработавших ресурс центрифуг на новое поколение;
  • продолжительное время руководил современной лабораторией по исследованию и разработке новых материалов для центрифуг в ЦЗЛ на предприятии в Свердловске-44 кандидат физико-математических наук Борис Маранц. Здесь найдены уникальные решения по существенному увеличению ресурсного срока центрифуг и снижению их эксплуатационных отказов;
  • во главе партийной организации предприятия в Свердловске-44 продолжительное время стоял Владимир Гороховский. Затем возглавлял важнейший производственный участок на этом же предприятии;
  • распределившийся в Томск-7 Юрий Шульгов длительное время работал главным инженером разделительного завода. Именно при его непосредственном участии проводилась реконструкция завода путем замены устаревших газодиффузионных машин на современные газовые центрифуги, а также поблочная модернизация с заменой машин пятого поколения на машины шестого поколения;
  • в Красноярске-45 прекрасным экспериментатором зарекомендовал себя долгожитель наладочно-экспериментальной службы предприятия Вадим Орлов. Усилиями наладчиков и технологов именно на этом предприятии родилась идея и разработана технология вакуумной сушки агрегатов газовых центрифуг, позволившая кардинально улучшить «гигиену» технологической цепочки на всех разделительных заводах отрасли;
  • настоящим «пускачом» зарекомендовал себя Александр Лепков, который умудрился в течение своей производственной деятельности принять непосредственное участие в пуске газоцентрифужных заводов на трех предприятиях - в Красноярске-45, Томске-7 и в Ангарске.

 

Ангарский каскад

Обычно говорят про каскады ангарских ГЭС, но здесь уже полвека работает другой каскад - разделительный. Ангарский разделительный завод - самое восточное предприятие страны такого рода, и расположен он в отличие от своих «родственников» в открытом городе. Здесь колючая проволока и военные стражи охраняют лишь само предприятие. Город Ангарск для въезда-выезда открыт. В те 60-е руководил предприятием его первый, теперь уже легендарный директор В.Ф. Новокшенов. Вспоминается, как вчера, первая встреча с Виктором Федоровичем. Начало сентября 1964 года. Наша прибывшая в Ангарск группа из девяти студентов-дипломников пришла на первый прием к руководству только что построенного комбината. Директора на месте не оказалось, был на промплощадке, и нас принимал научный руководитель комбината, исполнявший обязанности главного инженера. Разговор получился какой-то вялый и весьма странный. «Студенты для нас морока. Бывает, спят на рабочих местах, да иногда и лезут куда не надо. Требования режимные нарушают, болтают и разглашают гостайну». И еще что-то в том же роде. Какая-то оскорбительная для молодых людей, рвущихся «покорять атом», накачка. Мы заметно сникли, приуныли и подумывали: «Похоже, нас не очень-то здесь и ждали». Вдруг дверь кабинета открывается, и входит крупный, моложавый мужчина лет пятидесяти в цветной ковбойке, оглядел нас и спрашивает:

 

- Кто такие?

- Да вот, студенты-дипломники из УПИ. Физтехи двадцать третьей специальности.

- А, давно ждем вас. УПИ - мой родной институт, причем лучший в СССР. УПИ дураков не выпускает (правда, выразился он куда крепче). А заканчивал я в крыле напротив вашего новенького здания. Где энергофак, знаете?

 

Еще бы нам не знать, сами там 4 года отучились. И тут же директор отдает распоряжение нашим кураторам:

«Всех завтра же распределить по основным цехам, где не хватает технологов, оформить аппаратчиками и слесарями по 4 разряду, премию платить, как всем. Подберите толковых руководителей и над темами дипломных работ как следует подумайте, чтобы не пустышки были. УПИ все-таки». И к нам: «Как председатель ГЭК жду вас на защите дипломных работ через полгода. Спуску не дам. Надеюсь, меня, да и свой физтех не подведете». Так, в течение каких-то двух-трех минут судьба наша на ближайшие полгода была решена, причем с материальной добавкой, превышающей в четыре раза размер стипендии.

 

20 лет я отработал под руководством этого незаурядного человека, пройдя его уникальную производственную школу. Работа была не просто интересная, а захватывающая, и не только для меня. После защиты дипломных работ и получения дипломов большинство из нас остались технологами в тех цехах, где проходили практику и дипломирование. В цехе ревизии: Евгений Петров, Валентин Демин и автор настоящей публикации. В цехах эксплуатации: Виктор Парамонов, Борис Бузилов, Анатолий Никитин, Александр Овчинников. В производственную научно-исследовательскую лабораторию были распределены мои близкие друзья Владимир Исупов и Виктор Магарас. Однако, когда на предприятии в начале семидесятых стали активно развиваться автоматизированные системы управления производством (АСУП и АСУТП), то оба эти физтеха блестяще освоили новые направления своей производственной деятельности и были здесь востребованы, став ведущими специалистами в отрасли.

 

Впоследствии В. Магарас внедрял аналогичные системы на уранодобывающих и гидрометаллургических предприятиях в Таджикистане (г. Чкаловск). Сейчас вернулся в родной Екатеринбург. А.В. Исупов стал одним из организаторов международного центра (совместно с США) по подготовке управленцев-операторов для атомных станций на Хмельницкой АЭС в Украине. Разъехались после отработки необходимого стажа ближе к югу и некоторые другие ребята. Однако не могу не уделить особое внимание одногруппнику, многолетнему другу Виктору Парамонову, безвременно ушедшему из жизни в 2005 году... Он был несколько старше нас, поскольку поступал с нами на энергофак после службы в армии. В Ангарск он приехал с семьей, и относились мы к нему как к старшему товарищу. Довольно быстро Виктор Александрович был назначен зам. начальника цеха эксплуатации газодиффузионных машин, затем - начальником этого цеха.

 

В цехе системно велась модернизация как газодиффузионного корпусного оборудования, так и оборудования специальных конденсационно-испарительных установок (КИУ). Но самое главное было впереди. Это переход с газодиффузионной технологии на центрифужную технологию разделения изотопов урана. Началась эта работа в начале восьмидесятых, после масштабных экспериментов по оценке устойчивости опорных конструкций центрифуг при имитации землетрясений взрывами в грунте на полигоне «Ляур» в Таджикистане и взрывами в воде на промплощадке ангарского предприятия. Ангарск расположен в зоне 8-балльной сейсмичности, поэтому дискуссии на тему «можно - нельзя устанавливать здесь ультрацентрифуги» были весьма и весьма бурными. Работу по освоению центрифуг начали с создания опытного стенда из 400 центрифуг пятого поколения, с тем чтобы на нем заранее готовить персонал и набирать опыт пусконаладочных испытаний. Участок С-400 (руководитель - В.А. Магарас) был включен в эксплуатацию 20 ноября 1983 года в составе газодиффузионного цеха. Это дата начала освоения отечественных центрифуг в Прибайкальском высокосейсмичном регионе.

А.А. Белоусов, директор ОАО “АЭХК”

 

Новый же газоцентрифужный цех, первый и пока единственный в Прибайкалье, был образован в ноябре 1987 года под кодовым наименованием «Модуляторный цех №1». Возглавил его, естественно, Виктор Парамонов, а его заместителями были назначены молодые, тоже уральские физтехи - Юрий Макеев, ныне директор по производству ОАО «МЦОУ» (Международный центр по обогащению урана), и Александр Белоусов, ныне директор ОАО «АЭХК» (Ангарский электролизный химический комбинат).

 

А через три года (14 декабря 1990 г.) были выведены на номинальный режим и включены в эксплуатацию первые два блока центрифуг шестого поколения в бывшем километровом газодиффузионном корпусе ангарской промплощадки. Началась новая газоцентрифужная эра промышленного развития разделительного производства ангарского предприятия.

 

Минуло 18 лет. Ушел в историю газодиффузионный завод, «съедавший» электроэнергию, вырабатываемую половиной агрегатов Братской ГЭС. На его месте развивается новый центрифужный разделительный завод, один из самых современных в мире. Он неэнергоемкий, экономически эффективен, конкурентоспособен, экологически безопасен. Такого пока и у американцев нет. А на самом заводе главным и головным остается модуляторный цех, основанный при непосредственном участии физтеха В.А. Парамонова. Правда, меняются в нем не только поколения центрифуг, но и идет смена поколений людей. В настоящее время цехом руководит тоже физтех из УПИ, из молодого поколения, Александр Дудин вместе со своими физтеховскими помощниками. И - как символ смены поколений в кабинете Александра Дудина - на самом видном месте висит портрет - нет не прежних или нынешних вождей. Висит портрет первого начальника модуляторного цеха, выпускника группы ФТ-628 1965 года Виктора Александровича Парамонова.

 

Принятие четверть века тому назад кардинального решения о размещении центрифуг для разделения изотопов в Прибайкальском регионе и успешная их последующая 18-летняя эксплуатация заложили фундамент для последующих важнейших правительственных решений по развитию международного сотрудничества в области получения обогащенного урана для мировой атомной энергетики. Это:

 

  • создание на ангарской промплощадке Международного центра по предоставлению услуг по обогащению урана

  под гарантиями МАГАТЭ (ОАО «МЦОУ»).

  • создание комплекса разделительного производства ЗАО «Центр по обогащению урана» - совместного предприятия с Казахстаном

  по добыче урана в Казахстане и обогащению его в Ангарске.

  • назначение ангарского комбината головным предприятием Росатома, ответственным за подготовку китайских специалистов в области обогащения урана для строящихся в Китае с участием России газоцентрифужных заводов и за российское сопровождение строительства.

 

Таким образом, разделительная отрасль страны получает основательный импульс в своем дальнейшем глобальном развитии, а Восточно-Сибирский регион приобретает новые высокотехнологичные и экологически чистые предприятия, высокооплачиваемые рабочие места и ощутимые налоговые поступления. И вся эта объемная работа проделана при непосредственном участии выпускников физико-технического факультета УПИ разных поколений, в том числе отработавших продолжительный срок непосредственно в Китае:

Владимира Дрождина, Юрия Токалова, Александра Белоусова.

 

Корпорация «Физтех»

 

Разделительные предприятия отрасли, несмотря на их закрытость и секретность производства, постоянно взаимодействовали и взаимодействуют между собой, обмениваясь накопленным опытом, а в советское время даже участвовали в социалистическом соревновании. В соревнование включались и профильные цеха предприятий (ревизии, ремонта приборов и др.). Правда, итоги здесь подводились в мягком режиме, чтобы никому не было обидно. Победные места отдавали по очереди. Главными здесь были встречи коллег-специалистов и неформальное общение. Руководство министерства и Главка, а также научный руководитель разделительной отрасли выдающийся ученый, академик И.К. Кикоин регулярно, на протяжении многих лет организовывали научные, научно-практические и технологические конференции, а также целевые совещания, на которые собирались ведущие специалисты разделительных предприятий, научных и проектных институтов, конструкторских бюро, заводов-изготовителей. Главным идеологом этих форумов был И.К. Кикоин, заслуги которого в становлении и поступательном развитии разделительной отрасли исключительно высоки. Особый колорит названным мероприятиям придавало участие в них главного конструктора отечественных центрифуг, Героя труда, д.т.н. В.И. Сергеева - этого удивительного петербургского интеллигента, спокойного, уверенного, о центрифугах знающего все.

 

Выпускники УПИ в кабинете А.В. Дудина

Нижний ряд:

 

А.В. Дудин, С.Ф. Кушниров

В.А. Озорнин, Д.В. Селиверстов

 

Верхний ряд:

 

В.М. Дмитриев, С.И. Игошин

В.П. Мезенцев, В.И. Юровских

А.В. Зубарев

 

На таких интеллектуальных сборах присутствовало немало и выпускников Уральского физтеха, в отрасли очень и очень заметных и отметившихся своими научно-техническими достижениями. Встречи коллег по факультету проходили очень тепло и небесполезно для дела.

 

Стремление и готовность помочь превалировали над всем остальным, немаловажен был и обмен достоверной информацией. Корпоративный  физтеховский значок был весьма узнаваем. Головным предприятием разделительной отрасли является Уральский электро-химический комбинат (УЭХК), с которым ангарское предприятие сотрудничает с момента своего основания. Причем взаимная зависимость всегда была довольно высока.

 

В Ангарске, как отмечалось выше, был построен самый крупный в СССР газодиффузионный завод, где первичный процесс разделения изотопов урана происходит на никелевых пористых перегородках (фильтрах), являющихся «сердцем машины», и где происходит главное таинство диффузионного процесса. Так вот, на протяжении 30 лет единственным в СССР разработчиком, изготовителем и поставщиком фильтров на комбинат является УЭХК. В 4-х километровых корпусах газодиффузионного завода одновременно находилось в работе свыше 140 млн. трубчатых фильтров диаметром 17 мм и длиной 540 мм.

 

Если их виртуально соединить в единую непрерывную трубу, то ее протяженность составит 76000 км. Такой длины хватит, чтобы обернуть земной шар едва ли не 2 раза. Это так, для понимания масштабов производства фильтров в Свердловске-44 и их эксплуатации в Ангарске. Никелевые фильтры постоянно совершенствовались, в технологию их изготовления вносились прогрессивные изменения, в результате которых появились фильтры с разделительными характеристиками, близкими к теоретическому пределу. Одним из главных разработчиков отечественных фильтров был профессор Ю.Л. Голин (закончил химфак УПИ). А вот его соратники по разработке и изготовлению фильтров А.Н. Аршинов, В.А. Раскатов и С.Ю. Серых заканчивали физтех. С особенной теплотой вспоминается совместная работа со Светланой Юрьевной Серых. Это легендарная женщина из первого набора 1949 года. Как она попала на «мужской» факультет, не знаю. Но училась блестяще, занималась научной работой, защитила кандидатскую диссертацию, которая позднее для нас, технологов, была едва ли не единственным пособием по фильтрам газодиффузионных машин. Светлана Юрьевна - человек очень коммуникабельный, с тонким чувством юмора, очень надежный. В 1984 году вместе с группой специалистов, в т.ч. и ангарчан, ей была присуждена премия Совета Министров СССР. И надо сказать - по делу.

 

Когда в Ангарске стали готовиться к размещению современных газовых центрифуг, то за опытом и обучением мы поехали на головное предприятие в Свердловск-44. Нам помогли, и очень здорово. Физтехи это делали с особым удовольствием, никто ни в чем не отказывал. Советы и подсказки были весьма полезны и очень своевременны. Корнилов В.Ф., Кнутарев А.П., Шубин Е.П., Баженов В.А., Дмитриев Ю.А., Ульныров Ю.Н., Петухов Ф.В., Ивакин В.А., Забелин Ю.П., Тихонов С.Г., Бисярин Н.П., Соловьев Г.С., Варламов С.Б., Нисневич Я.А., Сапсай К.Г., Афанасьев Н.Б., Безматерных А.С., Эйшинский Р.В., Шмаков И.А., Токарев А.М., Раев В.В., Палкин В.А. - это те, кто искренне и бескорыстно нам помогал. В основном это физтехи разных поколений. В памяти ангарчан они останутся надолго. В результате центрифуги крутятся в зоне 8-балльной сейсмичности. Начать освоение центрифуг в Ангарске с опытного стенда нас надоумили томичи, любезно предложив проект своего опытного стенда, чем мы и воспользовались. С пониманием к нам относился главный инженер предприятия Н.С. Осипов - один из первых выпускников физтеха УПИ, а главный инженер разделительного завода Ю.С. Шульгов постоянно оказывал неоценимую практическую помощь. Он из группы спецнабора 1963 года. Афанасьев В.Г., Трусов Б.В., Старцев Н.А., Одинцов В.М., Гриднев В.Г. помогали ценными советами.

 

Электрохимический завод в Красноярске-45 - наши соседи, поэтому нас связывает давняя дружба. Взаимодействовали мы, когда в эксплуатации находились газодиффузионные машины большой мощности, продолжаются контакты и в настоящее время. И здесь тоже в основе добротных производственных отношений стояли и стоят физтеховские выпускники Шаповалов В.Г., Шубин А.Н., Гаврилов Г.А., Сорокин В.Н., Орлов В.Б. и их более молодые последователи. Когда в 80-х годах Ангарск приступил к освоению центрифуг, со всех трех родственных предприятий приехали на берега Байкала опытные специалисты, которые в немалой степени помогли ангарскому предприятию освоить новое центрифужное производство и организовать его непрерывную эксплуатацию. Среди них тоже были уральские физтехи.

 

В ХХ веке человек, раскрыв тайны атомного ядра, создал страшное оружие.

Он же применил атомную энергию в мирных, созидательных целях, построив атомные электростанции и атомные суда, а также применив радиационные технологии в медицине и технике. Но за 60 лет эксплуатации энергии атома не были решены многие проблемы экологической безопасности. Более того, накоплено множество радиоактивных отходов, более двух миллиардов кюри (это что-то около шестидесяти Чернобылей). Необходимо реабилитировать «засеянные» радионуклидами земли, утилизировать отработавшие свой ресурс атомные объекты.

 

Все эти проблемы из-за недостатка ресурсов откладывались на потом. Как видим, кроме создания современных урановых центрифуг, старшее поколение атомщиков оставляет после себя и крайне опасные «хвосты», устранять которые придется уже новым поколениям физтехов, за что они нам спасибо не скажут. И будут абсолютно правы. В то же время есть уверенность, что в новом постиндустриальном обществе XXI века новые люди поймут исключительную важность восстановления нарушенной после гонки вооружений среды обитания человека и ее последующего сохранения. Если быть до конца честным, то надо старшему поколению атомщиков признать, что мы в прошедшем столетии создали две бомбы: атомную и экологическую, и взрыв обеих одинаково опасен.

 

С юбилеем, физтехи!

30 лет физтеховскому «гнезду» в «Гиредмете»

В.А. Томашов, выпускник 1968 года

 

После известного взрыва Минского радиозавода в 1972 году по поручению Совета Министров СССР Госстроем СССР было принято постановление «Об улучшении организации контроля за проектированием и приемкой в эксплуатацию предприятий с пожароопасным и взрывоопасным характером производства». На основании этого постановления приказом Минцветмета СССР на институт «Гиредмет» было возложено проведение научных исследований, разработка методик и испытаний на взрывопожароопасность веществ и материалов с недостаточно изученными свойствами. Институт «Гиредмет» своим приказом от 27.03.74 г. № 70 обязал Пышминский опытный завод организовать лабораторию физико-химических исследований и испытаний веществ и материалов, выпускаемых предприятиями отрасли.

 

Так, с 27 марта 1974 года в составе Гиредмета начала функционировать Центральная отраслевая лаборатория (ЦОЛ). Начальником лаборатории был назначен Б.С.Кулаков. Одновременно, еще до официального приказа о создании лаборатории, для ее организации был приглашен также В.А. Томашов, окончивший аспирантуру и защитивший в декабре 1973 года кандидатскую диссертацию. В.А. Томашов привел с собой в лабораторию молодых выпускников физико-технического факультета УПИ Р.С. Халикова и В.В. Сбоева, а несколькими месяцами позднее - еще Ю.А. Байдало. Так было создано начальное ядро физтеховского инженерного коллектива лаборатории. Первые лаборанты были набраны из работников ЦЗЛ завода. Взрослеть новорожденному созданию пришлось неожиданно быстро.

 

Спустя несколько недель после организации лаборатории, когда еще не было создано никакой материальной базы, еще не было даже помещения для лаборатории, на заводе в цехе № 3 произошел взрыв установки хлорирования пятиокиси ниобия четыреххлористым углеродом. Последствия взрыва - разрушена установка, повреждено здание, получили ожоги 5 человек (из них 3 - тяжелые). При этом все вещества и продукты, применяющиеся и образующиеся в технологии, к взрывоопасным не относились.

 

Через год (летом 1975 года) прогремел еще более мощный взрыв в цехе № 1 на экстракционном переделе РЗЭ. Последствия взрыва - полностью разрушена ¼ часть здания, выведено из строя 50% оборудования, частично разрушено остекление соседнего цеха. Пострадавших, по счастливому стечению обстоятельств, не было (все работники основных цехов были на заготовке кормов, работал только дежурный персонал). И в этом случае все обращавшиеся в процессе продукты не считались взрывоопасными. То есть с самого начала деятельности лаборатории были высказаны предположения, что одной из основных причин взрывов в производстве является недостаточная изученность и недоработанность технологических процессов. Поэтому лаборатория с первых месяцев своего существования начала проводить научные исследования, направленные на обеспечение взрывобезопасности технологических процессов.

 

И все-таки на первом этапе в 1974-1978 гг. основные усилия инженерного коллектива и руководителей лаборатории были сосредоточены на создании материальной базы для определения стандартных параметров пожаровзрывоопасности веществ и материалов. К этому времени в стране уже, в основном, сложилась унифицированная система показателей пожаровзрывоопасности веществ и материалов, разработанная Институтом противопожарной обороны ВНИИПО МВД СССР (г. Балашиха). При этом целый ряд организаций, таких, как Институт техники безопасности в химической промышленности (ВНИИ ТБ ХП), г. Северодонецк, Институт взрывозащищенного электрооборудования (ВНИИ ВЭ), г. Донецк, ОК ТБ Института проблем материаловедения АН УССР, г. Киев, имели свои уникальные методики определения параметров пожаровзрывоопасности, отличные от ВНИИПО. Работа по созданию материальной базы лаборатории велась одновременно в нескольких направлениях.

 

К началу 1979 г. лаборатория была уже достаточно оснащена, чтобы отказаться от практики заключения контрагентских договоров на выполнение ряда трудоемких исследований. Появились первые результаты собственных научных исследований. В 1979 году впервые была предпринята попытка организации работ по определению параметров пожаровзрывоопасности веществ и материалов на месте их производства. Был организован филиал лаборатории на Запорожском титано-магниевом комбинате, г. Запорожье, для изучения пожаровзрывоопасности хлорсиланов, транспортировка которых считалась невозможной из-за их «непредсказуемой» взрывоопасности. Исследования проводились вахтовым методом сотрудниками лаборатории. В результате были разработаны рекомендации по безопасной транспортировке хлорсиланов, в дальнейшем огромный цикл работ по их всестороннему исследованию выполнялся в лаборатории на Урале.

 

В 1980 году начальником лаборатории был назначен выпускник ФТФ - А.А. Пупышев. Вместе с ним в лабораторию была переведена его группа физико-химических методов анализа в составе 13 человек вместе с их задачами по обеспечению завода результатами анализов. Целеустремленный, высокоорганизованный и энергичный, А.А. Пупышев сыграл большую роль в развитии лаборатории. Несмотря на свою загруженность по аналитической работе, он взял на себя значительную часть работ по контактам со сторонними организациями, по выбиванию в Министерстве дополнительных инженерных штатов, современного оборудования, лимитов командировочных средств, возглавил начатую в лаборатории работу по разработке стандартных карт показателей пожаровзрывоопасности. Тем самым он позволил В.А. Томашову с сотрудниками сосредоточиться на решении научных задач.

 

В конце 1980 - начале 1981 гг. лаборатория пополнилась четырьмя новыми физтеховскими выпускниками, среди которых выделялись целеустремленностью и талантом Ю.А. Симонов и А.П. Быков. Они и стали первыми «учениками» научной школы принципиально нового в Советском Союзе направления на стыке технологии и взрывобезопасности. Поскольку взрывы в экстракционной технологии РЗЭ продолжались (1978 г. - Иртышский ХМЗ, 1980 г. - Киргизский ГМК, 1984 г. - снова КГМК с гибелью человека), первой научной проблемой в новой школы стало глубокое исследование экстракционных процессов РЗЭ. Было установлено, что за взрывы «ответственны» водорастворимые продукты разложения экстрагентов, накапливающиеся в технологических растворах и «срабатывающие» при процессах упаривания, либо случайного нагрева (например, от попадания серной кислоты в вакуум-сборник с растворами на ПОЗе в 1975 г.), а также в других технологических операциях. К концу 1983 года была решена проблема своевременного выведения таких продуктов из растворов непосредственно в технологических процессах. В марте 1984 года Ю.А. Симоновым была защищена первая в лаборатории кандидатская диссертация по этой теме. Эта диссертационная работа имела большой резонанс в научных кругах, поскольку она поставила своеобразную точку в исследовании причин известного взрыва емкости с радиоактивными отходами на комбинате «Маяк» в 1957 году.

 

В 1981 году начала реализовываться вынашиваемая с 1979 года идея обследования действующих предприятий отрасли с целью выявления потенциально взрывопожароопасных полупродуктов, отходов, в целом технологических процессов. Лабораторией совместно с «Гиредметом» и ЦНИИПП были разработаны методики обследования для всех подотраслевых институтов, и с 1981 года началось планомерное обследование предприятий. В ВПО «Союзредмет» бригадами, состоящими из работников ЦОЛ, проектантов и технологов-разработчиков «Гиредмета» за 5 лет было обследовано13 предприятий. Были выявлены десятки ошибок в проектных разработках, в строительстве и организации производства, в том числе неправильное категорирование производств по степени пожаровзрывоопасности. Многие технологические процессы оказались недостаточно изученными, то есть потенциально взрывопожароопасными.

 

Было обнаружено более 200 неизученных полупродуктов, отходов и различных технологических композиций. По каждому предприятию были разработаны планы-графики внедрения мероприятий по устранению недостатков от проектной документации до исследования неизученных продуктов. Работа по каждому предприятию заканчивалась, как правило, разработкой рекомендаций. Авторитет лаборатории в эти годы вырос уже настолько, что ее специалистов приглашают в конце 1983 года на обсуждение нового проекта ГОСТа «Пожаровзрывоопасность веществ и материалов. Показатели и методы их определения». Несколько десятков серьезных замечаний ЦОЛ было принято при редактировании проекта ГОСТа. К сожалению, все предложения отстоять не удалось. А.А. Пупышев и В.А. Томашов в это же время вошли в состав Совета по теории и практике СВС-процессов при Госкомитете СССР по науке и технике, а также в бюро секции по пожаровзрывобезопасности СВС-процессов.

 

Жизнь продолжала подкидывать коллективу лаборатории нестандартные задачи. В аэропорту «Домодедово», после погрузки в самолет оксидов РЗЭ во время дождя, в самолете ТУ-144 начался пожар (благо, самолет не успел взлететь). До этого не было информации, что при взаимодействии оксидов РЗЭ с водой может развиваться температура, при которой способны воспламениться упаковочные материалы. Руководством института «Гиредмет» ставится задача, в течение нескольких дней разрабатывается уникальная методика по определению тепловых эффектов гидратации оксидов РЗЭ, менее чем через три недели выдается отчет о взаимодействии с водой всех без исключения оксидов РЗЭ - от лантана до лютеция, а также иттрия и скандия.

 

1984 и 1985 годы - это годы больших потерь для лаборатории. Уходит на преподавательскую работу в УПИ А.А. Пупышев, уезжает на Верхнеднепровский комбинат (ВДГМК), в г. Вольногорск, Ю.А. Симонов, незадолго до этого увольняются, найдя работу по душе, Ю.А. Байдало и В.В. Бурцев. Полностью осталось без инженерного прикрытия направление исследования хлорсиланов, в соответствии с планами-графиками резко возрос объем исследований неизученных веществ, особенно металлов, сплавов, технологических композиций, возникла настоятельная необходимость выполнения НИР по подавлению пирофорности металлических порошков и возгонов, в частности магнитных порошков сплавов самарий-кобальт, возгонов алюмотермического восстановления в закрытых аппаратах.

 

С июля 1984 года начальником лаборатории назначен В.А. Томашов. Ему пришлось взять на себя и контроль за работой аналитической группы А.А. Пупышева, и лично заняться проблемами исследования хлорсиланов, и не ослабить натиск на руководство ВПО «Союзредмет» по решению вопросов развития ЦОЛ, и обучать новых инженеров, и принимать участие в создании новых нормативных документов. В это время (1985 г.) Госстроем СССР с привлечением ведущих НИИ строительного профиля, ведущих специалистов и организаций по взрывопожаробезопасности разрабатываются «Общесоюзные нормы технологического проектирования» (в скором будущем - известный документ ОНТП-86). В.А. Томашов приглашен в Киев на совещание по разработке этого документа, где был избран в Совет по его редактированию. В 1985 году лаборатория пополняется новыми, не менее талантливыми выпускниками физтеха В.А. Кавером и С.М. Копытовым, возвращается после пятилетнего перерыва Р.С. Халиков, переходит из другой организации В.М. Шанаурин.

 

Во второй половине 80-х годов лаборатория продолжает развиваться уже не только как подразделение по определению параметров пожаровзрывоопасности веществ и материалов и не только как исследовательская технологическая лаборатория, но уже закладываются основы отраслевого подразделения «быстрого реагирования» для срочной ликвидации и предотвращения аварийных ситуаций. Например, на ВДГМК один за другим произошло несколько взрывов технологических газов, содержащих оксид углерода, на газоходах от хлораторов циркония до печей сжигания этих газов. По непонятным причинам пламя от факелов сжигания технологических газов стало распространяться навстречу газовому потоку, в результате чего стали взрываться газоходы и вентиляторы. В.А. Томашов и Р.С. Халиков за два дня на месте, разобравшись с обстоятельствами аварий, на основании теории горения, просчитали ситуацию и выдали рекомендации по предотвращению взрывов. Кстати, оказалось, что непосредственной причиной взрывов стало внедрение рацпредложения по удалению одного из компонентов газовой смеси, который являлся ингибитором цепного механизма горения оксида углерода.

 

Другой пример. На Киргизском ГМК участились случаи самовозгорания и взрывов возгонов металлотермического восстановления РЗЭ и их сплавов. Для изучения ситуации Томашов с Кавером вылетают в Орловку. Через три дня, вернувшись в В. Пышму, они совместно с В.В. Сбоевым разрабатывают и изготавливают уникальные мобильные установки, и уже через месяц бригада под руководством В.А. Кавера исследует взрывоопасность возгонов на КГМК непосредственно на производстве. Затем в лаборатории коллективным мозговым штурмом анализируются результаты этих испытаний, устанавливаются конкретные причины взрывов и разрабатываются рекомендации по подавлению взрывоопасности возгонов в процессе плавки путем введения специальных добавок в состав шихты, либо контролируемого дожигания возгонов после плавки. Кстати, для Пышминского опытного завода аналогичные проблемы пирофорности порошков сплавов самарий-кобальт и возгонов закрытой алюмотермии решены коллективом лаборатории принципиально иным путем - созданием контролируемой газовой атмосферы процесса, подавляющей пирофорность и не влияющей при этом на качество готового продукта.

 

При выполнении такого рода работ, когда в экстремальных условиях необходимо оперативно решать нестандартные задачи, молодые инженеры очень быстро вырастают в специалистов высокой квалификации, либо сходят с дистанции и могут, в лучшем случае, использоваться в выполнении стандартных исследований по установленным методикам. Уже через 2 года после распределения на завод В.А. Кавер и С.М. Копытов наряду с В.В. Сбоевым, Р.С. Халиковым, А.П. Быковым становятся ведущими специалистами лаборатории.

 

В эти же годы лаборатория наконец-то начинает оснащаться современным оборудованием, специально разработанным для нее СКБРМ и изготовленным заводом «Геоприборцветмет», начинают также поступать импортные приборы, закупленные «Союзредметом» для института, ряда предприятий и для завода. Так лаборатория получает венгерский дериватограф, английский хроматограф и ряд других приборов. Сразу заметно повышаются возможности выполнения НИР и качество исследований. В октябре 1988 года лабораторией подготовлена и проведена в Свердловске Всесоюзная конференция «Пожаровзрывобезопасность технологических процессов в цветной металлургии». Во многом благодаря новым возможностям и интенсивной научной работе в 1989 году одна за другой с разрывом в несколько месяцев сотрудниками лаборатории защищаются три кандидатские диссертации соответственно А.П. Быковым, Р.С. Халиковым и В.В. Сбоевым.

 

Авторитет лаборатории среди родственных организаций настолько высок, что даже ведущая в стране организация ВНИИПО МВД СССР направляет на стажировку в ЦОЛ своих работников в чинах не ниже капитана для изучения опыта по обеспечению взрывобезопасности технологических процессов, а целые бригады конструкторов ВНИИПО, института структурной макрокинетики АН СССР и других московских организаций приезжают в 1988-1989 гг. в лабораторию и тщательно составляют чертежи на оборудование и установки ЦОЛ, изобретенные ее сотрудниками порой между делом, даже без тщательной эскизной проработки. Особый интерес вызывают технологические и мобильные установки.

 

В лаборатории этих лет, как всегда, кипела творческая и общественная жизнь. Во всех видах соревнования, особенно в рационализации, спорте, помощи сельскому хозяйству, различных смотрах-конкурсах, лаборатория неизменно занимала первые места в своей подгруппе (ОЛКИПиА, ЦЗЛ и ЦОЛ). Можно без преувеличения сказать, что это была самая лучшая в стране лаборатория такого профиля. Но само развитие лаборатории, ее постоянные контакты с различными организациями и руководством министерства объективно приближали время перехода лаборатории в новое качество. Во второй половине 1989 года начинается подготовка к переводу лаборатории в «Гиредмет», а с 1 января 1990 года ЦОЛ уже официально входит в состав института в качестве лаборатории № 64.

 

Вхождение лаборатории в состав института послужило дополнительным стимулом развития лаборатории. Кроме научных исследований и практических разработок, в 90-е годы выполнен большой объем работ по созданию различного рода нормативных документов. С целью сохранения направленности работ и хотя бы части кадров было предпринято несколько безуспешных попыток войти в систему МЧС. Однако весь огромный опыт выполнения НИР различной направленности в эти годы остается невостребованным. Лаборатория в течение 1992-1993г.г. теряет более 80% кадрового состава, но продолжает цепляться за жизнь, выполняя случайные заказы, такие, как «Разработка технологии изготовления керамической плитки и кирпича из гранитной пыли и отсева», «Разработка и изготовление датчиков уровня щебня в бункерах» и другие.

 

Удачный опыт выполнения чисто технологических работ позволил В.А. Томашову при поддержке руководства института начать полное перепрофилирование направленности НИР. Разрабатывается новое положение о лаборатории и все соответствующие нормативные документы. Так в 1994 году начинается возрождение лаборатории, а по сути - рождение новой «проблемной технологической лаборатории». В 1995 году в лабораторию возвращается Ю.А. Симонов, накопивший к тому времени большой опыт работы с химическими соединениями циркония и гафния на Вольногорском ГМК и Приднепровском ХЗ.

 

Непосредственно перед возвращением в лабораторию, уже работая на Урале, Ю.А. Симонов пытался в разных организациях разработать технологию получения диоксида циркония из бадделеита, однако эти попытки не увенчались успехом из-за отсутствия материальной базы и необходимого опыта работников этих организаций. С апреля и до конца 1995 года в лаборатории объединенными усилиями В.А. Томашова, Ю.А. Симонова и В.В. Челпанова был не только разработан черновой вариант технологии получения диоксида циркония «фианитной» чистоты, но и изготовлена небольшая опытно-промышленная установка по получению сульфата циркония. Поскольку при выполнении работы были постоянные перебои в финансировании, приступить к очередному этапу смогли только в июне 1996 года.

 

До конца года была сконструирована и изготовлена новая опытно-промышленная установка, а также полностью оснащен уникальным, разработанным этим же коллективом оборудованием участок по выпуску диоксида циркония. В начале 1997 года на опытной установке авторами было выпущено более 300 кг опытных партий диоксида циркония, проанализированы недостатки разработанной установки и технологии, намечены пути их доработки, но из-за прекращения финансирования работы на установке были остановлены. Сама по себе созданная установка оказалась настолько многофункциональной и универсальной, что уже через несколько месяцев после минимальной переделки на ней начали по договору с АО «Уралредмет» испытание технологии переработки отходов люминофоров с целью их вскрытия и последующего извлечения оксидов иттрия и ванадия. Когда же завод отказался от технологии переработки люминофоров, на базе установки после небольшой модернизации были созданы две установки по отработке технологии и выпуску опытных партий высокочистых минеральных кислот. Эти установки, постоянно совершенствуясь, успешно функционируют до настоящего времени, и на них произведено уже более 500 тонн опытных партий азотной и соляной кислоты марок не ниже «ХЧ» и «ОсЧ». При разработке установки авторами был успешно решен ряд технологических и конструкторских задач.

 

В начале XXI века в лабораторном варианте были доработаны технологические процессы переработки бадделеита в химические соединения циркония. В лабораторию переходит еще один выпускник физтеха - Б.А. Царев, имеющий многолетний опыт работы в химико-металлургическом производстве. При его активном участии была доработана технология азотнокислого вскрытия эвдиалитового концентрата с полным извлечением циркония и сумма РЗЭ в раствор и последующим экстракционным разделением циркония от РЗЭ и от гафния. В настоящее время проблемная технологическая лаборатория института «Гиредмет» состоит из пяти человек основного состава (из них три выпускника ФТФ) и переменного количества совместителей, привлекаемых по необходимости. Лаборатория хорошо оснащена, имеет приспособленные площади, находится в «боевой» форме и готова к выполнению НИР по разработке любых технологических процессов.

Выпускники кафедры молекулярной физики в центробежной технологии разделения изотопов

В.Д. Селезнев, выпускник 1966 года, профессор кафедры молекулярной физики, д.ф.м.н.

 

Наши выпускники оставили заметный след в жизни различных отраслей промышленности. Особенно осязаемый и значительный эффект от деятельности выпускников кафедры за все годы её существования - это участие в создании комплекса предприятий по газоцентрифужному разделению изотопов урана. Этот комплекс, и, прежде всего, его головное предприятие УЭХК, является по определению министра атомной промышленности академика Румянцева «жемчужиной» Росатома. В основном для развитых стран Запада Россия является поставщиком сырья, Запад почти ничего не покупает у России из продукции высокотехнологичных отраслей.

 

Одним из немногих исключений из этого правила является поставка на Запад обогащенного урана, которая дает России около 1 млрд. долларов в год, что составляет до 1% всех поступлений валюты. Разделительный комплекс РФ занимает 40% мирового рынка обогащенного урана. Этого удалось добиться за счет самого высокого качества товара, рекордно низкого содержания нежелательных примесей, способности разделительных заводов быстро перестраивать производственную программу разделения в соответствии с изменениями портфеля заказов и работать с отвалами с пониженной концентрацией легкого изотопа, а также благодаря строжайшему выполнению сроков поставок. При этом высокое качество товарного гексафторида урана было достигнуто при низкой себестоимости продукции, которая обеспечивается непрерывным совершенствованием газовых центрифуг с повышением их надежности и производительности.

 

За прошедшие 60 лет сменилось восемь поколений ГЦ, время жизни отдельной машины увеличено с 5 до 30 лет, а её производительность возросла не менее, чем в 10 раз. Этот успех разделительной отрасли России в значительной мере подготовлен работниками УЭХК, значительная часть которых является выпускниками кафедры молекулярной физики УГТУ-УПИ.

 

Какова же их роль?

 

Идея короткой устойчивой газовой центрифуги с трубками Пито для забора газа родилась в 1952 году в конструкторском бюро Ленинградского Кировского завода (ОКБ ЛКЗ). Трубки Пито вместе с вращающимся ротором ГЦ одновременно выполняют роль насоса для перекачки рабочего материала в следующую разделительную ступень и циркулятора для обеспечения дополнительного разделения за счет конвекции газа внутри ротора ГЦ. На этом первом этапе из выпускников МФ только Суетин П.Е. (впоследствии - зав. кафедрой МФ, декан ФТФ, ректор УрГУ) был связан с проблемами создания промышленных газовых центрифуг во время обучения в аспирантуре в ЛИПАНе. Но когда потребовались доказательства жизнеспособности новой техники в промышленном масштабе Министр среднего машиностроения в 1954 году отдает приказ о создании в ЦЗЛ УЭХК (г. Новоуральск) специальной лаборатории по этому направлению.

 

В 1956 году здесь же создается опытный завод, на который поставляется партия ГЦ из 2432 штук, изготовленная в ОКБ ЛКЗ.

Основными задачами опытного завода являлись испытания ГЦ в промышленных условиях, отработка принципиально новых схем их соединения в каскад, проверка работоспособности систем аварийной защиты и технологического контроля, выявления резервов повышения разделительной способности, устойчивости и ресурсной надежности. Газовая центрифуга - чрезвычайно «нежное», «хрупкое» создание, условия её безаварийной эксплуатации содержат огромное количество ограничений. В США настойчивые попытки освоить эту технологию не раз заканчивались решениями об отказе от дальнейших попыток её освоения. Было затрачено 5 млрд. долларов, но промышленного использования ГЦ дизайна США до сих пор не состоялось, несмотря на очевидные преимущества по сравнению с диффузионной технологией (в 10 раз меньше потребляется электроэнергии, себестоимость ниже на порядок величины). Для решения проблемы промышленного освоения ГЦ и их совершенствования Министерство среднего машиностроения организовало хорошо отлаженный комплекс предприятий, в котором научная и конструкторская мысль (ОКБ ЛКЗ, ОКБ ГАЗ, ЦЗЛ УЭХК и опытный цех УЭХК, ИАЭ им. И.В. Курчатова) находила своё отражение в производственных решениях - как в проектах ВНИПИЭТ, так и на заводах по изготовлению ГЦ (ПНО ГАЗ (г. Нижний Новгород), ЗИД (сейчас КМЗ г. Ковров), «Точмаш» (г. Владимир). Затем готовые партии ГЦ испытывались и устанавливались на разделительных заводах, на которых шла непрерывная работа по поиску недостатков и резервов улучшения конструкции, технологии эффективной эксплуатации.

 

В течение трех десятилетий - с 1960 по 1990 г.г. - на УЭХК вырос круг специалистов, которые освоили практически все вопросы газоцентрифужной технологии - от выработки идей совершенствования до промышленного внедрения и последующего анализа недостатков, а также было организовано взаимодействие с мировыми заказчиками обогащенного урана для укрепления имиджа надежного партнера. Это придало уральскому предприятию такую устойчивость в мировой экономике, что кризис 1990-х годов не только не поколебал ориентиров его развития, но и позволил сохранить весь инфраструктурный и производственный комплекс предприятий, включая КБ и другие творческие подразделения, связанные с центрифужной тематикой. С начала перестройки УЭХК становится главным конструктором двух последних поколений ГЦ и строит новый завод по производству центрифуг с использованием лучшего технологического оборудования.

 

Немалая роль в этом поступательном развитии головного предприятия и всей разделительной отрасли принадлежит выпускникам кафедры МФ. Кафедра молекулярной физики с момента её организации и по настоящее время значительную часть своих выпускников направляет на комбинат в Новоуральске и другие предприятия разделительной отрасли. Всего за все годы существования кафедры пришли работать на УЭХК около 300 выпускников. Из примерно 400 специалистов комбината по базовой технологии 200 человек - выпускники кафедры. Они составляют основной костяк персонала управления непрерывным производством на комбинате.

 

В.Ф. КОРНИЛОВ

 

Выпускниками кафедры являются директора последних двух десятилетий В.Ф. Корнилов, А.П. Кнутарев, А.Ю. Куркин, заместитель директора по науке и ядерной безопасности Г.С. Соловьев, главные конструкторы ГЦ В.А. Баженов и П.В. Баженов, заместители директора по экономике В.А. Налимов, по материально-техническому обеспечению Г.К. Кобылинский, начальник разделительного производства В.В. Раев, его заместители В.В. Климовских, Л.Н. Зеленский.

 

Рассмотрим роль вышеназванных и других выпускников кафедры, опираясь на историческую хронику развития центробежной технологии на УЭХК. Когда пробные испытания короткой, так называемой русской центрифуги (ОКБ ЛКЗ) подтвердили её перспективность, Министерство среднего машиностроения в 1954 году создает на УЭХК специальную центробежную лабораторию (нач. П.А. Халилеев), а затем в 1955 году принимает решение о строительстве опытного завода центрифуг (ОЗЦ, нач. В.А. Акинфееев). Выпускник кафедры 1953 года И.А. Шмаков назначается руководителем экспериментального участка центрифуг ОЗЦ.

 

Первые промышленные испытания выявили целый ряд проблем:

 

  • получение высокого вакуума в системе большого количества ГЦ в условиях производства;
  • накопление остаточных примесей воздуха и других легких газов в обогатительной части каскада, приводящее к превышению мощности опрокидывания и выхода ГЦ из синхронизма;
  • загрязнение гексафторида с продуктами его взаимодействия с маслом опорной пары, а также загрязнение масла этими продуктами и забивание ими расходных шайб и отборников;
  • необходимость оптимизации установок аварийной защиты, выявление действительно опасных нарушений технологического цикла;
  • необходимость совершенствования системы контроля вращения;
  • недостаточная скорость срабатывания клапанов аварийного отсечения, взятых с диффузионных заводов;
  • начальная загрязненность адсорбированной на внутренних поверхностях водой из атмосферы;
  • трудности преодоления резонансных частот при разгоне ГЦ в промышленных условиях;
  • отсутствие регуляторов давления, рассчитанных на сравнительно малые потоки, не давало возможности обеспечить необходимый корень статики без остановки и переборки соответствующего участка каскада;
  • недостаточная дегазация масла приводила к его разбрызгиванию опорной иглой

 с попаданием капель на ротор.

 

Решение этих проблем ОЗЦ, в основном, легло на работников комбината. Показателен такой эпизод. Пуск первой очереди ОЗЦ наметили на 6 ноября 1957 года к сорокалетию Революции 1917 года. Выйти на регламентный гидравлический режим работы каскада из 80 ступеней с 2432 ГЦ удалось, но необходимое распределение концентрации не получалось из-за накопления легких примесей на последней, 80-ой ступени. В соответствии с расчетом часть отбора необходимо было отправлять в каскад непосредственно в газовой фазе, в таком варианте необходимая концентрация на выходе не получалась. Многочисленные попытки решить проблему не приводили к успеху. И только через 2 месяца, когда реализовали предложение О.Д. Саблина и И.А. Шмакова о возврате в каскад через предварительную конденсацию в твердую фазу всего отбора, удалось достигнуть проектного обогащения UF6 . По результатам испытаний ГЦ на опытном заводе были найдены способы очистки от легких примесей, предложена технология сушки каскада после его сборки, определены условия недопущения взаимодействия UF6 с маслом опорной пары, оптимизированы установки аварийной защиты, разработаны и внедрены быстродействующие клапаны. Главный вывод испытаний на ОЗЦ - положительное решение вопроса о необходимости и возможности создания промышленной центрифужной технологии. Было рекомендовано также развернуть всесторонние исследовательские работы по совершенствованию ГЦ.

 

В апреле 1962 года был образован опытный цех (нач. - И.А. Шмаков, заместитель И.В. Дзержинский, выпускник кафедры МФ, 1956 год), в котором и были сконцентрированы исследования и испытания ГЦ, направленные на их совершенствование. Первые серьезные трудности возникли при серийном изготовлении третьего поколения ГЦ (1962 г.) в более уплотненном агрегате (20 машин вместо 16). На испытательном стенде одновременно разрушились все 20 машин агрегата, несмотря на регламентное срабатывание быстродействующих клапанов. Распространение возмущения от ГЦ к ГЦ, приводящее к отказу, возможно было только по металлическим деталям связей между машинами.

 

Первая комиссия сравнительно быстро установила непосредственную причину: балка, на которой крепятся ГЦ, была недостаточно стянута болтами. Но последующие испытания показали, что опасность групповых разрушений действительно уменьшилась при рекомендуемой стяжке балки, но не была устранена полностью. Понадобилось больше года для поиска решения проблемы, пока в специальном опыте не было экспериментально доказано, что только при удалении коллектора, по которому подается питание и реализуется отбор и отвал гексафторида урана, разрушение ГЦ не привело к передаче возмущения на соседние центрифуги. Следовательно, возмущение распространялось именно по системе коллекторов агрегата. Необходимо было ослаблять передачу возмущения. Первым шагом для этого было изобретение так называемой «двойной» иглы ротора, которая первая испытывала касание ротора за детали корпуса. Авторское свидетельство выдано коллективу авторов: Б.В. Жигаловскому, В.Ф. Корнилову, Д.М. Левину, Ф.В. Петухову, А.И. Савчуку, П.П. Харитонову, И.А. Шмакову. Но полностью групповые разрушения были преодолены только после внедрения корректоров В.А. Ивакина (выпускник МФ, 1960 год).

 

С 1963 года по 1987 год на комбинате шла реконструкция с постепенной заменой диффузионных машин на центрифуги. Параллельно с этим были развернуты исследовательские и конструкторские работы по совершенствованию ГЦ и вместе с ЦКБМ и ОКБ ГАЗ создавались новые поколения центрифуг. В 1972 году после 1,5 лет работы начался массовый выход из строя центрифуг 5-го поколения. Дело осложнялось тем, что были уже установлены сотни тысяч подобных центрифуг. Была установлена причина - трещины в верхней крышке, обусловленные коррозией материала, находящегося под деформационным напряжением. Для того чтобы уменьшить риск подобных событий, была создана отраслевая база данных о всех технологических процессах, начиная с выплавки металла. Команда «спасателей» состояла в основном из выпускников кафедры: (Б.В. Жигаловский, И.П. Лебединский (выпускник кафедры МФ, 1953 год), Г.С. Соловьев (выпускник кафедры МФ, 1962 год), И.А. Шмаков (выпускник кафедры МФ, 1953 год), В.А. Баженов (выпускник кафедры МФ, 1956 год), С.Б. Варламов (выпускник кафедры МФ, 1956 год), Я.А. Нисневич, Е.П. Шубин (выпускник кафедры МФ, 1951 год), Н.П. Бисярин (выпускник кафедры МФ, 1957 год), В.Е. Кадыров).

 

Г.С. Соловьев

 

Созрело решение - наладить диагностику «опасных машин» и заблаговременный вывод их из эксплуатации. Авторский коллектив, трое из них - выпускники кафедры, (И.П. Лебединский, Г.С. Соловьев, С.Б. Афанасьев и В.К. Курушкин) предложил автоматизированную систему контроля и анализа надежности и планирования ремонта. С помощью приборного завода была разработана и внедрена автоматизированная система управления АКСУ-М, а затем на более современной базе электроники - АКСУ-2. Эти системы позволяют периодически проверять состояние каждой из нескольких миллионов ГЦ комбината и на основе этой информации принимать решения об индивидуальных или массовых заменах центрифуг.

 

Приборный завод УЭХК не только обеспечивает разделительное производство всеми необходимыми приборами контроля, но и непрерывно совершенствует их. В конструкторском бюро завода, в частности, разработан новый более совершенный преобразователь высокой частоты СПЧС, который внедряется на всех предприятиях разделительной отрасли. Вместе с ЦЗЛ комбината приборный завод разработал современный газовый масс-спектрометр на уровне мировых стандартов и освоил их выпуск для использования в разделительных цехах. Когда основные трудности начального периода центрифужного обогащения урана были преодолены, усилия творческих коллективов комбината были направлены на совершенствование конструкции ГЦ, поиск оптимальной структуры соединения центрифуг в каскад, обеспечение очистки от легких примесей, на комплекс работ по снижению себестоимости единицы работы разделения и увеличению ресурса ГЦ.

 

Стратегическое направление усовершенствования ГЦ - увеличение окружной скорости ротора. Но более высокие скорости порождают целый ком проблем. Во-первых, нужны более прочные материалы ротора при обеспечении их минимальной плотности, во-вторых, нарастают требования по дисбалансу ротора, требования к корректорам, к точности изготовления некоторых деталей, к прочности масла на разрыв сплошности и т. д. Для решения этих проблем на комбинате были созданы творческие коллективы, которые все вместе представляют собой крупный отраслевой НИИ с конструкторскими бюро и опытными заводами.

 

Когда в начале 70-х годов прошлого столетия разразился мировой энергетический кризис и Франция взяла курс на развитие атомной энергетики, ей потребовалось ядерное топливо. В 1971 году СССР заключает договор с Францией на поставку обогащенного урана к 1973 году. На этот период в СССР не была освоена технология затаривания жидкого гексафторида урана, необходимая для уверенного подтверждения степени обогащения в международных поставках. Основная трудность - жидкая фаза не образуется при нормальных условиях. Комбинат взялся выполнить эту задачу. Главным инженером проекта создаваемого участка жидкофазного затаривания с условным названием «Челнок» был назначен А.П. Кнутарев (выпускник кафедры МФ, 1959 год). Поставка обогащенного урана была выполнена полностью и в срок. Благодаря этому заказы на обогащенный уран стали заключаться со многими другими странами мира.

 

А.П. Кнутарев

 

Особое испытание на прочность комбинат получил с началом реформ 90-х годов. В условиях перехода на рыночную экономику основное большинство государственных крупных предприятий стали банкротами. Они были вынуждены сокращать свои коллективы в десятки раз. Типичное поведение руководителей состояло в стратегии стать крупными бизнесменами любой ценой.

 

Но коллектив комбината и его руководители (ген. директор В.Ф. Корнилов, гл. инженер А.П. Кнутарев, зам директора по науке Г.С. Соловьев) ушли от такого соблазна и сохранили производственный потенциал предприятия во многом благодаря налаженному взаимодействию по мировым поставкам обогащенного урана. В этот период комбинат берет на себя ответственность главного конструктора непрерывно совершенствующихся центрифуг и создает 7-е и 8-е поколения ГЦ с увеличением единичной мощности разделения в 2 раза. Помогает заводам по производству центрифуг, производству высокопрочных полимерных и высокомодульных угольных нитей. Принимает участие в спонсировании развития медицины, высшего и среднего образования, дошкольных учреждений. Еще одна крупная общемировая проблема, которую комбинат решил в годы реформ, - это освоение технологии переработки высокообогащенного урана военного назначения в низкообогащенный уран для атомных электростанций. Научные и производственные успехи коллектива комбината в области развития центробежной технологии неоднократно отмечены государственными премиями.

 

Список награжденных позволяет косвенно судить и о роли выпускников кафедры

в успехах комбината. Они составляют около половины от общего числа лауреатов:

 

М.Л. Райхман, П.А. Халилеев, И.А. Шмаков (выпускник кафедры МФ, 1953 год), И.П. Лебединский (выпускник кафедры МФ, 1953 год), А.И. Савчук, Н.Ю. Желтковский, Б.С. Пужаев, Р.Г. Ваганов (выпускник кафедры МФ, 1951 год), Е.П. Шубин (выпускник кафедры МФ, 1951 год), Е.Я. Писаренко, С.М. Михеев, В.Г. Шубин, Н.А. Бурнашев, А.П. Кнутарев (выпускник кафедры МФ, 1959 год), Б.Б. Лепорский, П.А. Чернов, С.Ю. Серых (выпускник кафедры МФ, 1955 год), В.Ф. Корнилов (выпускник кафедры МФ, 1959 год), В.А. Баженов (выпускник кафедры МФ, 1956 год), С.Б. Варламов (выпускник кафедры МФ, 1956 год), В.А. Ивакин (выпускник кафедры выпускник кафедры МФ, 1960 год), В.Е. Кадыров, К.Г. Сапсай (выпускник кафедры МФ, 1958 год), Г.С. Соловьев (выпускник кафедры МФ, 1962 год).

 

А.Ю. Куркин

 

В годы реформ кафедра молекулярной физики по заказу УЭХК начала разработки

по центрифужной тематике с целью создания комплексной вычислительной модели газовых потоков в ГЦ для проведения виртуальной оптимизации их новых поколений. К настоящему времени новая версия такой модели создана совместно с работниками ННКЦ, и продолжается её совершенствование (В.Д. Селезнев, Б.Т. Породнов, В.И. Токманцев, А.Г. Иванов, К.В. Звонарев, В.И. Жуковский, А.А. Глебов, А.В. Хмельницкий). Докторами наук по центрифужной тематике стали следующие выпускники кафедры: Ю.П. Забелин, В.А. Ивакин, А.М. Токарев, В.И. Жуковский, В.А. Палкин, В.И. Токманцев, Ф.В. Петухов, что составляет половину ныне здравствующих докторов наук по этому профилю в России. Директорами трех из разделительных предприятий России являются выпускники кафедры А.Ю. Куркин, А.А. Белоусов, С.В. Филимонов, научный руководитель разделительной отрасли тоже - её выпускник Г.С. Соловьев. В год шестидесятилетия кафедры молекулярной физики физтеха УГТУ-УПИ можно с уверенностью сказать, что её выпускники действительно внесли решающий вклад в развитие центрифужной технологии.

Первые физтехи в Сарове

Г.М. Спиров, выпускник 1966 года

Заместитель директора научно-технического центра физики высоких плотностей энергии

и направленных потоков излучения, начальник отдела РФЯЦ-ВНИИЭФ.

 

Сразу оговорюсь, что вряд ли могу претендовать на абсолютную истину относительно статуса уральских физтехов в наиболее «закрытом» из всех известных мне городов и предприятий Росатома - городе Сарове (он же Арзамас-75, Арзамас- 16, Кремлев и, наконец, Саров). Первоначально группа выпускников кафедры экспериментальной физики ФТФ в 1966 году была распределена в г. Челябинск-70 (ныне - г. Снежинск). Однако по неведомым причинам от нас отказались и представили двум загадочным мужчинам - чиновнику из главка Минсредмаша и сотруднику предприятия, расположенного (дословно) «в средней полосе России». Было сказано, что будем мы заниматься современной физикой, электроникой, и более ничего. Все наши попытки выяснить, куда же нас приглашают, успехом не увенчались. После оформления документов в Главке и получения указания: «купить билет на Казанском вокзале, в кассе №…, на поезд № … и «до конца» мы поехали, не зная места назначения - от Москвы сначала в направлении на Свердловск, а и затем куда-то в сторону.

 

Прибыв на предприятие и получив распределения в конкретные подразделения, мы - выпускники группы ФТ-673: Макаев Б.С., Зуймач А.Я. и Спиров Г.М. , а также выпускник кафедры теоретической физики Романенко Н.В. оказались в одном отделе, руководителем которого был Павловский А.И. - будущий академик, Герой Социалистического труда, лауреат Ленинской и Государственных премий. Еще один наш товарищ, Леоненков А.В., был принят на работу в технологическое подразделение института, а трое наших сокурсников - Паршин В.К., Рыбалкин В.Д и Леонтьев А.Е. - распределились на электромеханический завод «Авангард», также расположенный в Сарове. Похоже, что одним из первых на предприятии в Сарове появился выпускник кафедры молекулярной физики Данилов Г.А., который работал в отделе, руководимом другим знаменитым саровским ученым - Цукерманом В.А. (также Герой Социалистического труда, лауреат Ленинской и Государственных премий). Я встретил его в институте и узнал по фотографии, которая еще во время нашей учебы висела на стенде вблизи деканата физтеха на втором этаже, где он красовался с пистолетом в руке, целясь в мишень. Остальные выпускники с нашей и других кафедр физтеха появились в Сарове гораздо позднее. Особенно мне памятен одновременный приезд в Саров сразу девяти выпускников 1984 года с кафедр экспериментальной, теоретической и молекулярной физики, которых уже мне как «вербовщику» удалось «сосватать» и оформить во Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной физики. Со многими из них я продолжаю встречаться и работать до сих пор.

 

Первое знакомство с тематикой работ, проводимых в отделе, на нас произвело неоднозначное впечатление. Для начала Павловский А.И. каждому из приглашенных для знакомства молодых специалистов поручил перевести с английского труды одной из первых международных конференций по магнитной кумуляции, которая проводилась во Фраскати (Италия) в 1965 году. Взрывные процессы, сверхсильные импульсные магнитные поля, техника однократных быстропротекающих процессов не произвели на нас должного впечатления, и Павловский А.И. это понял. Направляясь на предприятие, мы мечтали заниматься электроникой.

 

На физтехе в качестве профилирующих курсов и предметов изучались приборы ядерной физики, спектрометрия ионизирующих излучений, приборы спецавтоматики и т.п., где для расшифровки и обработки электрических сигналов приходилось их предварительно усиливать. А здесь все было наоборот - уровни напряжений составляли десятки и сотни киловольт, импульсные токи - от единиц килоампер до мегаампер. Это и определяло специфику используемых методов и приборов в данной области экспериментальной физики.

 

Первое практическое знакомство с электронными приборами ядерной физики у меня состоялось еще во время работы над курсовым проектом, которым руководил выпускник нашей кафедры 1960 года Лещенко Юрий Иосифович. Суть проблемы заключалась в создании блокирующего устройства - «ворот» для системы управления электростатическим генератором, которая обеспечивала его запуск при выполнении определенных условий. В качестве методического пособия для расчетов использовалась книга «Расчет импульсных схем» коллектива авторов Г.А. Базь и др., имевшая в то время среди студентов нашей кафедры невероятную популярность и находившаяся, по-моему, в единственном экземпляре в читальном зале физтеха. Кстати, такую книгу мне позднее подарил мой первый руководитель в Сарове. Она хранится мной и в настоящее время и служит памятью как о замечательном человеке, так и о днях нашей студенческой молодости. К моему большому удовлетворению, устройство «ворот» мне удалось не только правильно рассчитать, но и смонтировать, настроить и испытать на действующей установке.

 

Второй памятной вехой, безусловно, является работа над дипломным проектом, руководимым Кортовым В.С. Тема дипломного проекта - «Спектрометр эффекта Мессбауэра» - в то время являлась актуальной для проблемной лаборатории кафедры металловедения УПИ, а фактически я продолжал работу, начатую ранее выпускником нашей кафедры Рыбалкиным В.И. Основная сложность заключалась в настройке и непрерывных ремонтах анализатора импульсов АИ-100, выполненного в то время на электронных лампах. Как мы иронизировали в то время, спектрометр обладал шестью степенями свободы (именно столько взаимозависимых регулировок с узкими диапазонами рабочих параметров приходилось выполнять при его настройке). Это был адский труд, выполняемый непрерывно в течение нескольких месяцев. Помню, очередной сеанс настройки закончился поздней ночью, после чего последним трамваем я уехал на ВИЗ, где в ту пору снимал квартиру. Придя на другой день в лабораторию, ничего не подозревая, я выслушал массу поздравлений от коллег по поводу получения мессбауэровского спектра, снятого для образца из Fe2О3. Оказалось, что Всеволод Семенович уже давно ждал результатов, но, так и не дождавшись их от меня, включил установку для набора спектра и получил желаемый результат. Ему сильно повезло!

 

Мне, безусловно, было немного обидно, но в целом успех был несомненным. Кстати, в том же году наша работа была отмечена золотой медалью на Всесоюзном конкурсе лучших научных студенческих работ физического направления. И насколько я знаю, эта тема нашла на физтехе достойное продолжение и развитие. Мне же соблазнить и убедить наше научное руководство на открытие подобной темы во ВНИИЭФ не удалось, у нас иной профиль. Опыт настройки подобных систем позднее пригодился при освоении первых российских цифровых регистраторов формы однократных импульсных электрических сигналов, разработанных одним из институтов Минсредмаша, где приходилось перед каждым использованием осциллографов подбирать оптимальные значения токов записи и считывания потенциального рельефа электронно-лучевых трубок. В общем, наступили на такие же грабли.

 

Рассказывать о работах наших выпускников в рамках РФЯЦ-ВНИИЭФ можно бесконечно долго в силу их многогранности. Что касается непосредственно моей деятельности, то она определяется спецификой, связанной с работой в области физики быстропротекающих процессов (взрывные процессы, газоразрядная плазма, сильноточные высоковольтные электрические разряды в различных средах, физика высоких плотностей энергии и направленных потоков излучений и т.п.). Основным направлением работы являлось создание систем управления электрофизических установок, синхронизации быстропротекающих процессов, регистрация однократных электрических сигналов в диапазонах времен пико-, нано-, микро- и миллисекундного диапазонов.

 

Отличительная особенность исследуемых процессов - это их однократность во времени, что предъявляет высочайшие требования к надежности используемых методик и аппаратуры, гарантированному получению заданных результатов. Все эти процессы, как правило, коррелированы с высокими уровнями электромагнитных полей и наводок, сопровождающих исследуемые процессы, что требует разработки и использования специальных устройств и приемов (вот где пригодились знания и опыт, полученные во время работы на кафедре). Как правило, экспериментальные исследования в рассматриваемой области физического эксперимента связаны с высоким энерговыделением в испытуемом устройстве, его физическим разрушением и уничтожением. А стоимость устройства порой определяется многозначными цифрами с большим количеством нулей. Поэтому любая ошибка, либо отказ в эксперименте могут привести к аварийной ситуации, к опасности для жизни и здоровья людей, к большим материальным затратам. Все это накладывает высокую ответственность на всех участвующих в экспериментах. Кстати, уровень разработок, выполненных с участием выпускников нашей кафедры, неоднократно оценивался достаточно высоко руководством Министерства и института, наши коллеги награждались правительственными премиями и наградами. Весьма лестные отзывы в адрес наших специалистов и их разработок звучали из уст наших отечественных и зарубежных партнеров - ученых из лабораторий США, Франции, Германии и других стран.

 

Наши выпускники вносят достойный вклад в различные направления деятельности института.

Например, мой коллега и однокашник Макаев Булат Сунгатович - староста группы во время нашей учебы, с которым мы длительное время работали бок о бок (ныне он вышел на пенсию), явился пионером в области использования вычислительной техники в указанных выше экспериментальных работах. Первые машины для инженерных расчетов МИР-1 и МИР-2 им были успешно освоены и внедрены в практику проведения однократных физических экспериментов. Затем для обработки экспериментальной информации под его руководством были внедрены машины серии СМ-4. Выпускники кафедры 1973 года Жуков И.В., Овчинников М.А. и Сабанин Б.П. являются разработчиками аппаратуры управления и программного обеспечения для электрофизических установок при исследовании однократных процессов. Еще один выпускник того же года Казаков Сергей Аркадьевич работает в области магнитной кумуляции и, являясь ведущим разработчиком и исследователем взрывомагнитных генераторов и систем на их основе, активно использует разрабатываемые коллегами - выпускниками ФТФ УПИ специализированные системы управления физэкспериментом, сбора и обработки информации.

 

Выпускник кафедры экспериментальной физики 1986 года Козлов М.Б. (ныне проживающий в Германии) уже гораздо позднее, в 90-х годах, явился инициатором внедрения современных IBM-совместимых персональных компьютеров для сбора и обработки цифровой информации в однократных экспериментах. Следует отметить также профессиональные достижения Иванина И.А. (выпускника кафедры 1986 г.), который не изменил профессии, полученной во время учебы в институте. В настоящее время он является ведущим специалистом в области регистрации и обработки изображений однократных процессов, защитил диссертацию. Я вспоминаю лишь людей, с которыми непосредственно соприкасался в процессе своей научно-производственной деятельности. В Сарове работают и другие выпускники ФТФ УПИ, с которыми я знаком, вместе работал, либо которых я и не знаю. Могу сказать, что уральские физтехи отличаются высоким уровнем профессиональной подготовки, способностью решать новые научно-технические задачи, и их деятельность в рамках РФЯЦ-ВНИИЭФ всегда отмечалась достаточно высоко.

Институт лазерно-физических исследований (ИЛФИ) Всероссийского НИИ экспериментальной физики

Российского федерального ядерного центра (РФЯЦ-ВНИИЭФ)

А.И. Зарецкий, выпускник 1967 года

 

Мы, выпускники кафедры теоретической и прикладной физики физико-технического факультета УПИ Изгородин В. М (1966 год); Зарецкий А.И. (1967 год), Зыков Л.И. (1969 год), Щуров В.В. (1969 год) распределились во Всероссийский НИИ экспериментальной физики (ВНИИЭФ) в подразделение (ныне - институт) лазернофизических исследований - ИЛФИ, и по настоящее время работаем во ВНИИЭФ-ИЛФИ. Физтех для нас был определяющей школой, и мы с любовью и благодарностью вспоминаем те незабываемые годы учебы, где нам на очень высоком теоретическом и практическом уровне дали знания и привили тягу к новому в науке и самостоятельному познанию.

 

Все это позволило нам лучше проявить себя в дальнейшей творческой работе. Ниже мы приводим основные направления работ нашего института и сообщаем краткие данные о нас, как о научных сотрудниках ИЛФИ. Возможно, это заинтересует будущих выпускников физтеха, и кто-то из них пожелает устроиться на работу во ВНИИЭФ-ИЛФИ, г. Саров (бывший Арзамас-16).

 

Введение

 

Началом работ по лазерной тематике в РФЯЦ-ВНИИЭФ принято считать 13 марта 1963 года.

Именно в этот день Ю.Б. Харитон провел совещание, где Я.Б. Зельдович изложил физику вынужденного излучения и объяснил, почему основные свойства лазерного излучения определяются механизмом этого явления.

 

Основное здание РФЯЦ-ВНИИЭФ

 

Возникает естественный вопрос: почему данное направление стало так динамично развиваться в центре, основной тематикой которого была работа над ядерным оружием? Это связано с тем, что лазер является уникальным устройством, энергию излучения которого можно концентрировать в малом объеме. В результате появляется возможность проведения исследований в области физики высоких плотностей энергии.

 

Такие возможности привлекли внимание А.Д. Сахарова, который в 1961 году предложил использовать мощное лазерное излучение для инициирования термоядерных реакций в малых объемах. При взрыве термоядерного заряда физические процессы происходят при высокой плотности энергии. Без ядерных испытаний изучать в полном объеме эту область физики невозможно. Можно, однако, улучшать понимание физики процессов, совершенствуя расчетно-теоретические модели и тестируя их в лабораторных опытах, где высокая плотность энергии создается в течение более короткого времени и в меньшем объеме. Экспериментальные работы по лазерной тематике начались в середине 60-х годов.

 

В 1965 году к Ю.Б. Харитону обратился Н.Г. Басов с предложением провести совместные исследования возможности создания лазеров с максимально достижимой энергией излучения на базе фотодиссоционных лазеров.

 

После чего начались совместные исследования сотрудников ФИАН и ВНИИЭФ по созданию мощных лазеров. Результатом более чем 30-летней работы сначала отделения, затем Института лазерно-физических исследований стало всестороннее изучение основ работы различных типов мощных лазеров, создание их уникальных образцов, исследовательских стендов и установок, проведение исследований по взаимодействию лазерного излучения с веществом.

 

Взрывные фотодиссоционные лазеры

 

На этом принципе во ВНИИЭФ, в кооперации с ФИАН и ГОИ, был создан лазер мегаджоульного уровня энергии при длительности импульса ~100 мкс. Параметры излучения этого лазера до сегодняшнего дня остаются рекордными по уровню энергии для импульсных лазеров любого типа. Реализация этого проекта стала яркой иллюстрацией возможностей, которые открывает сочетание разрушительной силы взрыва и тонких когерентных свойств лазерного излучения. Основными характеристиками лазера являются энергия и расходимость лазерного пучка, т.е. сила излучения. Расходимость излучения первых образцов ВФДЛ превышала дифракционную в тысячи раз.

 

За счет оптимизации лазерной среды (оптические неоднородности были уменьшены на порядок) и разработки нового типа резонатора (с нерезонансной обратной связью и угловым селектором) удалось создать ВФДЛ с энергией излучения до 60 кДж при расходимости ~ 10-4 рад, который до сих пор находит широкого применения в исследовательских программах. Разработка устройств обращения волнового фронта (ОВФ) для компенсации оптических неоднородностей позволила получить на ВФДЛ практически дифракционную расходимость излучения и создать лазеры с рекордной силой излучения 1014 Дж/ср (1019 Вт/ср).

 

В зале музея ядерного оружия РФЯЦ-ВНИИЭФ

 

Возможности по концентрации энергии излучения ВФДЛ с ОВФ наглядно продемонстрированы на установке «Лямбда», где излучение взрывного лазера было сфокусировано в пятно размером порядка длины волны излучения (~1,5 мкм) и достигнута интенсивность излучения 3-1018 Вт/см2. Для импульсов наносекундной длительности это значение является рекордным.

 

В РФЯЦ-ВНИИЭФ создан специализированный стенд, оборудованный современной контрольно-измери-тельной аппаратурой, приземными, воздушными и вакуумными трассами для исследования и моделирования прохождения излучения в различных слоях атмосферы.

 

Химические фтор-водородные лазеры

 

В 1970 году были начаты исследования в области создания мощных импульсных химических лазеров, инверсия населенности в которых формируется в результате цепной химической реакции фтора с водородом (дейтерием). Привлекательной особенностью химических лазеров является то, что в них энергия лазерного излучения черпается не столько из внешнего источника накачки, сколько из энергии, выделяющейся при протекании химических реакций в среде. Получены рекордные значения удельной энергии лазерного излучения, приходящейся на единицу объема активной среды: 250 Дж/л. Совместно с РНЦ «Прикладная химия» во ВНИИЭФ был создан и испытан самый мощный в мире химический лазер с энергией в импульсе 40 кДж.

 

Анализ возможности использования химических лазеров с взрывной накачкой показал, что существенно большей перспективой применения обладают неуничтожаемые системы, работающие в импульсно-периодическом режиме. Инициирование химической реакции в этом случае обеспечивается свободными электронами, которые могут быть получены либо в ускорителе в виде электронного пучка, либо в электрическом разряде. Результатом проведенных исследований импульсно-периодических химических лазеров стал химический лазер с энергией излучения в импульсе 6 кДж, расходимостью излучения, близкой к дифракционной, техническим КПД ~ 70% (самым высоким для лазеров вообще), частотой следования импульсов 1-4 Гц. Разработана концепция масштабирования электро-разрядных лазеров с пластинчатыми электродами, создан химический лазер с энергией в импульсе более 10 Дж. В настоящее время такие лазеры находят широкое практическое применение.

 

Газодинамические лазеры

 

К началу 70-х годов резко возрос поток научных публикаций, посвященных исследованиям газодинамических лазеров (ГДЛ). Связано это было с тем, что первые же работы показали возможность создания мощных газодинамических лазеров непрерывного действия на двуокиси углерода. В газодинамических лазерах источником энергии излучения служит тепловая энергия молекулярного газа, равновесно нагретого до высоких температур. Инверсия получается в результате того, что различные колебательные моды молекул газа при быстром охлаждении релаксируют с различной скоростью. Для охлаждения используется сверхзвуковое расширение газа. Такие лазеры могли найти применение в промышленности и оборонной технике. Рекордные удельные энергетические характеристики излучения ГДЛ достигнуты благодаря изобретению в РФЯЦ-ВНИИЭФ соплового блока с оригинальной системой смешения нагретого азота с рабочей молекулой (CO2) и газом-релаксантом (He, H2O). По этим характеристикам ГДЛ превосходит электроразрядные лазеры и близок к лучшим образцам химических лазеров.

 

Кислородно-йодные лазеры

 

Химической кислородно-йодный лазер (КИЛ) - единственный к настоящему времени химический лазер на электронных переходах. КИЛ начинается с генератора молекулярного синглетного кислорода, энергия возбуждения которого при столкновениях передается с высокой эффективностью атомам йода. Это открывает возможности получения высокой мощности излучения с малой расходимостью светового излучения. Во ВНИИЭФ на базе стенда «Синглет» была успешно испытана сверхзвуковая модель КИЛ. В результате оптимизационных исследований была достигнута химическая эффективность лазера 33%, что является результатом мирового уровня. Модернизация нового типа генератора синглетного кислорода и соплового блока дала возможность повысить мощность лазерного излучения КИЛ до уровня более 7 кВт.

 

Воздействие лазерного излучения на вещество

Во ВНИИЭФ созданы различные импульсные, частотно-импульсные и непрерывные лазеры со спектром излучения от видимого до далекого инфракрасного света и временем воздействия на мишень в диапазоне от 10-12 до 1 с. Эти разработки дали возможность изучить особенности физических процессов, возникающих при взаимодействии излучения с веществом. Основное отличие исследований, проводимых во ВНИИЭФ, от исследований в других российских и зарубежных лабораториях обусловлено наличием лазерных установок с энергией в лазерном пучке до десятков и даже сотен килоджоулей. Одновременно с экспериментами проводятся теоретические исследования физических процессов, сопровождающих взаимодействие излучения с веществом. Созданы и продолжают развиваться расчетные модели, адекватно описывающие наблюдаемые процессы. Численные эксперименты на этих моделях позволяют получить представление об условиях в мишени, что невозможно пока в натурном эксперименте. Весьма интересным и перспективным является изучение особенностей воздействия суперкоротких фемтосекундных лазерных импульсов на твердую мишень с целью получения релятивистских пучков электронов, протонов и ионов, рентгеновских и гамма-квантов. Во ВНИИЭФ создан уникальный лазерный стенд, на котором выполнены пионерские эксперименты по комбинированному воздействию на материалы лазерного излучения и набегающего газового потока.

 

Здание установки “Искра-5”

Мощные лазерные установки для исследования физики термоядерной плазмы

 

В начале 60-х годов XX века вслед за мазером Басова, Прохорова, и Таунса был создан первый лазер Меймана.

 

Это событие привлекло внимание ученых, в том числе из ведущих ядерных центров мира. Возможность фокусировать лазерное излучение в малые размеры и получать при этом высокую плотность энергии и мощности инициировала волну предложений об использовании лазеров для решения проблемы термоядерного синтеза в лабораторных условиях.

 

Одно из первых предложений исходило от Сахарова, который, узнав о появлении первого лазера, предложил на семинаре в теоретическом отделении эллиптическую схему лазерного облучения маленькой оболочки, содержащей термоядерное топливо.

 

В 1979 году начала работу 10-тераваттная одноканальная установка «Искра-4» с энергией лазерного импульса ЕL до 2 кДж и длительностью tL ~ 100-300 пс, на которой сферическая термоядерная мишень освещалась четырьмя лазерными пучками на длине волны 1,315 мкм. В экспериментах на этой установке получен рекордный для России выход термоядерных нейтронов ~108 на мишенях прямого облучения (МПО) и ~ 2х109 ДТ нейтронов на мишенях типа МОК. В мишенях МОК была достигнута температура ДТ ионов 7 кэВ.

 

Камера взаимодействия установки “Искра-5”

 

В 1989 году была запущена 12-канальная установка «Искра-5» мощностью 120 ТВт, не имеющая аналогов в Европе и Азии (ее по мощности превосходила лишь установка NOVA в США).

 

«Искра-5» является основой экспериментального комплекса, включающего в себя камеру взаимодействия с фокусирующей оптикой и средства диагностики плазмы. Проводимые работы убедительно демонстрируют эффективность использования лазерных установок для исследования явлений, протекающих в горячей плотной плазме. Направления этих исследований таковы: лазерный термоядерный синтез, взаимодействие лазерного излучения с плотной плазмой, физические процессы в горячей и плотной плазме и магнитосферных бурях. На установке также решаются задачи тестирования программ радиационной газовой динамики, разрабатываемых во ВНИИЭФ. На лазерной установке «Искра-5» проводятся исследования отдельных процессов, которые в конечном итоге определяют физику работы мишени.

 

При этом перед исследователями ставится задача по совершенствованию диагностических методик с целью повышения их пространственно-временного и спектрального разрешения.

 

С этой целью на установке «Искра-5» развиваются исследования по созданию лабораторного рентгеновского лазера. В 2001 году удалось впервые в России продемонстрировать его работу. В 1996 году РФЯЦ-ВНИИЭФ выступил с предложением о создании лазерной установки нового поколения с энергией, на порядок превышающей энергию установки «Искра-5».

 

Установка получила название «Искра-6» со следующими параметрами:

энергия лазерного излучения 300 кДж на длине волны 351 нм, число каналов 128, длительность лазерного импульса 1-3 нс, форма лазерного импульса -профилированная, однородность облучения мишени ≤ (1-3)%. Установка предназначена для проведения углубленных исследований в широком круге направлений физики горячей и плотной плазмы.

 

Зал установки “Луч”

 

Базовым модулем установки «Искра-6» является четырехканальная неодимовая установка «Луч», запущенная в РФЯЦ-ВНИИЭФ в 2001 году при участии ведущих институтов страны. Для повышения КПД и снижения стоимости лазера используется четырехпроходная схема усиления, в которой импульс четыре раза проходит через активные лазерные элементы (Nd пластины). Тем самым повышается энергосъем запасенной в них энергии. Кроме того, четыре лазерных канала объединены в блоки (2х2) с единой системой накачки на основе ксеноновых ламп.

 

Схема усиления включает в себя два силовых усилителя, в каждом из которых располагаются девять неодимовых пластин. В поперечном сечении лазерный пучок представляет собой квадрат размером 20х20 см. Установка «Луч» располагается в специальном здании, в помещении площадью ~ 600 м2 и уровнем чистоты 300 пылинок в кубическом футе.

 

Внутри имеются сверхчистые боксы для силовых усилителей и оптики с уровнем чистоты три пылинки в кубическом футе. Проведены эксперименты по исследованию усиления импульса излучения длительностью t0,5=4 нс в штатном режиме.

 

Выходная энергия канала составила ≈ 3,5 кДж при коэффициенте усиления слабого сигнала g=0,045 см-1, что близко к расчетно ожидаемой в условиях экспериментов. Работы по созданию установки «Луч» и исследованию усиления лазерного излучения позволили подтвердить основные научно-технические решения, закладываемые в схему установки «Искра-6». В настоящее время завершены эскизный и технический проекты установки и проводится подготовка производства ее основных элементов.

 

В последние годы наблюдается стремительный прогресс в разработке и создании твердотельных лазерных систем с импульсами фемтосекундной длительности (1 фс=10-15 с) субпетаваттной и петаваттной мощности. С вводом в строй установки «Луч» открывается уникальная возможность получения на базе канала этой установки сверхмощных лазерных импульсов. К настоящему времени создана стартовая система с выходной мощностью до 1 ТВт. Проведены исследования физики и техники параметрического усиления. Отработаны основные элементы создаваемой системы, включая стретчер, компрессор на высокоапертурных дифракционных решетках и параметрические усилители на основе кристаллов DKDP. В экспериментах на выходе установки получена энергия около 50 Дж при длительности скомпрессированного импульса 25 фс, что соответствует мощности лазерного излучения около 1ПВт.

 

Дальнейшее повышение уровня мощности лазерного излучения будет проведено путем добавления следующего каскада параметрического усиления с диаметром силовой апертуры 200 мм, накачка которого будет осуществляться преобразованным во вторую гармонику (энергией Е≈ 2 кДж) излучением одного канала установки «Луч» и последующей компрессией усиленного чирпированного импульса. Скомпрессированное излучение будет направляться в камеру взаимодействия установки «Луч» и фокусироваться на мишень внеосевым параболическим зеркалом. Ожидаемая интенсивность облучения на мишени должна составить не менее 1020 Вт/см2.

 

Группа специалистов в зале мощной неодимовой лазерной установки “Луч”

г. Саров

 

Слева второй Арбузов В.И. - Зам. директора

филиала ГОИ г. С. Петербург, Выпускник 1973 года

Пятый - Зарецкий А.И. - Нач. отдела ИЛФИ

г. Саров, выпускник 1967 года

2002 год

 

Лазерная стендовая база, созданная в институте лазерно-физических исследований РФЯЦ-ВНИИЭФ, уникальна. Она является достоянием научного сообщества России. На лазерных установках получен целый ряд результатов мирового уровня. Специалисты ИЛФИ в кооперации с коллегами различных институтов провели широкий круг исследований по проблемам физики высоких плотностей энергии. Ученые лазерного института активно участвуют в воспитании нового поколения ученых и специалистов. ИЛФИ является базовым институтом для двух кафедр в высших учебных заведениях: кафедры квантовой электроники Саровского физико-технического института и кафедры проблем инерциального термоядерного синтеза Московского физико-технического института.

 

Зарецкий Алексей Иванович

 

Кандидат физико-математических наук, старший научный сотрудник, ведущий научный сотрудник,

лауреат Государственной премии России.

 

За время работы в институте при его активном творческом участии по ряду тематических исследований получены уникальные научные результаты. Алексей Иванович - крупный специалист в области физики высокомощных лазеров, при его участии были разработаны крупнейшие лазерные установки «Искра-4» и «Луч».

 

В 1981 г. на установке «Искра-4» были получены первые в СССР лазерные термоядерные нейтроны. Соавтор 55 статей и докладов на российских и международных конференциях. В 1997 г. за работу по созданию мощных лазерных систем «Искра-4» и «Искра-5» с выходной мощностью до 100 ТВт для исследований в области термоядерного синтеза коллективу научных сотрудников была присуждена Государственная премия.

 

Зыков Леонид Иванович

 

Кандидат физико-математических наук, ведущий научный сотрудник. Исследовал оптические неоднородности активных сред фотодиссоционных и фторводородных лазеров, возникающих в ходе накачки. Оптически однородные среды были применены в каскадах фотодиссоционного лазера «Искра-4», с помощью которого в 1981 г. были получены первые в СССР лазерные термоядерные нейтроны при облучении микромишени. Для сред фторводородного химического лазера впервые Зыковым Л.И. с коллегами найден механизм и предложена расчетная модель, описывающая поведение неоднородности показателя преломления. Была получена среда с рекордно высокой для лазеров оптической однородностью, применение которой позволило уменьшить расходимость пучка химлазера до дифракционного предела без потери его энергии. Зыков Л.И. является соавтором более 100 научно-технических отчетов, 25 статей и докладов на российских и международных конференциях.

 

Изгородин Владимир Михайлович

 

Кандидат физико-математических наук, начальник лаборатории, известный специалист в области науки и техники, связанной с технологией мишеней. Соавтор 35 статей и более 40 докладов на Всесоюзных и Международных конференциях.

 

Щуров Вадим Владимирович

 

Начальник научно-исследовательского отдела, кандидат физико-математических наук, лауреат Премии Правительства РФ. Основное направление деятельности - разработка, создание и исследование мощных химических фтороводородных лазеров со световым, электронно-пучковым и газоразрядным инициированием. Соавтор 120 научных отчетов, статей и докладов на российских и международных конференциях. В 2003 году за комплекс работ по созданию химических лазеров коллективу научных сотрудников, включая Щурова В.В., была присуждена Премия Правительства Российской Федерации. В настоящее время Щуров В.В. - ведущий специалист по разработке излучателей на основе химических лазеров для различных комплексов, в том числе для экологического мониторинга атмосферы и водных поверхностей.

Судьба одной лаборатории кафедры вычислительной техники

С.Л. Гольдштейн, выпускник 1967 года

Г.Б. Смирнов, выпускник 1972 года

 

В шестидесятые - семидесятые годы кафедра ВТ располагала несколькими учебными лабораториями, с громоздкими устройствами подготовки данных для ЭВМ второго и третьего поколений. Они размещались в подвале физтеха и на инженерно-экономическом факультете. К таким лабораториям относилась и аудитория И-105 с перфораторно-сортировочной техникой, в дальнейшем оснащенная телеграфными аппаратами для подготовки данных на перфоленте. Всем этим «железным» хозяйством управлял инженер И.А. Маркин - ныне ветеран кафедры. Но по мере смены поколений ЭВМ и совершенствования технологии доступа к вычислительной технике надобность в этих устройствах отпала, и их, в конце концов, списали. В 1978 году руководство кафедрой было передано С.Л. Гольдштейну (тогда еще доценту, но уже с готовой докторской диссертацией), который сформулировал новое научное направление в области системной интеграции интеллектоемких технологий. Для практической реализации этого направления на освободившихся площадях аудитории И-105 в 1981 году была создана научно-учебная лаборатория «Системотехники высокотемпературных электротехнологических объектов» с набором установок для натурного эксперимента и комплексом оборудования для моделирования и управления, поддержанные вычислительными мощностями автоматизированных систем типа АСНИ и АСУ ТП. В лаборатории работали экспериментаторы, прибористы, системотехники, компьютерщики.

 

Их тесное взаимодействие дало очень хорошие результаты как в прикладном, так и в научном плане.

Так, деятельность лаборатории была связана с выполнением значительного количества хоздоговорных тем как с предприятиями среднего машиностроения (Чепецкий механический завод, г. Глазов; Прикаспийский горнометаллургический комбинат, г. Шевченко, Казахстан), так и с заказчиками от цветной металлургии (ВНИПИ Титана, г. Запорожье, Украина; Свердловский завод ОЦМ; Завод «Уралэлектроцинк», г. Челябинск). Некоторое время были деловые отношения с УНИХИМом, г. Свердловск, и многолетние очень тесные с ведущим в этой области знаний Институтом высокотемпературной электрохимии УрО РАН - лидером мирового уровня.

 

Для этих предприятий и организаций были проведены комплексные НИОКР, которые включали разработку нестационарных электролизных технологий и создание оригинальной аппаратуры для их автоматизации и научных исследований. При разработке программно-аппаратных средств использовали последние достижения тех лет в области нестационарного управления током электролиза расплавов, системо- и схемотехники, электроники, вычислительной техники, АСНИ, АСУ и т.п. Результаты этих исследований были отражены в сотнях публикаций самого высокого уровня, а технические решения защищены многими десятками авторских свидетельств. Естественным квалифицированным результатом работы лаборатории стали защиты ряда кандидатских диссертаций (М.Л.Гольдштейн, Е.Б.Солонин, А.Б.Корчагин, С.Э.Маркина, В.В.Мусаев, С.В.Гудков, Эрдэнэбатор Алтан-Гэрэлыйн, В.Ю.Турчик) и докторской (Г.Б.Смирнов).

 

Десятки студентов кафедр экспериментальной физики, редких металлов, теоретической физики и даже с других факультетов прошли дипломирование в стенах этой лаборатории, так как в этот период кафедра ВТ еще не была выпускающей. Деятельность по линии СНТО всегда оставалась приоритетной на кафедре. Результаты работы лаборатории были широко представлены на международных выставках в ГДР (Золотая медаль Лейпцигской выставки-ярмарки), в Болгарии, ФРГ (г. Дюссельдорф), и Москве (1982-1985 гг.). Помимо грамот Оргкомитетов этих выставок экспонаты отмечены серебряными и бронзовыми медалями ВДНХ СССР.

 

В тот же период сложились хорошие отношения с Московским институтом электрохимии АН СССР. Профессор С.Л.Гольдштейн успешно работал в составе Всесоюзной комиссии по научному приборостроению при Президиуме академии наук СССР. В 1985 году в лабораторию пришли молодые доценты кандидаты наук Казаков А.С. и Васильев А.В., которые активно включились в ее развитие. Дело в том, что в связи с пуском 12 учебного корпуса (теплофак) кафедра ВТ получила площади всего 5-го этажа и несколько помещений на 8 этаже этого корпуса. Был приказ о переезде лаборатории из аудитории И-105 (2 окна) в аудиторию Т-803 (5 окон), а на старом ее месте обосновалась институтская фотолаборатория, которая в конечном счете была ликвидирована, и на ее площадь (уже в XXI в.) вселился филиал СКБ.

 

Пуск лаборатории на новом месте был сопряжен со значительными трудностями, так как большая (~100м2) выделенная аудитория не была приспособлена для таких работ. Потребовались существенные финансовые, материальные и людские затраты, чтобы перегородить ее на три функциональные зоны (экспериментальная с высокотемпертурными установками - «горячая» зона, приборы и компьютеры - первая «холодная» зона, теоретики - вторая «холодная» зона), подвести соответствующую электромощность (100 кВт), развести трубы водоснабжения, смонтировать вентиляцию и подачу инертного газа, установить оборудование, наладить снабжение расходными материалами и т.д. Планировалась роботизация высокотемпературного эксперимента. Параллельно с развитием лаборатории продолжалось выполнение хозяйственных договоров, уникальность которых с научной точки зрения состояла в отработке идеи интеграции АСНИ-АСУ ТП на системной основе.

 

За период 1986-1992 гг. промоделированы, спроектированы, реализованы и прошли заводские испытания АС «УРАЛ-1» и «УРАЛ-2» для организации гибкого автоматизированного производства на базе высокотемпературных электротехнологических объектов. Были также разработаны новые, более эффективные электрохимические технологии с применением упомянутых выше АС. Основные участники этих работ - инженеры Новгородов Д., Рябухин А.. Крылосов В., Каленюк А., Маркин И., Перетятькин К. Над теорией успешно работали Е.Солонин, В.Турчик, над интеллектуально-информационной частью - А.Эрдэнэбатор.

 

Следует отметить, что деятельность лаборатории была профессионально поддержана кафедральной фотолабораторией (ауд. Т-508Б), хорошо оснащенной фото- и киносъемочной и проявочной техникой с должным материальным снабжением. В ней хозяйствовал инженер И.А.Маркин. Успехи этой лаборатории оказались заразительными, поэтому параллельно с развертыванием НИОКР в Т-803 началось переоборудование учебного класса (Ф-305) программируемых компьютеров МК-56 в научно-учебную лабораторию на базе мини ЭВМ СМ-2М, полученной от цеха №5 Чепецкого механического завода для выполнения совместных исследований. Специфика этих работ состояла в моделировании технологических и управленческих потоков цехового уровня. За период 1987-1991 г.г. выполнили комплекс НИОКР по АСНИ и АСУ П «СКАЛА». В работах принимали участие к.т.н. доцент Э.П. Макаров, аспирант В.Ю. Турчик, аспирант А.М. Рябухин, аспирант А.Н. Голомидов, инженер В.Н.Токмаков. Работы проводились как на кафедре, так и у заказчика.

 

Отметим, что с 1978 года параллельно успешно работала группа электронщиков кафедры в лабораториях Ф-303 и Т-503 в составе к.т.н. В.В. Ковалева, к.т.н. М.Л. Гольдштейна, к.т.н. А.Б. Корчагина, к.т.н. Е.Б. Солонина, инженеров М. Кочмашевой, Н.Зеленовой и др. с неизменным участием студентов. С перестройкой (или, как теперь говорят, «катастройкой») в 1986-1987 гг. в стране началось движение по созданию кооперативов, что привело к смене ориентиров у части научной молодежи. Увидев реальную возможность заработать, кое-кто из них начал «торговать» ноу-хау по технологиям, созданным на кафедре коллективным многолетним трудом. Произошел отток молодых кадров. В этом списке - с десяток талантливых молодых исследователей, у части из которых был хороший задел (до 15-20 публикаций) по кандидатским диссертациям, в подавляющем большинстве случаев так и не защищенным до сих пор.

 

К сожалению, создавшаяся уникальная лаборатория просуществовала недолго, и все значительные затраты, которые могли дать прорыв в области прикладной системной интеграции, воплотились в более скромные результаты. После перестройки начался развал СССР, ставший для лаборатории окончательным приговором. В период краха хозяйственных связей возникла ситуация, когда практически нельзя было найти новые заказы на поддержание ее деятельности: основные контрагенты оказались за рубежом. В этой обстановке руководство ВУЗа посчитало целесообразным сдать помещение в аренду и ликвидировать ранее успешно работавшее подразделение кафедры ВТ.

Уральские «физтехи» на ЭХЗ

Скорынин Геннадий Михайлович, выпускник 1970 года

 

Заместитель главного инженера по научной работе и ядерной безопасности

ОАО «ПО «Электрохимический завод», г. Зеленогорск. «Родство душ» электрохимического завода и физико-технического факультета Уральского политехнического института установилось более полувека назад, с того момента, как на готовившемся к пуску молодом предприятии по обогащению урана появились первые специалисты из числа выпускников ФТФ УПИ.

 

И с каждым годом, с каждым новым выпуском факультета, с каждым новым инженером ЭХЗ, за дипломом которого - пять с половиной лет подготовки в аудиториях и лабораториях физтеха, родство это только крепнет. За все время существования ЭХЗ на предприятие приехало 135 выпускников ФТФ УПИ-УГТУ. На начало 2009 года 86 из них работают специалистами и руководителями производственных подразделений ЭХЗ.

 

Уральский десант

Пуск технологического оборудования Электрохимического завода в г. Зеленогорске (бывшем Красноярске-45) начался 30 октября 1962 года. В 1970 году предприятие вышло на проектную мощность, завершив создание отечественного разделительного комплекса из четырех предприятий по обогащению урана. К моменту получения на ЭХЗ первой продукции на счету физико-технического факультета уже было 12 выпусков специалистов, подготовленных для обслуживания наукоемких производств новой для страны атомной отрасли. Большинство выпускников кафедры молекулярной физики начали свою трудовую деятельность на УЭХК, который был введен в действие в 1949 году, почти одновременно с созданием ФТФ.

 

При проектировании, наладке и подготовке к пуску оборудования ЭХЗ был максимально учтен опыт, накопленный к этому времени на трех других разделительных предприятиях. Поделились родственные заводы и опытными кадрами.

 

На строящееся предприятие п/я 285 (так в начальный период именовался Электрохимический завод) по путевкам Министерства среднего машиностроения прибывали выпускники УПИ, ТПИ, МИФИ и других вузов страны. Молодые специалисты были хорошо подготовлены теоретически, но не имели практических навыков работы с технологическим оборудованием для разделения изотопов. По просьбе директора ЭХЗ И.Н. Бортникова министерство разрешило набирать специалистов на предприятии п/я 318 (теперь УЭХК), которые уже приобрели опыт работы на экспериментальном стенде, на первом опытно-промышленном каскаде ГЦ и участвовали в пусконаладочных работах и эксплуатации первого промышленного завода, обогащающего уран по центрифужной технологии.

 

Среди специалистов «уральского десанта», прибывавших на ЭХЗ в начале 1960-х годов, были и выпускники физтеха: В.Г. Шаповалов (выпуск 1952 г.); Н.Г. Шмелева (1953 г.); Л.Л. Муравьев, Б.А. Шмелев (1954 г.); Н.Н. Жидков, А.Г. Смирнов (1957 г.); А.А. Власов, Г.П. Писчасов, Н.Я. Русинов, Г.В. Рябцев (1958 г.). В 1964 году из Ангарска приехал выпускник физтеха, инженер-химик Ю.А. Балаев (1959 г.). Еще один инженер-химик С.В. Сенцов (1953 г.) влился в ряды выпускников ФТФ УПИ, работающих на ЭХЗ, в 1968 году, переехав из Томска-7, куда был распределен после окончания первой химической кафедры физтеха.

 

Те, кто начинал

 

Первая очередь газовых центрифуг ВТ-3ФА была введена в эксплуатацию 2 июня 1964 года в торжественной обстановке, с участием Государственной приемной комиссии Министерства среднего машиностроения под председательством академика И.К. Кикоина. Свыше пятидесяти выпускников физтеха получили распределение на ЭХЗ в период с 1962 по 1970 годы, пока предприятие выходило на проектную мощность. В это время на заводе возводились первые технологические корпуса с газоцентрифужной технологией, и молодые инженеры имели возможность одновременно видеть все стадии его рождения - от строительства до пуска и эксплуатации первой очереди газовых центрифуг. Они активно подключались к проведению пуско-наладочных работ. Вместе с опытными специалистами, хорошо знавшими газоцентрифужную технологию, устройство газовых центрифуг, оборудование для их электроснабжения, контроля и аварийной защиты, молодежь осваивала систему ПНР и распространяла ее при пуске следующих блоков газовых центрифуг.

 

Самым «ранним» из всех физико-техников УПИ оказался В.Г. Шаповалов, проработавший на ЭХЗ заместителем главного инженера по научной части с 1962 по 1989 год. Под его научным руководством на предприятии были проведены важные работы по подготовке к пуску сначала газодиффузионного, а затем газоцентрифужного оборудования, решены многие вопросы совершенствования технологии разделения урана, повышения надежности и эффективности работы ГЦ. По его инициативе и при непосредственном участии на ЭХЗ было организовано промышленное разделение ряда неурановых изотопов с помощью центрифужной технологии.

 

Л.Л. Муравьев на заводе № 813 (УЭХК) работал в расчетно-теоретическом секторе ЦЗЛ под руководством профессоров Б.В. Жигаловского (д.т.н.), С.В. Карпачева (д.т.н.), Ю.М. Кагана (сейчас - академик), М.Я. Якутовича (д.т.н.). В апреле 1961 года Л.М. Муравьев защитил диссертацию, связанную с разработкой практических методов расчета технологических каскадов. После перевода в январе 1964 года на предприятие п/я 285 он был назначен на должность начальника расчетно-теоретического сектора ЦЗЛ, а с октября 1966 года исполнял обязанности начальника ЦЗЛ. До увольнения в 1968 году он сумел передать опыт проведения расчетов разделительных каскадов своим преемникам, костяк которых составили также выпускники кафедры молекулярной физики Г.П. Писчасов, А.Г. Моисеев (1961 г.), В.А. Барусевич (1964 г.), С. Бикмухаметов и В.П. Гальберг (1965 г.). Впоследствии Г.П. Писчасов возглавил лабораторию технической кибернетики - эмбриона будущего ИВЦ; А.Г. Моисеев стал начальником планово-экономического отдела; В.П. Гальберг уехал на Курскую АЭС, где работал главным инженером, защитил сначала кандидатскую, а затем и докторскую диссертацию. В 1990 году преемником В.Г. Шаповалова в должности заместителя главного инженера по научной работе стал Г.М. Скорынин, выпускник кафедры № 23 1970 года. Перед переводом на ЭХЗ он в течение 20 лет занимался на УЭХК разработкой и совершенствованием программно-математического обеспечения ЭВМ для расчётов технологических схем промышленного обогащения урана, в 1980 году защитил диссертацию по теме «Моделирование и численные методы оптимизации процесса обогащения урана на центрифужном заводе».

 

Б.А. Шмелев стоял у истоков организации производства. Прибыв на ЭХЗ в 1960 г., он возглавил технологическую службу основного производства, которая в составе технологического отдела занималась подготовкой документации для строящегося завода. После ввода оборудования в эксплуатацию Б.А. Шмелев работал начальником ОТК, и.о. начальника электрохимического цеха, начальником химического цеха. Таким образом, он стал родоначальником славной когорты организаторов производства, непосредственно руководящих производственно-хозяйственной деятельностью цехов и несущих ответственность и за технологический процесс, и за состояние оборудования, и за взаимоотношения подчиненного персонала. Позже начальниками основных технологических цехов стали также выпускники физтеха УПИ: А.Г. Смирнов, С.М. Тащаев (1961 г.), А.М. Евсюков (1980 г.), А.В. Бордоносов (1981 г.), С.И. Белянцев (1982 г.), Д.А. Гончаренко (1992 г.).

 

Заместителями начальников цехов работали Н.Н. Жидков (1956 г.), Г.В. Рябцев (1958 г.). Главными технологами основных цехов в настоящее время являются П.Н. Шахворостов (1976 г.) и В.Г. Дрокин (1978 г.). А.М. Евсюков в начале 2008 года принял предложение о переводе в создававшееся ОАО «Атомэнергопром» на должность заместителя директора департамента ядерных установок, ядерных материалов, ядерной и радиационной безопасности, где и работает.

 

А.А. Власов, участник пуска первого газоцентрифужного завода на Урале, начал работу на ЭХЗ в службе наладки, затем возглавил технический отдел, который вел большую работу по налаживанию единой технологической дисциплины на заводе и по разработке системы эксплуатации оборудования. В 1968 году А.А. Власов был переведен в Министерство среднего машиностроения СССР, где прошел путь от старшего инженера-технолога до начальника технического отдела Главного технологического управления.

 

Мозговой центр

Особое место среди функциональ ных подразделений предприятия занимает центральная заводская лаборатория, осуществляющая аналитическое обеспечение, необходимое для контроля качества выпускаемой продукции и управления технологическим процессом. По сути, ЦЗЛ представляет собой небольшое НИИ в составе промышленного предприятия. Не удивительно, что многие выпускники ФТФ УПИ нашли здесь применение своим силам и знаниям, полученным в стенах института. Идейным вдохновителем и научным руководителем всех экспериментальных и исследовательских работ был В.Г. Шаповалов. Сразу после назначения его на должность заместителя главного инженера по науке он энергично взялся за проработку вариантов структуры будущей ЦЗЛ и подбор и расстановку кадров. В разное время начальниками ЦЗЛ, кроме упоминавшегося уже Л.Л. Муравьева, работали выпускники ФТФ А.Н. Шубин (1962 г.), И.И. Пульников (1970 г.). Заместителями начальника ЦЗЛ были Н.И. Ветров (1969 г.), А.В. Рябухин (1976 г.). Г.А. Шарин (1979 г.) работает в этой должности в настоящее время.

 

У истоков формирования аналитических лабораторий ЭХЗ стояла Н.Г. Шмелева (1953 г.), окончившая химическую кафедру физтеха УПИ. Она работала инженером-химиком на ТЭЦ, входившей в то время в состав ЭХЗ. Затем занималась контролем качества выпускаемой продукции, позже возглавила химическую лабораторию ЦЗЛ. Под ее руководством на заводе была создана хорошо оснащенная лаборатория, способная решать все возникающие при эксплуатации завода задачи и проблемы в области химии, а также вести исследовательскую и контрольно-аналитическую работу. В 1969 году Н.Г. Шмелева после заочной учебы в аспирантуре при НИИ-10 (теперь ВНИИХТ) и внедрения на заводе новой технологии переработки отходов производства получила ученую степень кандидата технических наук. С 1976 года десять лет работала начальником экспериментально-химической лаборатории ЦЗЛ. В 1986 году ее сменил инженер-химик А.И. Санжанов (1969 г.). В течение многих лет аналитические лаборатории ЦЗЛ возглавляли выпускники физтеха В.П. Бобуров (1964 г.), В.А. Аминов (1969 г.), заслуженный химик России Т.П. Верещагина (1969 г.), В.А. Пестриков (1969 г.). К.В. Федько (1981 г.) сейчас работает начальником масс-спектрометрической лаборатории. Особо следует отметить вклад руководителя группы А.А. Зайкова (1980 г.) в аналитическое обеспечение работ по получению высокочистых веществ.

 

В структуре ЦЗЛ есть маленькое подразделение, в котором под руководством заместителя главного инженера по науке и ядерной безопасности работают всего два человека. Задача службы - предотвращение самоподдерживающейся цепной реакции (СЦР) деления в ядерных материалах, перерабатываемых на технологическом оборудовании.

 

Начиная с 80-х годов служба ядерной безопасности держится исключительно на выпускниках физтеха УПИ: З.Ф. Ибрагимов (1966 г.) работал ведущим инженером-физиком, сейчас в службе работают руководитель группы И.Е. Шарыпов (1993 г.) и инженер-технолог 1-ой категории И.В. Семеновых (1976 г.). Благодаря их высокой компетентности и требовательности, на ЭХЗ создана надежная системы обеспечения ядерной безопасности. За все время существования ЭХЗ на предприятии не было ни одного случая возникновения СЦР.

 

В ответе за предприятие

 

В ЦЗЛ начался трудовой путь ещё одного выпускника кафедры № 23,

заместителя директора по управлению персоналом В.Н. Верещагина (1969 г.). После окончания физтеха он прибыл на Электрохимический завод, работал старшим техником, инженером, старшим инженером по экспериментальным работам в ЦЗЛ, заместителем секретаря парткома предприятия, заместителем генерального директора ФГУП «ПО «ЭХЗ» по кадрам.

 

А.Н. ШУБИН

В сложный «постперестроечный» период - с 1989 по 2008 год - генеральным директором ПО «ЭХЗ» работал А.Н. Шубин (1962 г.). Пройдя школу наладки оборудования технологических каскадов, предназначенных для разделения изотопов, он долгое время руководил центральной заводской лабораторией, работая заместителем начальника и начальником ЦЗЛ.

 

С именем А.Н. Шубина неразрывно связаны значительные вехи в истории ЭХЗ. Одна из главных - создание участка жидкофазного перелива гексафторида урана и выход на международный рынок с этим продуктом. Под руководством Анатолия Николаевича реализованы такие крупные производственные проекты, как организация на ЭХЗ промышленного выпуска и экспорта изотопной продукции, создание производства магнитных носителей информации, начало строительства завода «W-ЭХЗ» по утилизации обедненного гексафторида урана. В 90-е годы, в бытность А.Н. Шубина, после реализации ряда конверсионных проектов предприятие получило статус Производственного объединения.

 

2 июня 2008 года производственное объединение «Электрохимический завод» возглавил С.В. Филимонов (выпускник 1979 г.). Сергей Васильевич приехал на ЭХЗ сразу после окончания института и начал работать в ИВЦ предприятия, занимался автоматизацией системы контроля и управления технологическим процессом обогащения урана в промышленных каскадах газовых центрифуг. С его участием созданы основы современной автоматизированной системы управления технологической схемы завода (АСУТС).

 

Рука на пульсе

 

В действующей структуре ЭХЗ заместитель главного инженера по разделительному производству является главным технологом, руководителем всей технологической службы завода. В нее входят производственно-технологический отдел и подведомственные ему химический цех (№ 54), цех химической очистки (№ 55), электрохимический цех (№ 46), цех регенерации (№ 70) и цех производства стабильных изотопов (№ 53). С 1984 года заместителями главного инженера по разделительному производству последовательно работают С.М. Тащаев (1962 г.), С.В. Филимонов (1979 г.), С.И. Белянцев (1982 г.). Непрерывный характер процесса разделения изотопов требует организации трехсменной работы предприятия.

 

В вечернее и ночное время «хозяевами» объекта становятся сменные начальники производства, обеспечивающие безопасность и безаварийность эксплуатации оборудования, эффективность технологического процесса и качество выпускаемой продукции, решение всех оперативных вопросов, возникающих в течение производственной смены.

 

С начала организации на ЭХЗ института сменных начальников производства в «ночном дозоре» состояли: Н.Н. Жидков (1956 г.), В.А. Гусенко (1962 г.), Ю.С. Шульгов (1965 г.), С.А. Торопов (1968 г.), А.Н. Евдокимов (1983 г.), С.В. Жданов (1979 г.), А.С. Горев (1980 г.), М.А. Балыков (1992 г.), А.В. Рожин (1995 г.).

 

С.В. Филимонов, директор ОАО “ПО ЭХЗ”

 

Сложные и ответственные задачи ложатся также на плечи сменного персонала основных цехов, контролирующего соблюдение регламентов при эксплуатации технологического оборудования. Значительный вклад в сокращение простоя оборудования при нештатных ситуациях на технологической цепочке и при проведении плановых ремонтных работ внесли выпускники физтеха, работавшие и работающие ныне начальниками смен основных цехов и их заместителями:

 

В.И. Субботин, Ю.Б. Горбашев (1964 г.); В.Б. Орлов, Б.Т. Баландин, В.К. Приходько (1965 г.); А.Б. Гурьев (1967 г.); Н.С. Амиров (1968 г.); В.Н. Боголюбов (1969 г.); П.К. Полуянов, Е.А. Кондратьев (1970 г.), Л.Н. Зюзин, Е.Л. Кудрин (1977 г.), Б.А. Дуамбеков (1979 г.), С.А. Сурков (1981 г.), В.К. Абдулин (1996 г.), Д.А. Зайков (2002 г.). Кроме сменных начальников производства, в состав ПТО входят: группа ведения техпроцесса, анализа и межкаскадных коммуникаций; группа контроля эксплуатации; группа по специальному учету и технологии КИУ и цеха регенерации. Многие из вышеупомянутых выпускников физтеха прошли школу наладки в технологической службе завода. Недавно ушел на пенсию В.Б. Орлов (1965 г.), более 25-ти лет проработавший руководителем группы. Н.С. Амиров сейчас руководит группой контроля эксплуатации и техдокументации. В.Д. Мичуров (1969 г.) до ухода на пенсию возглавлял участок наладки. На инженерных должностях технологической службы в настоящее время работают П.М. Токарев (1975 г.), В.К. Тухватуллин (1983 г.), П.Н. Скворцов (1989 г.), В.Н. Даурцев (1992 г.), С.Ю. Медведев (2001 г.), А.А. Колтунов (2004 г.).

 

Такие кадры решают все

 

Иным выпускникам ФТФ судьба приготовила профессиональные «роли», о которых они, поступая в УПИ, возможно, и не помышляли. Кроме ранее упомянутых Б.А. Шмелева, А.А. Власова и А.Г. Моисеева, начальниками функциональных отделов ныне работают О.В. Выводнов (1993 г.) - отдел хранения и транспортировки спецпродукции, В.А. Столяров (1970 г.) - отдел по делам гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций. В.В. Варакин (1964 г.) последовательно руководил техническим отделом, отделом маркетинга и сбыта, а в 1997 году стал директором совместного российско-канадского предприятия по производству модельной обуви, созданного с участием «ПО «ЭХЗ» и канадской фирмы “BMGT Development Ltd.”. С.П. Аношкин (1982 г.) сначала работал на ЭХЗ, последние годы является государственным инспектором Ростехнадзора, осуществляя контроль за ядерной и радиационной деятельностью ЭХЗ. В.П. Потапов (1974 г.) долгое время руководил участком в химцехе, сейчас работает заместителем начальника отдела защиты информации.

 

Инженер-химик Ю.Н. Сысолятин (1970 г.) до ухода на пенсию возглавлял участок фторирования ВОУ, созданный в цехе регенерации в связи с участием ЭХЗ в реализации Соглашения между США и Россией об утилизации высокообогащенного оружейного урана. В.В. Фомин (1974 г.) - сотрудник группы статистического анализа состояния оборудования. С.П. Кравцов (1976 г.) - руководитель группы ИВЦ предприятия. С.П. Шерстобитов (1976 г.) также занимается разработкой автоматизированных систем. М.Ф. Чемагин (1976 г.) работает в службе экономического контроля. К.В. Луцевич (1978 г.) - руководитель группы отдела маркетинга и сбыта. Начальником конверсионного цеха керамики и фарфоровых изделий работает инженер-химик Р.Т. Шайхлисламов (1982 г.).

 

Наша надежда

 

В последние годы в силу социально-экономических условий число уральских «физтехов», прибывших на ЭХЗ, несколько поубавилось. Тем не менее, в цехах разделительного производства и в ЦЗЛ трудятся молодые специалисты Г.Г. Корысткин (1994 г.), В.В. Кобяков (1995 г.), А.С. Дружинин (2000 г.), Д.А. Зайкова (2003 г.), Д.Е. Галкин, С.В. Кучерявый, Д.В. Трубановский (2004 г.), Д.Ю. Соколов (2007 г.).

 

В августе 2008 года ФГУП «Производственное объединение «Электрохимический завод» изменило организационно-правовую форму. ОАО «ПО «ЭХЗ» вошло в состав Государственной корпорации «Росатом», став одним из дочерних обществ ОАО «Атомэнергопром». Через пару десятков лет к руководству ЭХЗ придут сегодняшние молодые специалисты. Кто-то из них уже работает на предприятии, кто-то еще сидит на студенческой скамье. Будем надеяться, что среди тех, кто в ближайшем будущем возьмет на себя ответственность за работу разделительного производства, вспомогательных подразделений, всего предприятия, окажутся и выпускники ФТФ УГТУ-УПИ, которые, как и их предшественники, внесут достойный вклад в развитие предприятия и всей атомной отрасли.

Физтех и математика

юбилейные заметки сердитых инноваторов

В.В. Зверев, выпускник 1973 года

Л.М. Мартюшев, выпускник 1996 года

 

Произнося бодрые тосты в честь юбиляра, обычно обязательно желают ему здоровья. При этом окружающие исподтишка поглядывают на виновника торжества: уместно ли затрагивать эту тему? Но юбиляр бодр и весел, сияет улыбкой, и хотя в танцах слегка приволакивает ногу, но все равно даст любому молодому сто очков вперед! Если в том же ключе поздравлять целый факультет, то к пожеланию быть здоровым можно добавить:

 

«Разве это возраст - 60 лет!»

 

Жанр воспоминаний в духе «Да, были люди в наше время...»

не теряет, однако, притягательной силы (по крайней мере для одного из соавторов, возраст которого совпадает с возрастом факультета). И где же еще, как не в юбилейном сборнике, можно позволить себе слегка расслабиться и поностальгировать?

 

Сужая тему, определим ее так: физтехи и математика. И - вперед, в светлое прошлое! В 60-е годы, когда лекции по матанализу читала Г.Я. Карасик, хорошим тоном считалось сидеть в первом ряду. Тихие отличники приходили пораньше, чтобы занять лучшие места - но не тут-то было!

 

В последний момент врывалась группа «амбалов» - обычно из числа демобилизованных - и на своих могучих плечах выносила парты из последнего ряда вперед, создавая для себя ряд номер ноль. В итоге около доски оставалась узенькая дорожка, по которой, с трудом протискиваясь, ходила Геда Яковлевна, лукаво поблескивая очками. На первом курсе в ходу были задачи с различных олимпиад - они остались у многих со школьных времен. Позже пошла суровая упийская математика - в сложных задачах недостатка не было. Следует заметить, что отношение к математике у физтехов было свое, фирменное. Истинные математики-«ботаники» шли, конечно же, на матмех УрГУ, где и погибали в дебрях банаховых и топологических пространств. Физтех был силен приземленностью и практичностью. Многим многое в математике давалось с трудом. Но жизненный подход, запечатленных в одной из песен тех лет - «На целину, как на войну!» как-то распространялся и на науки. Кто послабее - учили-зубрили лекции. Помогало в среднем хорошее и добротное школьное образование.

 

Продвинутые старались «прорубить фихта» (поясняем для современников - трехтомник по матанализу Г.М. Фихтенгольца). И над всем эти витал замечательный дух времени - с полетами в космос, освоением ядерной энергии, лазерами, плазмой и термоядом (который прекрасно совмещался с вполне прагматическим желанием сделать карьеру в высокотехнологичной отрасли промышленности и получать хорошую зарплату). С тех пор уж немало воды утекло... Стало привычным слышать сетования на то, что студенты физтеха не умеют интегрировать и дифференцировать. А также не отличают векторного произведения от скалярного.

 

А кроме того, плохо преобразуют дроби... Знание таблицы умножения? Жалоб пока нет. «Кто виноват?» - должен воскликнуть русский интеллигент. Есть мнение, что плохо учит школа. К тому же создалась сложная демографическая ситуация и упал престиж физико-технического образования. Следствием этого является широкий разброс в уровне подготовки, с постоянным ростом доли слабо подготовленных студентов. И к тому же рассеялся дух времени (вместе с зарплатами в промышленности). Чтобы избежать пораженческих настроений, мы поспешим закрыть эту тему, сразу переходя к вопросу «Что делать?».

 

Есть мнение, что можно сохранить лицо, обучая слабых студентов по упрощенным программам и борясь с неудовлетворительными оценками (точнее, с преподавателями, которые их ставят). Однако же, как учат военные науки, если сдан передовой редут, скоро армия обратится в паническое бегство. Снижая уровень, можно очень быстро достигнуть нуля. При этом слабые студенты не станут лучше, а сильные студенты потеряют интерес к учебе. Утверждения типа «пусть студент знает не восемь формул, а пять, но хорошо» в корне порочно. Потому что студент, не поработавший должным образом при изучении математических курсов, будет не только меньше знать, но будет иметь при этом и менее развитый ум и по этой причине не сумеет разобраться в тех разделах точных наук, которые необходимы ему как специалисту. Не достигнув вполне определенного уровня, он не сможет читать и разбирать научные статьи и книги, а значит, останется на веки вечные полузнайкой.

 

Что же можно предложить? Нетрудно догадаться, что у авторов данной заметки припасено некое «ноу-хау».

 

Прежде всего, по нашему мнению, следует взглянуть правде в лицо и понять, что одинакового образования быть не может. И далее поразмыслить о реальном введении индивидуализации процесса обучения, например, в рамках популярной ныне концепции «образовательных траекторий». Можно надеяться, что таким образом удастся в какой-то степени нивелировать разброс в подготовке и в то же время выявить наиболее одаренных студентов, обеспечивая им возможность обучения уже на уровне бакалавриата по усиленным программам (с последующим продолжением обучения в магистратуре и аспирантуре). Опираясь на опыт ведущих вузов, можно иметь по каждому курсу две программы: «теоретического минимума» (примерно в объеме курса, читаемого в настоящее время) и расширенного «полного курса»; последний студент сдает при желании, изучив дополнительные разделы самостоятельно. Подготовку «по максимуму» по некоторым курсам можно было бы сделать необходимым условием для получения диплома «с отличием» и поступления в аспирантуру.

 

Индивидуализация образования должна базироваться на его компьютеризации. В первую очередь это касается форм передачи текстовой и аудиовизуальной учебной информации. Учебный материал, представленный в традиционной форме - в виде книг, учебных и методических пособий, уже сейчас заметным образом дополняется материалом, записанным на электронные носители или доступным через электронные сети. Пока во многих случаях это те же «электронные книги» и «электронные пособия», которые могут быть распечатаны на бумаге или прочитаны с экрана монитора. Такой способ использования электронных технологий должен быть признан, однако, достаточно примитивным и приемлем только как первый этап. Можно ожидать, что дальнейшее развитие этого направления пойдет по пути организации форм обучения, использующих активное взаимодействие и диалог в системе «человек - компьютер». При таком подходе обучающие программы высокого уровня заменят преподавателя на рутинных стадиях процесса обучения, оставляя за ним те формы деятельности, которые играют в обучении ключевую роль: чтение лекций, консультирование и разбор трудных вопросов, прием экзаменов.

 

Подчеркнем наличие непосредственной связи между организацией обучения студентов по индивидуальным «образовательным траекториям» и необходимостью дальнейшего внедрения информационных технологий. Она состоит в том, что студент должен уметь устранять возникающие «нестыковки» в учебных программах, обучаясь самостоятельно. Эта проблема будет решаться им тем проще, чем больше учебного материала, специально адаптированного для указанной цели (и представленного прежде всего в электронной форме, в частности, в виде компьютерных «тренажеров») будет находиться в его распоряжении.

 

Следует особо остановиться на использовании компьютеров при обучении математике. В последнее время пакеты компьютерной математики стали повседневным рабочим инструментом и для физика-исследователя, и для инженера. Вместе с тем, сложившиеся методы преподавания математических дисциплин практически игнорируют этот факт. Чтобы охарактеризовать «зарубежный опыт», приведем цитату из недавно вышедшей на русском языке книги Ч.Г. Эдвардса, Д.Э. Пенни «Дифференциальные уравнения и краевые задачи. Моделирование и вычисление с помощью Mathematica, Maple и MatLab” (поскольку лучше не скажешь): «Использование этих пакетов (пакетов компьютерной математики - прим. авт.) нельзя отложить «на потом» или вынести в отдельный практикум точно так же, как нельзя требовать, чтобы студенты решали дифференциальные уравнения в уме, а уж потом переходили к применению «чернил и бумаги». Нет, при изучении данного курса дифференциальных уравнений студенты постоянно должны пользоваться математическими пакетами - это так же естественно в начале третьего тысячелетия, как и использование «чернил и бумаги» в начале XX века». Кафедрам, читающим математические курсы, можно рекомендовать уделять побольше внимания внедрению математических пакетов в учебный процесс как при проведении практических занятий, так и при организации самостоятельной работы. В качестве первого шага можно организовать решение типовых расчетно-графических работ (самостоятельно, но с возможностью получения консультации у аспирантов и преподавателей). Разработка компьютерных учебно-методических комплексов и их внедрение в учебный процесс могут проводиться в рамках подготовки молодыми сотрудниками кафедры кандидатских диссертаций.

 

Более активное использование компьютера и других мультимедийных технологий в обучении (электронный видео-проектор, электронная доска и др.) способно существенно оптимизировать работу лектора, сократить время, затрачиваемое на изложение материала, повысить усвояемость материала. Хотелось бы также отметить, что не только в программах спецкурсов, но и в программах классических дисциплин следует отражать современные научные тенденции и достижения. В последние годы в физике активно используются вейвлетный анализ (направление в рамках функционального анализа), теория динамического хаоса, теория катастроф, стохастические дифференциальные уравнения. Математические основы этих научных направлений следовало бы изучать в базовых математических курсах.

 

В заключение отметим, что физтеховское образование всегда было «со знаком качества»

и должно сохранить эту особенность по крайней мере до столетнего юбилея.

 

И пусть юбиляр будет здоров!

Ученые Института теплофизики УрО РАН - выпускники физтеха,

ученики академика В.П. Скрипова

 

Павлов Павел Алексеевич, доктор физико-математических наук, лауреат Государственной премии Российской Федерации

в области науки и техники, выпускник кафедры молекулярной физики 1964 года, один из первых учеников

действительного члена РАН В.П Скрипова.

 

В 1964 году, когда Павел был дипломником в научной группе В.П Скрипова,

постоянно шли споры о механизмах вскипания перегретой жидкости, о том, что важнее: роль зародышей пузырьков кипения, образующихся на поверхности нагревателя, или гомогенное зародышеобразование в объеме жидкости.

 

Лауреаты Государственной премии

Российской Федерации

 

Слева направо:

Г.В. Ермаков, В.Г. Байдаков, П.А. Павлов

академик В.П. Скрипов

Ю.Ф. Майданик, В.П. Коверда

В.Н. Чуканов

6 октября 1999 года

 

Традиционно опыты по измерению времени ожидания первого пузырька пара в метастабильной жидкости проводили путем сброса давления со временем сброса порядка 1 с. Поэтому надежно можно было измерить только время задержки порядка одной минуты и более. Возник вопрос: а нельзя ли придумать способ перевода в метастабильное состояние с другими характерными условиями, с меньшими ограничениями по частоте зародышеобразования, давлению и температуре? И Павел находит такой способ.

 

Нужно быстро изменять температуру за счет импульса тока в тонкой проволоке, помещенной в жидкость. Но в этом случае теряется та определенность по температуре и давлению, которая свойственна опытам со сбросом давления.

 

Чтобы преодолеть эту неопределенность, было решено поле температуры как функцию времени восстанавливать по зависимости тока от времени с помощью решения уравнения теплопроводности. Павел Алексеевич досконально изучает методы решения уравнений переноса тепла, теорию флуктуаций и, применяя их к описанию опытов с импульсами тока, проникает в ранее не изученные области параметров исследуемых веществ. Прежде всего, ему удалось попасть в новую область частот зародышеобразования, в которой частота гомогенного образования пузырьков пара гораздо выше частоты их возникновения на поверхности, и получить уверенность, что получаемые в опыте результаты обусловлены действительно флюктуационными зародышами в объеме.

 

Для ряда химически неустойчивых веществ ранее не удавалось измерить их свойства для температур выше температуры границ их устойчивости. Но с помощью метода Павла Алексеевича это стало возможным, и у большого круга веществ были определены соответствующие характеристики. На основе импульсов тока в тонких проволочках удалось предложить целый ряд установок экспрессного анализа свойств материалов. Изучая процесс образования зародышей, Павел Алексеевич установил ранее неизвестное явление ударного вскипания, а также эффект неустойчивости открытой поверхности сильно перегретой жидкости. Под руководством Павлова П.А. защищено 9 кандидатских диссертаций. По научным направлениям, вытекающим из работ Павлова П.А., защищено три докторские диссертации. По результатам исследований Павловым П.А. опубликовано более 200 научных работ, в том числе 15 изобретений. Он автор трех монографий, одна из которых переиздана за рубежом. Монография Павлова П.А. “Динамика вскипания сильно перегретых жидкостей” представляет заметный вклад в теоретические основы энергетики. Павлов П.А. вел работу по практическому внедрению результатов фундаментальных исследований. Получены характеристики топлив, необходимые для расчетов специальных энергетических процессов. Найденные им физические закономерности взрывного вскипания дают основу для понимания явления «паровой взрыв» и, следовательно, для прогнозирования последствий аварий энергетических установок.

 

Павлов П.А. - лауреат Государственной премии Российской Федерации 1999 года в области науки и техники. Награжден медалью «За трудовую доблесть» (1986г.) За цикл работ «Установление закономерностей термодинамического кризиса кипения» Павлов П.А. в 2008 г. удостоен премии имени академика В.П. Скрипова, присуждаемой Президиумом УрО РАН. О Павлове П.А. вспоминает выпускник кафедры МФ 1970 года Попель Петр Станиславович - зав. кафедрой общей физики и естествознания Уральского государственного педагогического университета, доктор физико-математических наук, профессор, Заслуженный деятель науки РФ.

 

«Мне выпало счастье работать под руководством Павла Алексеевича с 1967 по 1974 годы, вначале - как студенту, желающему найти свое место в науке, затем - в качестве аспиранта. Первые впечатления о нашей встрече были завораживающими. Представьте себе группу фанатично работающих молодых людей (П.А. Павлов, Е.Н. Синицын, Г.В. Ермаков, В.Н. Чуканов), которые в свободные от этой «пахоты» моменты включают шахматные часы и устраивают турниры по молниеносной игре!

 

Все последующее время нашего общения я вспоминаю как тихий кошмар. Это иногда и недовольство Павла Алексеевича как руководителя после работы над поставленными им же невыполнимыми задачами. И импульсные генераторы мои (созданные, между прочим, по его схемам!) иногда гнусно дымили при первом включении. Вместе с тем, меня восхищали его математическая эрудиция и высокие требования в работе. Диссертацию постарался написать во время отпуска шефа. Сейчас, по прошествии 35 лет, я искренне благодарен ему за эту суровую школу. В моменты, когда на защите диссертации очередным моим аспирантом Павел Алексеевич встает и «раздевает» как автора, так и его руководителя, я испытываю некое чувство стабильности жизни, в которой так мало меняется за столь большой отрезок времени. Дай Бог ему здоровья!»

 

Байдаков Владимир Георгиевич

 

Доктор физико-математических наук, лауреат Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники, выпускник кафедры молекулярной физики 1970 года. Байдаков Владимир Георгиевич в настоящее время возглавляет Институт теплофизики УрО РАН, созданный академиком В.П. Скриповым. В студенческие годы Володя отличался большим трудолюбием, фанатической преданностью делу, высокой самодисциплиной. В аспирантуре он занялся исследованием фазовых переходов и метастабильных состояний в криогенных жидкостях. Главным объектом исследований явились сжиженные благородные газы с наиболее простой структурой атомов. Это позволило параллельно с экспериментом развивать компьютерное моделирование изучаемых объектов и на основе сравнения измеренных и рассчитанных свойств совершенствовать теоретические и экспериментальные методы. Им разработаны новые методы изучения кинетики зародышеобразования в метастабильных системах и измерения теплофизических свойств веществ в короткоживущих состояниях.

 

Впервые в широком интервале давлений и частот нуклеации экспериментально исследованы предельные перегревы всех криогенных жидкостей и большинства ожиженных газов, а также проведен большой цикл экспериментальных исследований теплофизических свойств криогенных жидкостей в метастабильном состоянии. Эти работы признаны научной общественностью, их результаты вошли в ряд обзоров, посвященных явлению перегрева жидкостей, широко цитируются в научной литературе. Многие из полученных экспериментальных данных и по сей день остаются единственными. В последние годы В.Г. Байдаковым были развернуты работы по изучению спонтанного вскипания растворов криогенных жидкостей с полной и частичной растворимостью компонентов.

 

Проведенные исследования позволили установить границы применимости макроскопического приближения (неучета зависимости свойств зародышей новой фазы от их размера) в кинетической теории гомогенного зародышеобразования. Изучено влияние акустических полей, радиационного фона, других внешних воздействий на процесс вскипания перегретых жидкостей. Выполнены исследования вскипающих потоков криогенных жидкостей при их истечении через короткие насадки. Установлены границы реализации гомогенного механизма вскипания потока.

 

На основе полученных данных построены единые для стабильной и метастабильной областей уравнения состояния, найдено положение границы существенной неустойчивости - спинодали. Установлено, что при расходимости изотермической сжимаемости и изобарной теплоемкости адиабатическая сжимаемость и изохорная теплоемкость на спинодали имеют конечные значения. Это позволило ввести представление об адиабатической спинодали. Наряду с экспериментальными В.Г. Байдаковым проводятся и теоретические исследования.

 

Совместно с В.П. Скриповым им высказано и обосновано утверждение об отсутствии спинодали у переохлажденной жидкости. На основе теорий капиллярности Гиббса-Ван-дер-Ваальса разработан подход к описанию свойств зародышей изотропных фаз как в чистых системах, так и растворах. Создана теория вскипания многокомпонентных жидких растворов с частичной и полной растворимостью компонентов. Сформулировано представление о конечных критических точках на метастабильных продолжениях линий плавления и сублимации, и установлены свойства этих точек. Дано описание кинетики нуклеации вблизи спинодали.

 

Впервые для изучения устойчивости метастабильных фаз В.Г. Байдаковым были использованы методы компьютерного моделирования (методы Монте-Карло и молекулярной динамики). Построена расширенная фазовая диаграмма простого вещества, включающая спинодали каждой из фаз и метастабильные продолжения линий фазовых равновесий. Показано отсутствие не только спинодали, но и границы коротковолновой неустойчивости у переохлажденной жидкости. Исследовано влияние эффекта кривизны межфазной границы на поверхностное натяжение изотропных фаз, изучена кинетика нуклеации вблизи спинодали растянутой жидкости.

 

Результаты исследований представлены в пяти монографиях, одна из которых «Теплофизические свойства жидкостей в метастабильном состоянии». М.: Атомиздат, 1980, 208 с.) написана в соавторстве и переведена на английский язык. Другие монографии написаны единолично. В.Г. Байдаковым опубликованы лично и в соавторстве 128 научных статей. Полный список публикаций содержит 342 наименования. Под его руководством защищено 9 кандидатских диссертаций. Он являлся консультантом по двум докторским диссертациям. В 1999 г. В.Г. Байдакову в составе коллектива сотрудников Института теплофизики за цикл работ по изучению явления фазовой метастабильности присуждена Государственная премия Российской Федерации в области науки и техники.

 

Приведем воспоминания П.С. Попеля о В.Г. Байдакове. «Трудно писать о таких людях, как Владимир Георгиевич, пытаясь вспомнить что-нибудь «солененькое». С молодых ногтей он пахал, пахал и пахал, несмотря ни на какие пертурбации в личной жизни и окружающей среде. В общежитской комнате его можно было застать чаще всего с конспектом в руках или за изучением научных книг. Несмотря на обильные соблазны тех лет, я не могу вспомнить ни одного неформального мероприятия, где бы он «употреблял внутрь». Это в некоторой степени мешало сближению с товарищами по учебе. Тем не менее, он сохранил со всеми хорошие отношения, а наше уважение к нему росло потом год за годом. Однокашники считают его 100%-м трудягой и рады, что его усилия увенчались высоким постом Директора академического института».

 

Коверда Владимир Петрович

 

Член-корреспондент РАН, доктор физико-математических наук, лауреат Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники, выпускник кафедры молекулярной физики 1970 года, один из учеников В.П. Скрипова «второго поколения». Именно его рекомендовал Владимир Павлович на пост директора Института теплофизики после своего ухода по возрасту. Еще студентом Владимир Петрович смело начал осваивать новую для научной группы Скрипова В.П. область - устойчивость переохлажденных жидкостей по отношению к кристаллизации. Придуманные и осуществленные им опыты по кристаллизации всегда поражали воображение. Средства достижения цели, как правило, были очень простыми, а результаты - удивительными. Например, ему удалось получить скорость кристаллизации больше скорости звука. Обычно кристаллы растят очень медленно, сутками, скорость лимитируется медленными процессами теплопроводности и диффузии. Владимир Петрович снимает лимитирование скорости процесса тем, что реализует метастабильное состояние в тонком слое на массивной подложке, и скорость фронта кристаллизации превышает звуковую.

 

В результате проведенных исследований разработаны методические основы и реализовано экспериментальное определение основных характеристик устойчивости метастабильных состояний переохлажденных жидкостей и аморфных твердых тел. Исследован фазовый переход жидкость - кристалл в наночастицах и разработан флуктуационный аспект теории плавления наночастиц. Для неравновесных процессов с фазовыми переходами выделен режим спонтанной взрывной кристаллизации аморфных систем, для которого характерно интенсивное зарождение кристаллов, возникновение горячих областей и экстремально высокие скорости распространения автоволн кристаллизации. Совместно с В.П. Скриповым в 1984 г. издана монографии «Спонтанная кристаллизация переохлажденных жидкостей»

 

С 1988 г. В.П. Коверда занимается изучением кинетики перехода сверхпроводник - нормальный проводник в тонких пленках высокотемпературных сверхпроводников и нерегулярного теплообмена при их охлаждении жидким теплоносителем. Получены новые результаты в динамике кинетических фазовых переходов, в области критического неравновесного фазового перехода между различными режимами теплообмена обнаружена генерация интенсивных флуктуаций с низкочастотной расходимостью спектров мощности. В.П. Ковердой предложена оригинальная теория флуктуационных процессов с фликкерным спектром мощности при неравновесных фазовых переходах. Были экспериментально обнаружены высокоэнергетичные пульсации тепломассообмена с фликкерным спектром мощности в кризисных режимах кипения и кавитации.

 

За цикл работ «Метастабильные состояния жидкости: фундаментальные исследования и приложения к энергетике» В.П. Коверда в числе ведущих научных сотрудников Института теплофизики Уро РАН в 1999 г. удостоен Государственной премии Российской Федерации в области науки и техники. В.П. Коверда принимает участие в работе ряда научных советов, автор более 150 научных работ. О В.П. Коверде рассказывает П.С. Попель. «Володя Коверда всегда был «таким, как все», только явно умнее всех в потоке. Один только средний балл - 5,00 - чего стоил! С удовольствием вспоминаю праздник в аспирантской общаге по поводу наших первых «научных трудов» (каждому по 1 странице текста на газетной бумаге в сборнике трудов 1-й конференции молодых ученых УПИ). Там Володя выступил с «авторскими» напитками… высочайшего класса! У него это получилось блестяще к нашему общему удовольствию. В его жизни были критические моменты. Например, перед защитой кандидатской многим казалось, что его работа окажется недиссертабельной, но он придумал гроссмейстерский выход из ситуации. После защиты ему пришлось (первым из наших аспирантов!) уехать по целевому распределению в Ухту. Мы, было, решили, что он там и увязнет. Результат известен. Я горжусь дружбой с Володей Ковердой и желаю ему всего лучшего!»

Размышления У ПАрадного подъезда ФТФ УПИ

Канашов Б.А., выпускник 1973 года

 

Завершается моя профессиональная деятельность. Все чаще оглядываешься назад, все чаще задаешь себе вопросы типа «кто ты?», «куда ты пришел?». Как ни странно, в ряду этих вопросов один из них занимает особое место. Это вопрос о том, какую роль в моей профессиональной жизни занял тот объем знаний, тот арсенал методов, которыми меня вооружил физтех в годы учебы? Какова была корреляция между вложенным в меня научно-техническим инструментарием и содержанием задач, с которыми мне пришлось столкнуться в своей профессиональной деятельности? Проще говоря, каково было попадание в цель?

 

Но сомнение, наш вечный спутник, заставляет нас задавать себе и другой вопрос: а есть хоть какой-нибудь смысл сегодня давать оценку тому комплексу дисциплин, который был нам преподан на ФТФ в конце 60-х - начале 70-х годов? Наверняка за прошедшие 40 с лишним лет курс дисциплин изменился настолько неузнаваемо, что ценность подобного анализа будет близка к нулю. Или все же есть? Мне кажется, что без такой оценки будет иметь место некоторая незавершенность процесса: выстрел произведен, и хочется узнать, куда же все-таки улетел снаряд? Поэтому давайте пустимся в путь, а там посмотрим, что получится… Всякий мало-мальский анализ предполагает хоть какую-то классификацию, поэтому, как делают все порядочные люди, разделим все преподанные нам дисциплины на несколько групп:

 

  • общеобразовательные (общая химия, общая физика, атомная физика и т.п.);
  • математические (мат. анализ, методы мат. физики и т.п.);
  • теоретические физические (термодинамика, электродинамика, статистическая физика, квантовая механика и т.п.);
  • теоретические технические (теоретические основы радиотехники, теория автоматического регулирования и т.п.);
  • просто технические (приборы ядерной физики, импульсная техника и т.п.);
  • и, наконец, специальные (сами знаете, какие).

 

Моя дипломная работа была посвящена разработке измерительных средств и исследованию эмиссии низкоэнергетических электронов (экзоэлектронов) с поверхности циркониевых сплавов, которые широко применяются в атомной промышленности. Тема этой работы также определила место моего распределения: я был направлен в институт атомных реакторов (г. Димитровград), где и работал всю свою сознательную жизнь. Почти сразу после окончания ФТФ УПИ Родина отправила меня на целый год переучиваться в МИФИ на факультет переподготовки по специальности «Автоматизация экспериментальных исследований», где я пополнил знания в экспериментальных методах ядерной физики и приобрел навыки программирования, которых не имел на ФТФ из-за отсутствия hardware как в нашем студенческом лексиконе, так и в наличии. Нас также основательно подготовили в области методов автоматизации физического эксперимента, вычислительной математики и обработки информации с использованием мини-ЭВМ (так в старые добрые времена называли компьютеры).

 

Нужно отметить, что учеба в МИФИ носила принципиально иной характер, отличный от преподавания в УПИ. Преподаватели были для нас в большей степени коллеги, чем наставники: была возможна любая мысль, обсуждалась любая гипотеза. После учебы в МИФИ я поверил в свои силы. Моя профессиональная деятельность носила, в соответствии с законами диалектики, циклический (и, надеюсь, спиралевидный) характер. В первые годы я занимался послереакторными исследованиями облученного ядерного топлива с использованием разрушающих методов, затем вместе со своими коллегами ударился в разработки неразрушающих методов, что в итоге вылилось в строительство целого комплекса защитных камер для исследования полномасштабных облученных ТВС энергетических реакторов. Далее примерно в течение 15 лет, я продолжил заниматься послереакторными исследованиями ОЯТ, но уже на новом уровне с использованием неразрушающих методов контроля и другой современной техники. Когда же Родина сказала: ребята, спасайтесь, кто как может, я оставил науку и занялся сугубо технологическими вопросами обращения с ОЯТ, тем более, что это ОЯТ к тому времени мы знали лучше всех в отрасли (без ложной скромности). Чем я и занимаюсь в настоящее время, перевалив 60-летний юбилей. Так вот, на первом этапе моей профессиональной деятельности, когда в основном приходилось решать задачи материаловедческого характера, мой физтеховский специальный багаж мне практически не пригодился. Пришлось заново изучать новые для меня науки и методы (металловедение, металлография, рентгеноструктурный анализ, электронная микроскопия и т.п.).

 

Сравните с тем, что перечислено выше, и вы увидите две большие разницы. Только общеобразовательные предметы и математическая подготовка позволили мне в те годы удержаться на плаву. И лишь когда я перешел к решению задач, связанных с разработкой неразрушающих методов исследований, мне понадобился весь арсенал, приобретенный как на нашем физтехе, так и в МИФИ (первичное преобразование сигналов, передача и обработка сигналов, статические и динамические характеристики измерительных систем во временной и частотной областях, система КАМАК, калибровка измерительных систем, разработка методик измерения, автоматизация измерений, программирование, обработка данных, спектральный и корреляционный анализ, метрология и другие вопросы). Тем не менее, я испытывал огромную потребность в науках методического толка: теория вероятностей, математическая статистика, планирование эксперимента, регрессионный анализ, теория ошибок и т.п. Их тоже пришлось изучать самостоятельно. Признаюсь, что большую помощь в моей работе мне оказал курс теории автоматического регулирования, и в особенности идеи, связанные с понятием обратной связи в винеровском толковании этого слова.

 

На третьем этапе моей деятельности, когда комплекс защитных камер уже был вооружен необходимым арсеналом технических средств и методик, я вплотную занялся вопросами сбора, хранения и интеграции экспериментальных данных, получаемых с различных экспериментальных установок, размещенных в защитных камерах. Данные о послереакторном состоянии облученных тепловыделяющих сборок (ОТВС) необходимо было организовать в виде многомерной базы данных, структура которой отражала бы логику исследовательского процесса: выдвижение гипотез, проверка гипотез, построение моделей, проверка адекватности моделей и т.п. Для этого снова пришлось изучать программирование (но уже на языках более высокого уровня), системы управления базами данных, регрессионный и факторный анализ. Весь этот инструментарий был «заточен» для того, чтобы изучить характеристики российского ядерного топлива в различных условиях - в стационарных режимах работы, в переходных режимах, в аварийных условиях - и доказать его надежность и эффективность. Таким образом, в своей деятельности мне посчастливилось выполнять роль как разработчика методов и средств измерения, так и исследователя.

 

Особо следует остановиться на роли иностранного языка в нашей профессиональной деятельности. Недавно услышал поговорку: тот, кто смотрит в прошлое, пусть изучает немецкий язык, тот, кто заботится о настоящем, должен изучать английский язык, а тот, кто смотрит в будущее, неизбежно придет к выводу изучать китайский язык. Я еще не пришел к выводу изучать китайский язык, однако немецкий язык, который я изучал в институте, мне не пригодился. Пришлось заново в рамках подготовки к аспирантуре и сдачи кандидатского минимума самостоятельно изучать английский язык: я научился читать статьи по тематике своей профессии, писать доклады и выступать с ними на международных конференциях, которых было немало. Я побывал во всех странах, где построены АЭС с российскими реакторными блоками типа ВВЭР (Болгария, Чехия, Словакия, Финляндия, Украина), а также исследовательские реакторы, построенные по российским проектам (Сербия, Польша, Румыния, Венгрия), читал лекции в МАГАТЭ (Австрия) о работоспособности российского ядерного топлива в стационарных и переходных режимах, участвовал в проекте по вывозу неиспользованного ядерного топлива реактора SNR-300 (Германия). Везде основным языком общения был английский.

 

В настоящее время в рамках американской инициативы по нераспространению делящихся материалов занимаюсь проектами по возврату свежего и облученного высокообогащенного ядерного топлива исследовательских реакторов российского происхождения. В основном это разработки оборудования и технологий по обращению с ядерным топливом, в том числе и разрушенным (хранение, перевозка, переработка и т.п.), обоснование безопасности (ядерной, радиационной, физической), подготовка разрешительных документов. Может быть, читатель слышал о программе RRRFR (Russian Research Reactor Fuel Return) - это та программа, в рамках которой в настоящее время работает наша научно-производственная фирма «Сосны» (www.sosny.ru). Часто приходится бывать на ПО «Маяк» (г. Озерск), куда возвращается на переработку топливо исследовательских реакторов. И настольной книгой теперь являются труды последних конференций по тематике ОЯТ, международные и российские нормативные документы, регулирующие безопасное обращение с ЯМ и РВ. Так и хочется сказать: век живи, век учись. Но не буду. На самом деле, в России проблем с ОЯТ и РАО еще больше, чем во всем остальном мире: это проблемы береговых баз АПЛ и надводных атомных судов на Кольском полуострове (база Гремиха, губа Андреева, Сайда губа) и на Дальнем Востоке, это проблемы хранения и переработки отработавшего топлива энергетических реакторов первых поколений (АМБ-100, АМБ-200, ЭГП-6, ВВЭР-440), это проблемы транспортирования и хранения отработавшего топлива больших энергетических реакторов типа ВВЭР-1000 и РБМК-1000, это проблемы отработавшего топлива промышленных реакторов, в которых накапливался плутоний для оборонных целей. Так что работы в этой сфере хватит всем.

 

В заключение хочу сказать, что у каждого выпускника ФТФ свой профессиональный путь.

Наверное, он редко бывает прямолинейным и восходящим. Чаще всего этот путь содержит большие

загогулины. Важно только то, что нужно быть готовым к любому повороту событий.

Моя история - не исключение…

А.А. Пантыкин, выпускник 1981 года

 

Композитор, академик Академии кинематографических искусств «Ника», Лауреат премии Губернатора Свердловской области, Дедушка Уральского рока, генеральный директор Музыкально-информационного агентства TUTTI, член Союза композиторов РФ, Союза театральных деятелей РФ, Союза кинематографистов РФ.

 

Написал музыку к более 70-ти художественным фильмам (работал с такими режиссерами, как Владимир Хотиненко, Дмитрий Астрахан, Алла Сурикова, Ярополк Лапшин и др.); к более 60-ти театральным спектаклям в Екатеринбурге, Москве, Санкт-Петербурге, Самаре, Казани, Челябинске, Омске, Риге, автор академических сочинений и более 300 песен, романсов и вокальных миниатюр.

 

После окончания школы к своему композиторству (на тот момент мною уже был написан ряд сочинений академического направления) я относился более чем спокойно. В этот ответственный момент мой мудрый отец сказал мне: «Если ты не чувствуешь острой необходимости заниматься музыкой, не чувствуешь, что ты есть кто-то из немногих, - занимайся тем, что может в будущем дать надежный хлеб». Но решение поступить именно на физико-технический факультет УПИ было больше обосновано тем, что моей группе «Слепой музыкант» обещали выделить комнату и аппаратуру для репетиций в 10-м общежитии.

 

Правда, из всех музыкантов в результате на физтех я поступил единственный. Остальным пришлось устроиться на завод «333», чтобы не «загреметь» в армию. Но студентом я оказался неважным. Был вечным двоечником и неоднократно получал выговор с предупреждением об отчислении.

 

Не отчисляли меня по одной причине:

пусть поздно, но каждую сессию я исправно сдавал, подчищая «хвосты». Страх попасть в армию вызывал неистребимую тягу к знаниям. Даже диплом получил на полгода позже остальных. Когда мне на защите поставили тройку, готов был от счастья расцеловать каждого из членов дипломной комиссии. Интересно и то, что в это же время состоялась премьера моей «Романтической фантазии для фортепиано с камерным оркестром», которую я исполнял лично с замечательным коллективом - камерным оркестром УПИ под управлением Романа Николаева.

 

УПИшная жизнь, особенно физтеховская, всегда славилась своей творческой самодеятельностью - КВНы, ежегодные смотры художественной самодеятельности, где я исправно участвовал как «классический» пианист. Кроме того, меня в годы учебы куда больше увлекала рок-н-ролльная жизнь. В 1975-м группа «Слепой музыкант» плавно преобразилась в экспериментальную студию «Сонанс». Начались репетиции, концерты, успех, гастроли, приглашения на рок-фестивали, организаторы которых нас исправно награждали призами, а девушки - своим вниманием, что для меня было гораздо важнее.

 

К моменту окончания физтеха начался самый громкий период в моей рок-н-ролльной карьере, связанный с «Урфин Джюсом». Группа стала настолько популярна в стране, что свое будущее я связал, естественно, не с физикой, а оказался беспросветным «лириком», получив, в конце концов, профессиональное композиторское образование. Но физтеховские годы не прошли для меня бесследно. Я научился главным и принципиальным для себя вещам, которые оказались важными в моей дальнейшей биографии, - умению общаться с людьми, системно подходить к работе, быстро и эффективно решать задачи любой сложности. А «святое» физтеховское братство и по сей день для меня - не эфемерное понятие. Как правило, на физтехе учились люди, неординарные во всех отношениях, которые добились в жизни значительных результатов. Моя история - не исключение, а подтверждение этому.

Анкета выпускника 1975 года

Самойлов Евгений Григорьевич

 

Закончил кафедру МРМ, по специальности «Технология редких и рассеянных элементов», учебная группа на дипломе Фт-601, специализация - термодинамика сплавов РЗМ (научный руководитель дипломной работы - Кобер Виктор Иванович). Кроме диплома УПИ, имею другое высшее образование: диплом Уральской академии государственной службы (г. Екатеринбург) по специальности «Государственное и муниципальное управление».

 

Этапы трудового пути

1975 - 1986 г.г. ОАО «Чепецкий механический завод», г. Глазов - производственный мастер и инженер-технолог техбюро гидрометаллургического передела циркониевого производства, старший инженер-технолог группы реконструкции проектно-конструкторского отдела завода; 1986 - 2004 г.г. Администрация г. Глазова, начальник отдела культуры. С 2004 года вышел на пенсию и по зову сердца работаю исполнительным директором восстановительных работ Преображенского прихода Удмуртской Епархии Московского Патриархата Русской Православной церкви в г. Глазове.

 

Область производственных интересов

Разработка стратегии и программы развития культуры до 2010 года в городе Глазове и подходы к их решению. Это тема моего дипломного проекта по второму образованию. Область духовных интересов. В настоящее время работаю над книгой «Очерки по истории Православия города Глазова» написана первая часть (получается довольно стройная картина Православной Глазовской Вселенной с чётко выраженной 12-летней периодизацией, с законом исторической симметрии, и самое главное - со свидетельством участия Промысла Божьего в нашей истории…).

 

Область творческих интересов

Ищу поэтическое в производственном и избегаю ремесленничества в творчестве. Попытался это реализовать в двух своих сборниках стихов «Глазовское Лукоморье», но издавать не отваживаюсь (не на что, да и незачем наверное: дежурное название книги - «Книга для ста друзей»). 55-летие Физтеха подвигло меня выпустить мой первый аудио-диск «Фронтон УПИ - наш порт». В 2007 году вышел третий альбом «Молекулы любви» из этой серии, и посвящён он уже 60- летию физтеха УПИ.

 

В настоящее время работаю над двойным альбомом «Гренада, Гренада, Гренада моя». В стадии завершения - авторский альбом мело-декламаций (работаем в содружестве с композитором В. Соколом) «Храмы Удмуртии». В этом же жанре продолжаем работу над альбомом «Дорога к храму». Занимаюсь изданием фильмов в «DVD» формате (пишу сценарии, режиссирую, руковожу проектами). Выпущено три фильма: два в жанре кино-поэм - это «По волне нашей памяти» и «Планета Комсомол», и последний - «Анфилада» - документальный фильм о проектно-реставрационной фирме из г. Кирова. В работе - фильм «Храмы Удмуртии». В проекте - издание сборника видеоклипов по избранным песням из дисков серии «Физтех УПИ - наш порт». Мечтаем снять фильмы о Священноисповеднике Викторе Епископе Глазовском, о Великорецком Крестном ходе в Святоникольский мужской монастырь Вятской Епархии, о страстотерпцах земли Русской - членах семьи последнего Её царя - Николая II.

 

Награды

Очень дорожу грамотой ЦК ВЛКСМ: за ней стоят и ССО, и художественная самодеятельность, и наш молодёжный клуб «Кругозор». Имею нагрудный знак Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (в 1990 году город Глазов получил статус «Исторического города», всем нам пришлось потрудиться); нагрудный знак Министерства Культуры Российской Федерации «За достижения в культуре» (расцениваю как заслугу всех моих коллег и глазовчан, в том числе Коновалова Виталия Фёдоровича (одного из первых выпускников физтеха), помогшего в приобретении Евроазиатского банка под библиотеку и строительстве школы искусств). Награжден грамотой Архиепископа Ижевского и Удмуртского Владыки Николая (за участие в строительстве часовни Св. Александра Невского). На физтехе я был культоргом факультета, на ЧМЗ опять стал культоргом совета молодых специалистов (и даже президентом молодёжного клуба «Кругозор»), и через 11 лет «лирик» во мне победил «физика» - я стал культоргом города… А уже через лирику вышел на Православие: ведь вся БИБЛИЯ, братцы, написана стихами!

 

Любимое занятие

Оформление фотоальбомов друзьям и родственникам. Слава Богу, что в наше время было чёрно-белое фото.

Эти снимки, как машина времени, позволяют проникнуть в то состояние. Так рождаются песни.

По трём кварковским фотографиям возникла песня «Фронтон УПИ - наш порт».